Она не договорила. Я хотел спросить в кого, но меня опередил Грэм.

— В кого? — спросил старик.

Он тоже не знал в кого. А я уже было думал, что Грэм знает о глубинах если не всё, то почти всё, а тут…

— В выпитых. — Морна произнесла это слово так, словно оно само по себе было проклятием. — Дарлак еще называл их Увядшими. Их глаза становились полностью чёрными, они переставали говорить и думать — просто шли. Постоянно шли в направлении Чернодрев. Их тела словно высыхали, рты были всегда открыты, словно они пытались что-то сказать или… вдохнуть. Они больше не могли владеть живой или её использовать. Даже не могли ее поглощать!

Я представил это и невольно поежился: звучало страшно, будто это были уже не люди, а зомби какие-то.

— Никогда о таких не слышал, — сказал Грэм честно.

— Потому что это случается очень редко, — ответила Морна.

Что ж, теперь понятно, почему они не используют метку Гиблых. Зато появился другой вопрос, почему им, друидам с травническим даром метка разрушает дар, а другим Гиблым нет? Значит ли это, что все травнические дары автоматом не могут стать Гиблыми? Или дело там было в чем-то другом? Тут скорее всего и сама Морна не знала на это ответ.

— А друидов не смущают метки Гиблых на Измененных? — спросил я. — Если у них такое отношение к Гиблым и их метках, то почему они пользуются помощью Гиблых в добыче всякого-разного из-за Хмари?

Морна посмотрела в пол и издала короткий смешок, лишённый веселья.

— Они безумны в своем поклонении Изначальному Древу, Элиас. За кусочек таблички, добытой из-за Хмари, они готовы отдавать…

Она умолкла.

— Отдавать таких как ты? — закончил я за неё. — Отдавать детей.

— Именно.

— Значит, тебя отдали Чернобрюхому? — продолжил спрашивать я, видя, что Грэм молчит и переваривает услышанное.

Думаю, его больше всего поразило именно то, что Дети Коры сотрудничают по-сути и с Измененными, и с Гиблыми.

— Да.

Её голос был ровным, но я видел, как побелели костяшки ее пальцев, когда она сжала кулаки.

— И что потом? — осторожно спросил я.

— Сначала он просто держит. Наблюдает. Оценивает. А потом… — она сглотнула. — Заставляет меняться до конца.

— В смысле «до конца»? — переспросил Грэм. — То есть он пытается дорасколоть Дар?

— Именно. — Морна подняла на него глаза. — Ему в стае нужны сильные, полностью превращенные самки — те, которые могут дать потомство. Но еще до этого у него есть «способы» как привязать, подавить других с таким Даром, как у меня — от этого сложно избавиться.

— Но ты ведь… — я посмотрел на Морну, — Не такая. Ты…почти что человек.

— Да, не такая, — сказала Морна. — Потому что я чудом сбежала, не спрашивай как.

Я задумался. Всё равно была одна странная вещь, которая не сходилось со сказанным.

— И ты всё равно поддерживаешь связь с Детьми Коры? — я прищурился. — После всего?

— Приходится, — ответила она. — Но очень осторожно. Они могут достать то, что не могу я, и то, что я могу продать за очень хорошую цену — иначе бы мне просто не хватало денег поддерживать здоровье и своих детей, и других гнилодарцев.

— Они пытались снова тебя отдать ему?

— Нет, у них нет для этого возможностей — я теперь слишком опасна, чтобы пытаться взять силой.

— А как же тебя выследил Чернобрюхий? — неожиданно спросил Грэм, — Ведь выходит, он смог на тебя выйти только после стольких лет?

— Я еще не знаю. Возможно я была неосторожна во время одного из походов в глубину.

Я слушал ее и вдруг совершенно очевидная мысль, лежащая на поверхности, пришла в голову.

— Шипящий, — просто сказал я, — Он ведь Гиблый, вот и навел на тебя Чернобрюхого.

— Шипящий как раз меня и предупредил. Ещё тогда, когда только появился. — возразила Морна, — Сказал, что Чернобрюхий меня уже ищет. Вот только я думала у меня будет больше времени…а еще я не думала, что он сунется в Кромку, думала в глубинах будет выслеживать.

Я посмотрел на неё.

— А что мешало Шипящему сделать и то, и другое? — Сообщить Чернобрюхому о тебе, а тебе — о нем?

Морна застыла.

Я видел, как в её глазах промелькнула мысль, которая раньше не приходила ей в голову. Или приходила, но она отмахивалась от неё.

— Он мог сделать это намного раньше, почему же именно сейчас? У него нет причин…

Знахарка умолкла и крепко задумалась. Хотя действительно, вопрос был логичный, если они так долго сотрудничают, почему именно сейчас он сообщил о ее местонахождении? Если только…ему самому нужно было, чтобы «проредили» стаю Чернобрюхого. А стая, очевидно, есть. Отрицать это не получится. Просто теперь стая не нападает на поселения и ведет себя тихо.

Она резко повернулась ко мне.

— Я всё рассказала, теперь твоя очередь, Элиас. Что за Дар позволяет тебе управлять моей изгородью так, словно она часть твоего тела?

Я почувствовал, как напрягся Грэм, но отступать было некуда.

— У меня… очень сильный травнический Дар. С некоторыми отклонениями.

— Отклонениями, — повторила Морна глядя мне прямо в глаза, из-за чего врать стало совсем неудобно. Но всё равно пришлось увиливать от ответа.

— Я могу управлять растениями, чувствовать их, связываться с ними… Ни я, ни Грэм не знаем название подобного Дара, но очевидно это не просто травнический Дар. Никто кроме тебя об этом не знает, потому что другие люди могут воспринять такой Дар с настороженностью.

Я понимал, что это Грэм знал о Симбионтах, но по его же словам, эту информацию знали далеко не все Одаренные — только те, кто сталкивался с подобным типом Дара или работал в гильдии с определяющими камнями, или…был Ищейкой. Морна же, с большой вероятностью, такого названия не знала, более того, возможно такие Дары Дети Коры называли как-то иначе.

Морна не двигалась. Её глаза буравили меня, и я не мог понять, знает ли она, что такое Симбионт, или же воспринимает мой Дар как нечто похожее на способности друидов. Надо было дать ей время самой прийти к какому-то ответу.

Вдруг она как-то расслабилась и сказала:

— И хорошо, что не рассказывал никому. Потому что друиды называют этот Дар древоуст, а вот обычные Одаренные называют его Симбионтом.

Я сглотнул. Значит Морна знала, как называется Дар. Она ждала, что я сам о нем расскажу.

— Ты же знаешь, Грэм, как называется этот Дар. Так ведь? Не можешь не знать. — Морна пристально смотрела ему прямо в глаза, но старика это не сильно смутило.

Грэм застыл, а потом нехотя признал:

— Знаю.

— Я думала, мы говорим откровенно.

— Да, откровенно, но ты спрашиваешь о том, от чего зависит жизнь моего внука. Откуда я могу знать, что ты об этом никому не скажешь?

— Я не идиотка, старик, и понимаю, чем это грозит Элиасу. И опасаться тебе стоит не только людей из городов.

Грэм нахмурился.

— А еще кого?

— Детей Коры, — ответила Морна, — То, что они сидят там, в глубинах, вовсе не значит, что они не имеют людей или даже Одаренных, которые работают на них. И поверь мне, Дети Коры за древоуста готовы заплатить очень много, даже просто за информацию о нем. Они бы приняли Элиаса в своё общество с распростертыми объятиями.

— Что-то мне кажется. — заметил я, — Что такие объятия могут мне не понравиться. И очень не хотелось бы, чтобы они узнали об этом.

Морна выдержала мой взгляд.

— Можешь не волноваться, я не собираюсь им помогать — не после того, что они со мной сделали.

То есть, — мелькнула мысль, — В другой ситуации это было бы возможно?

Воцарилось молчание. Всё было сказано.

Я поднялся.

— Что еще ты умеешь? — неожиданно спросила она.

— Все мои способности ты либо видела, либо знаешь о них. — ответил я.

И это на самом деле было правдой: у меня оставались только способности Системы, которые, по сути, и не способности Дара.

Морна кивнула, принимая мой ответ.

— Ты же уже знала про мой Дар, да? — вдруг спросил я знахарку.

— Догадывалась, — уклончиво ответила она, — Я же не видела как ты управляешь растениями, но тогда, когда я встретила тебя с корзиной и с той лианой, у меня мелькнула такая мысль.