— Да уж, — понюхал грибную смесь Грэм, и опрокинул в себя всё это. Затем он почти сразу уселся перед очагом. Я быстро сходил за дровами, развел огонь и подождал пока Грэм не «схаркнет» всё это в огонь. Далее я убедился, что он выпил восстанавливающий отвар, и только после этого занялся остальными делами, на которые был еще способен сегодня.

Выйдя наружу, пошел к грибницам проверить как они. Было уже темновато, так что прихватил улитку-живосвет, на что она отозвалась возмущенным помигиванием.

— Извини, побудешь светильником. — хмыкнул я.

Сначала проверил пеплогриб. Куски мёртвого дерева, на которых я высадил споры, уже покрылись белёсым налётом — грибница разрасталась. Завтра нужно добыть дюжину таких же кусков древа и, похоже, придется расширить грибницу еще — изначально я ее сделал небольшую. Со второй грибницей, где росли спорники, всё было тоже неплохо. Я пошел в дом за тем восстанавливающим отваром, который слил после варки в кувшинчик, после вернулся к грибницам и полил что одну, что вторую.

— Растите, грибочки!

Закончив с грибницами, я вернулся в дом и достал кувшин с едким соком, который уже начал густеть. Ещё немного — и он станет бесполезным для моих целей. Так что надо было спешить.

Боль от закалки никуда не делась: внутренняя сторона бедер горела так, словно я сидел на раскаленных углях, а грудь ныла при каждом вдохе.

Я старался каждую мысль направлять прочь от боли и думать о том, что буду делать сегодня, завтра, послезавтра… Хорошо хоть скоро я занял руки делом: у меня оставались два семени лунной слезы, которые нужно было прорастить.

Я достал два оставшихся кусочка янтаря, в которых застыли маленькие, почти прозрачные семечки. Одно уже проросло, теперь пришла очередь этих двоих.

— Что ж, начнем.

Работать приходилось осторожно. Я капал едкий сок на янтарь, ждал, пока он размягчится и снимал слой за слоем…

Монотонный, но успокаивающий процесс.

Из-за того, что действовал максимально осторожно, прошло почти полтора часа пока я не достал два небольших семени. Наконец, они лежали передо мной чистые и освобождённые от янтарной тюрьмы. Теперь пришло время посадки.

У меня даже возникла идея: я быстро нашел два треснутых кувшина (которые стали своеобразными кадочками), и засыпал их землей, которую набрал за пределами нашего сада, после этого вернулся и достал кадочку с посаженным туда горьким корневищем. Я помнил из описания, что оно (корневище) улучшало почву вокруг себя, поэтому вынул его и пересадил в треснутый кувшин, а в эту «улучшенную» землю посадил семя лунной слезы. Пробудить его было легко — это то, первое, было «мертвым», а с этими двумя всё было хорошо и они сразу откликнулись на прикосновение моего Дара. Второе семя я посадил в обычную землю — как раз и посмотрю на разницу в их росте и будет ли она.

Горькое корневище могло стать ключом к более эффективному выращиванию всех моих растений (если на практике покажет это). Действия будут простые: посадить корневище, дать ему улучшить почву, пересадить в эту почву что-то ценное, перенести корневище на новое место и повторить. В идеале, конечно, лучше раздобыть еще таких корневищ, или размножить их самому.

Потом пришла очередь сумеречного вьюнка. Вот это растение по-настоящему меня обрадовало накоплением лунной живы.

Итак, где посадить его? Раз это вьюнок, то скорее всего он очень быстро разрастается и захватит много территории, поэтому нужно посадить его подальше от живой изгороди и от моего ловца, чтобы они не мешали друг другу расти. Быстро посадил, полил, прикоснулся Даром, дал живы и проследил, чтобы она «усвоилась».

Закончив с посадками, я потянулся по связи к корнечервю. Маленькое существо копошилось где-то под землёй, исследуя землю.

И тут меня осенило!

Раньше я искал семена вручную: ползал по саду и копался в земле, надеясь наткнуться на что-то полезное. И действительно наткнулся, но это были «поверхностные» поиски. Но ведь многие семена залегают глубже. Те, что упали давно и те, что так и не проклюнулись, и остались мертвыми — все они мне были нужны. С моим новым навыком «пробуждения» я могу их заставить расти! И теперь у меня есть помощник, который поможет их найти.

Я сосредоточился на связи между нами и передал ему мысленный образ: искать любые семена, — целые, полуживые и даже почерневшие, — находить и выносить на поверхность. Сложно было описать, но оно явно обрадовалось заданию. Наконец-то у него появилась цель, настоящее дело.

Я улыбнулся и вернулся в дом. Боль от закалки по-прежнему была сильной до одури.

[Закалка кожи: 39%]

Цифры медленно, но неуклонно росли и это радовало. В отличие от боли.

Утро встретило меня болью.

Впрочем, она была чуть меньше, чем вчера. Тело постепенно привыкало и адаптировалось — закалка делала свое дело.

Но ходить всё равно было тяжело, особенно когда внутренняя сторона бедер при каждом шаге напоминала о себе жгучим огнем. Да и не только внутреняя, и не только бедер.

Шея — вот что стало настоящей пыткой. И она сегодня как будто болела сильнее, чем вчера. Мне буквально приходилось ходить почти не двигая головой.

Грэм внимательно посмотрел на меня, когда я вышел из комнаты, оценил как я двигаюсь, как морщусь от боли и сказал:

— К Морне в таком состоянии мы не пойдём.

Я хотел возразить, открыл было рот, чтобы сказать, что справлюсь, что есть дела…но сделав несколько шагов по двору понял, что Грэм абсолютно прав. В Кромке я себя толком не защищу, и если нападёт что-то вроде того глотуна или ещё хуже — я даже убежать не смогу, только стану обузой для Грэма… Не говоря уже о том, что я в таком состоянии даже по сторонам не могу смотреть, что уж говорить о «тихой ходьбе». Не с моими ногами. Но закалка была необходимостью, с ней тянуть дальше тоже уже было невозможно. Теперь у меня останутся только небольшие кусочки, которые нужно будет закалить — остальное уже будет укреплено.

— Хорошо, — сказал я. — Сегодня остаюсь, ты прав. Двигаться нормально я пока не смогу.

Старик кивнул.

Вот только это совсем не значило, что Грэм не заставил меня делать упражнения — еще как заставил, пусть и тренировка была менее интенсивной, чем обычно.

После нее Грэм позволил мне напиться воды, чуть передохнуть и мы вернулись к тренировке укоренения.

— Вчера ты освоил принцип, — сказал он. — Теперь нужно научиться использовать его в движении.

— В движении?

— Именно. Укоренение бесполезно, если ты можешь применять его только стоя на месте. В бою ты постоянно двигаешься, а это значит должен уметь укореняться в любой момент, в любой позиции.

Я начал пробовать. Вчерашний принцип я помнил: достаточно было представить, что у меня есть корни, которые тянутся в землю и по которым я передаю живу — и всё получалось. Осталось только делать это в движении.

Я сделал шаг и остановился. Попытался применить укоренение. Пришлось потратить с полминуты, чтобы найти нужное ощущение. Конечно, в бою мне никто не даст столько времени, но это пока тренировка.

Еще шаг. Остановка, и снова укоренение.

Грэм давал свои советы, поправлял меня, и это приносило плоды.

Прогресс шёл.

[Укоренение: 9%]

И это всего за одну тренировку! В этот раз она, правда, была длиннее.

Кроме того, рядом усердно тренировался Седой. Мурлык забирался на ограду, расправлял свои крылья и спрыгивал вниз, пытаясь планировать над садом. Получалось неплохо, но он был всё равно недоволен, потому что периодически он неудачно приземлялся и кувыркался по земле. После этого он отряхивался и, недовольный, шел обратно к нам. Ну и шерсть его из белоснежной становилась грязно-серой.

В какой-то момент Грэм решил, что достаточно, хотя жива еще во мне была.

После этой тренировки я прошелся по саду, проверяя растения.

Смородина приживалась, живоловка выпустила новые побеги, ясноцвет всё ещё адаптировался, но выглядел здоровым. А вот солнечники и трава-живосборник…