— И вы создали нечто подобное? — Эля шокировано оглядела мужчин. — Искусственный интеллект, живущий в теле человека?

— Предполагалось, что так и будет, — заговорил Гена, но его перебил телефонный звонок.

Эля посмотрела на номер: набор незнакомых цифр, и приняла вызов, полагая, что это очередная реклама, и разговор не продлится дольше десяти секунд.

— Мартынова, выручай, — услышала она голос Ленки, скрипучий, надломленный, будто та несколько часов кряду безудержно рыдала. — Меня в больницу везут, в областную. Скрутило прямо на работе.

— Господи, что с тобой? — Эля запаниковала и опрометью бросилась к выходу, чтобы без свидетелей переговорить с подругой.

— Подозрение на острый аппендицит, — еле ворочая языком, молвила Лена. — У меня с собой только документы. Сумочку, смартфон и ключи от дома оставила на работе. Звоню с телефона фельдшера. Будь другом, привези всё необходимое. Я только твой номер вспомнила. И позвони маме, чтобы не переживала. Всё, отключаюсь, прям наизнанку выворачивает.

Эля не успела пообещать, что всё выполнит. Связь прервалась, и тишина в трубке, как хлыстом, ударила по нервам. Она вернулась в зал, наклонилась к Марку и вкратце пересказала злоключения подруги.

— Конечно, я тебя отвезу. Гена, напиши мне потом, сколько я тебе должен.

— Пустяки. Эля, а что случилось? — Гена неожиданно проявил заинтересованность, и это очень разозлило.

— Моя лучшая подруга, Лена Соболева, попала в больницу с аппендицитом, — получилось резко, если не сказать, грубо.

Самойленко и бровью не повёл. То ли не знал полного имени своей любовницы, что маловероятно, то ли от природы являлся бесчувственным куском гранита, что больше походило на правду.

— Скорейшего ей выздоровления!

Эле явственно захотелось послать его по известному адресу или посоветовать, куда засунуть лживые пожелания, однако Марк приобнял её за талию и повёл к выходу.

Послеоперационная палата встречала приглушенным светом и едва уловимым запахом лекарств. Тело казалось чужим и непривычно тяжелым, словно после долгого сна. Каждое движение отзывалось легкой болью в области шва, но она была терпимой — анестезиологи хорошо поработали. Даже спустя двое суток наркоз продолжал действовать, или благодарить следовало медсестру, которая регулярно заходила в плату с новой порцией болезненных уколов.

В первые часы после перевода Лена лежала неподвижно, боясь потревожить рану. На левом боку было немного легче, и она выбрала именно эту позу, наблюдая за игрой теней на потолке. В голове еще немного шумело от наркоза, а во рту чувствовалась неприятная сухость. На тумбочке возле кровати стояла бутылка воды, но дотянуться до неё совершенно не было сил. Казалось, проще пробежать стометровку, нежели выпростать из-под простыни руку и взять желаемое.

Постепенно сознание прояснялось, и вместе с этим приходили мысли о том, как непривычно быть такой беспомощной и жалкой. Даже повернуть голову казалось сложным заданием, не говоря уже о том, чтобы встать с постели.

В одноместной палате царила оглушительная тишина, лишь изредка нарушаемая мягкими шагами медсестер.

С каждым часом силы постепенно возвращались, и она уже могла немного приподниматься, опираясь на подушки. Ещё одно маленькое усилие, и получится дотянуться до вожделенной жидкости.

В палату вошла Эля в одноразовом голубом халате. Радужная улыбка преобразила её лицо при виде бодрствующей подруги.

— Тетёха моя, — Эля осторожно присела на самый краешек высокой кровати и пригладила спутанные волосы, разметавшиеся по подушке. — Как ты?

— Как умирающий в пустыне, — сухим голосом проскрипела Лена и жалобно всхлипнула. — Болит всё. Дашь попить?

Мартынова тут же налила полный стакан невероятно притягательной водицы, осторожно приподняла Лену за голову и приставила к её губам стеклянный край.

— Это от твоего типа в маске? — Эля кивком головы указала на огромную корзину цветов, занимающую почти весь обеденный стол у окна.

— Не знаю, они здесь уже стояли, когда меня привезли из реанимации. Глянь, может, там карточка есть.

— «Выздоравливай, моя королева», — зачитала подруга вслух коротенький текст, и Лену пробрало до мурашек. Яркий образ Гены, нависающего над её лицом, возник перед глазами. — Если хочешь, я выкину эту дрянь отсюда.

Лена безмерно удивилась:

— Зачем? Красивые цветы.

— Затем, что твой Гена — подлец, каких поискать. Престарелый повеса и фанфарон. Ты знаешь, что он женат? — Эля будто бы кипела от злости.

— Конечно, — Лена медленно перекатилась на бок, чтобы лучше видеть подругу. — Он мне сразу сказал о семейном положении. А откуда ты знаешь его имя и о жене?

— Они с моим Марком друзья и коллеги, — пояснила Эля. — Ты осознанно согласилась на встречу с женатым мужчиной?

— Формально я согласилась на секс с ним. Мы это обсудили ещё в первую неделю. Я не ослышалась? — Лена слабо улыбнулась. — Дай ещё воды, — а когда получила свежую порцию исцеляющей влаги, растолковала свой вопрос, — ты и впрямь сказала "мой Марк"?

— Ага. В тот день, когда тебя увезли в больницу, мы как раз обедали втроём в центре: я, Гена этот и Марк.

— Выходит, когда я позвонила тебе, он сидел рядом. Гена был рядом? И как он тебе?

— Старый развратник, — очень неубедительно изобразила гнев Эля.

— Он старше меня лет на пятнадцать, разве это старость? — Лена пощупала бок, где под футболкой угадывалась послеоперационная повязка.

— Всё равно он неприятный и лживый тип, — стояла на своем Мартынова.

— По-моему, он тебе понравился, и оттого ты так бесишься. Женатые мужики, бегающие налево, должны вызывать отвращение по твоей философии, Гена не вызывает, вот ты и злишься.

Эля обиженно насупилась, но спор продолжать не стала.

— Я принесла тебе куриный бульон и кисель из абрикосов. Будешь?

— Спрашиваешь! Я бы сейчас целую баранью ногу навернула, но нельзя, наверное.

— Дня на три точно можешь забыть о вкусностях, — Эля достала из принесенного пакета два литровых термоса и наполнила кружку с утёнком прозрачной жидкостью из первого. Сладковатый запах курицы вызвал слюноотделение.

Подруга присела рядом, опустила в чашку соломинку и приставила к губам хворой.

Назойливая вибрация послышалась где-то справа. Лена выпустила трубочку и попросила подать телефон. При виде столь любимой надписи, как "номер скрыт", в груди зажглась паяльная лампа.

— Как поживает моя королева? — услышала Лена, прижав динамик к уху плечом.

Эля деликатно отошла к окну.

— Как будто её порезали скальпелем. Спасибо за цветы, они прекрасны.

— Всё для моей кошечки. Тебя навестить?

Лена закусила губу и представила эту картину: вот в палату входит Гена, на его широких плечах болтается белоснежный халат. Он выглядит безупречно, пахнет дорогим парфюмом, а она являет собой кряхтящую развалюху с немытой головой и давно не чищеными зубами. На том и закончится их скоротечный роман.

— Ты очень милый, но не нужно. Звони, если будет время. Ещё раз спасибо за цветы.

— Напиши мне в скайп, когда тебя выпишут. Я прилечу на пару дней, чтобы посмотреть на твой шрам. Идеальный шрам на идеальной девочке.

Лена сморгнула непрошеные слёзы и постаралась ответить как можно спокойнее:

— Договорились.

— Будь умницей и поцелуй папочку.

— Целую, — она мягко засмеялась, стараясь не напрягать живот.

— Куда именно?

— А куда ты хочешь?

— Хочу тебя на коленях перед собой и твои губы на моём члене. Но это сейчас лишнее. Поправляйся, куколка.

Не успели его слова негой разлиться по сердцу, дверь в палату открылась и вошли сразу несколько мужчин в серой униформе. Один вкатил треногу на колесиках, другой внёс коробку не менее полутора метров в длину с изображением телевизора, третий положил у кровати две прозрачные сумки, набитые какой-то тканью — позже выяснилось, что это ортопедическая подушка и тончайший розовый плед, пахнущий лавандой. Четвертый сбросил с плеч рюкзак-короб и принялся выкладывать из него еду.