Она не ответила. Вместо этого её взгляд переместился на Виа, которая возилась с телом Измененного.

— Это твоя питомица?

— Да.

— Она красивая.

Я хмыкнул, вот уж последнее, о чем думаешь глядя на эту хищную лиану, так это о том, что она красивая.

Я вспомнил про падальщика. Никто так и не посмотрел, что с ним.

— Угрюму можно помочь?

Майя подошла к нему, потрогала, перевернула и покачала головой:

— Ему уже не помочь. Он мертв.

Я ничего не ответил, взглянул на него еще раз и отвернулся. Не сказать, что я испытывал к нему какие-то эмоции. Я и видел-то его всего лишь пару раз. А вот почему девочка так холодно реагирует было непонятно. Все-таки это их питомец.

Ладно, нечего об этом думать.

Я продолжил поглощение.

Седой снова слез с меня и начал подбирать какие-то палочки и листочки с земли. Честно сказать, его присутствие странным образом успокаивало меня. Сложно было уже представить себя без Седого. Этот старый мурлык, несмотря на то, что между нами не было особой связи как с растением-симбионтом, или между приручителем и питомцем, прекрасно понимал меня. А я его.

Я перешел к следующему растению.

Духовный корень уже побаливал сильнее и каждое последующее поглощение только усиливало эту боль. Вот только у меня не было вариантов. Я должен передать Грэму, а затем девочке живу, и как можно скорее.

Поэтому я почти не делал перерывов и ходил от растения к растению безостановочно.

Грэм с закрытыми глазами полулежал на лавке в доме. Я тихо подошел и без лишних слов начал передавать ему живу, положив руку на плечо.

Он тут же очнулся и сел.

— А?

— Сейчас станет полегче. — сказал я.

За нами наблюдали Морна, которая сидела уже с обработанными ранами и с залитыми в себя отварами, и Лира, которая не отходила от нее. Майя по-прежнему была снаружи.

Я влил в Грэма почти шесть единиц живы. Ради этого пришлось попотеть, но оно того стоило — дыхание старика стало ровнее, взгляд стал осмысленнее, и его перестало клонить в сон.

— Полегче… — сказал он. — Спасибо, Элиас.

— Ага, нужно еще. — кивнул я, — Потерпи.

После этого я подошёл к Лире и присел рядом с ней. Девочка подняла на меня усталые глаза.

Я прикоснулся к ней и передал немного живы, полторы единицы, но даже этого ей хватило. Бледность исчезла с лица, дрожь в руках утихла, а сама она перестала выглядеть так, будто не спала неделю.

— Спасибо. — кивнула она.

— Не за что.

Я молча вышел наружу и продолжил Поглощение живы из растений.

Еще одна ходка за живой, на которую ушло почти двадцать минут — и сразу после этого возвращение обратно. Передача основной части живы Грэму, остатки — Лире, и потом снова поглощать растения.

Я переходил от растения к растению, выжимая из них по капле энергии.

Даже после четырех таких ходок я понимал, что еще недостаточно. Тело Грэма поглощало живу сегодня как не в себя — он слишком много потратил за этот бой. Да и Лире тоже нужно было больше живы, чем я давал. Но я был вынужден делить.

В одну из таких ходок я решил внимательнее осмотреть тело Измененного.

Виа уже закончила питаться им и сыто обвивала мою руку.

Я присел возле убитого Измененного и, не обращая внимания на вонь от него, решил осмотреть его лапы. Перевернул одну, вторую…и увидел то, что и ожидал увидеть.

Сквозь плотную шерсть проступала черная, словно угольная, метка черного древа. И там, где она чернела — шерсть не росла, только вокруг.

Вот как….и тут Гиблые. Метка была такой же, как у Шипящего, разве что размерами чуть крупнее. Я думал, что Морна с ними в деловых отношениях, а выходило, что не всё так однозначно. С другой стороны, могла ли метка быть старой? В том плане, что пока это существо было человеком, у него имелась метка и он принадлежал к Гиблым, а затем, когда он окончательно трансформировался в…. «это», то сбежал и перестал быть частью этой группы отверженных?

Непонятно. Вот у Морны и узнаю.

Я вернулся в дом и подошел к Лире, прикоснулся к ней и в этот раз передал много живы.

— Лира, мне нужна твоя помощь.

— Да, Элиас, — Лира, уже обретшая новые силы, посмотрела мне в глаза, — Что нужно делать?

— Лира, я тебя прошу помочь Грэму. Без твоей помощи он умрет, схватка отняла у него слишком много сил. Мне нужно, чтобы ты снова использовала своих живососов, сможешь?

— Да, смогу. — кивнула девочка.

Я знал, что Лира мне не откажет, именно потому, что она видела во мне такого же она и дважды об этом говорила.

— Она не будет этого делать, — прохрипела усталым голосом Морна, — Для нее это слишком опасно, для ее Дара.

Я привстал и взглянул на знахарку.

— Морна, — резко ответил я, — Без помощи меня и Грэма ты, скорее всего, была бы уже мертва.

— Я так не думаю.

— Ты можешь думать что угодно. Возможно, ты и спаслась бы, а твои дети? — продолжил я, — Они бы не убежали.

Морна тихо зарычала.

— Я прошу не так много — лишь помощи спасти деда. У нас была возможность уйти, как только мы увидели следы этой твари, но мы не ушли. И за это благодари Грэма, потому что именно он решил тебе помочь, хоть я его и отговаривал. Так что прошу тебя, не мешай. Я и так восстанавливаю силы Лире. Мне нужна помощь здесь и сейчас, потому что потом будет уже поздно. Хворь может распространиться еще больше, и чем больше Лира ее откачает сейчас, тем больше шансов, что он справится.

— Да, мам, я помогу. Ничего сложного. — сказала Лира, закрыла глаза и через полминуты в комнату влетела дюжина живососов.

— Ничего с Лирой не случится, — сказал я Морне, — Никто ей зла не желает. Как только ей станет тяжело, мы остановимся.

Морна недовольно стиснула зубы.

— Это вместо благодарности за помощь? — удивился я.

Неожиданно Морна приподнялась и сказала:

— Мне Лира важнее старика, который рано или поздно умрет, ты это понимаешь? Если ее Дар, не дай Великое Древо, треснет — тебе не жить.

Я покачал головой и понял, что она абсолютно серьезна. Впрочем, я не знал, что сейчас творится у нее внутри. Думаю, после подобных трансформаций ее эмоциональное состояние скачет из одной крайности в другую.

— Морна, успокойся, ничего с ней не случится. Можешь не беспокоиться.

Она села обратно на стул и устало сказала:

— Начинайте. Я буду смотреть.

А потом через пару секунд добавила:

— И спасибо…ну, за то, что помогли.

Я хмыкнул и развел огонь в очаге, потому что живососов придется сразу уничтожать, как и в прошлый разы. После передвинул Грэма вместе с лавкой поближе к очагу. Лира села на этой же лавке.

Я кивнул девочке и она начала. В воздухе зажужжал живосос, он сел на одну из прожилок Грэма и начал высасывать черную хворью. Процесс был уже знакомый. Тельце насекомого начало покрываться черными прожилками, пока почти полностью не почернело, и тогда Лира скомандовала ему прыгнуть в огонь.

Один живосос…второй…третий…

После третьего она побледнела, но заставила четвертого сделать то же, что и предыдущих.

Из её носа потекла тонкая струйка крови. Я вытер ее и сказал:

— Пока хватит, чуть передохни.

Девочка кивнула, а я вышел наружу за живой. Передавать Грэму живу больше смысла не было. Мне нужно было восстанавливать девочку и дать ей возможность использовать живососов по максимуму. В прошлые разы Морна бы остановила девочку на четырех живососах, но сейчас ситуация другая. Я видел, что ей не нравилось происходящее, но она не мешала.

Я восполнял живу, возвращался, передавал девочке и она проводила сеанс лечения. И так четыре раза.

На последних разах Морна уже начинала откровенно злиться, потому что девочке становилось тяжело, и кровь из носа стала идти слишком часто.

Зато Грэму становилось легче. Дыхание впервые после боя стало ровным и спокойным, а черные прожилки на той руке, куда садились живососы, укоротились. Не знаю, сколько в процентах было откачано черной хвори, но чуть притормозить ее распространение это должно было.