Только сейчас я осознаю, как на самом деле вымоталась за день. Причем не столько физически, сколько морально. Тесное сотрудничество с мужем-предателем не дается легко. И я предпочитаю делать вид, что дремлю всю дорогу под негромкое звучание классической музыки и гул мотора.

Такой знакомый до мурашек запах Леонова подло обволакивает меня всю. Кажется, он даже внутрь живота просачивается, потому как Надюша тоже затихает и кайфует там у себя, в тепле, тесноте и темноте. Мне хочется отгородиться, перестать чувствовать, вспоминать, гореть от противоречивых мыслей. Хочется отсечь от себя Гордея, словно на операции, и после пусть останется только шрам, как напоминание о том, как было когда-то.

К сожалению, мое желание невыполнимо. Нет такой технологии даже среди самых передовых, чтобы в один миг перестать испытывать чувства. От них не избавиться так просто, не выкинуть за ненадобностью в мусорное ведро. На самом деле прежде, чем перестать ранить, они должны пройти долгий путь, много раз трансформироваться и только потом остыть. А я еще в самом начале. Думала, что смогла отпустить, но Гордей снова ворвался в мою жизнь, воскресив все то нехорошее, что я так старалась забыть, в крайнем случае – игнорировать.

Открываю глаза, когда понимаю, что машина слишком долго стоит на месте. Оглядываюсь.

– Приехали, Юль, – сообщает очевидное Гордей.

– Спасибо, – киваю, отстегивая ремень.

– Поговорим?

– Не о чем нам разговаривать! – осекаю резко.

Ну в самом деле. В нашей ситуации разговорами не поможешь. Да тут ничем не поможешь! Мы заложники ситуации. Остается только терпеть, играть розданные роли и мечтать, чтобы поскорее все это закончилось. В моем случае еще и мстить предателю, ибо только это хоть немного примиряет с действительностью и помогает держаться.

Логика тут какая: он сделал плохо мне, значит я буду делать плохо ему. Око за око, милый.

И следующая каверза приходит в голову, стоит мне только зайти домой и включить телевизор. Оказывается, канал с передачами про животных очень хорошо стимулирует фантазию! Хоть очередную научную статью пиши.

Но так и быть, крыс, змей и всяческих гадов трогать не будем. Не заслужили они печальной участи стать наказанием одного неверного мужа. А вот интересующая меня живность находится в специализированном магазине не так далеко. Уточняю часы работы и вызываю такси.

Внутри от предвкушения и восторга, что сулит мне завтрашний день, все аж подрагивает.

Глава 13

Новый рабочий день протекает нормально. Гордей особо не дергает, разве что награждает показательным поцелуем перед толпой сотрудников, собравшейся встречать нас. Самые любопытные и охочие до дешевых сенсаций оказались в нужное время возле входа. Совершенно случайно, а как же! Просто совпадение. Вы не знали, что так бывает?

Кожу возле уголка губ, куда угодил демонстративный поцелуй, слегка покалывает. Улыбаюсь настолько сладко, насколько только могу, играя на благодарную публику. А сама при этом изо всех сил сжимаю пальцы на широком запястье мужа. Специально впиваюсь ногтями в ничем не прикрытую кожу. Леонов издает негромкий скрип зубами, и наконец догадывается оставить мое лицо в покое. А то взял моду!

Утешаюсь тем, что я сегодня «вооруженная». Живность сидит в сумке в специальном контейнере, ждет своего звездного часа. Греет мне душу. Пока Леонов делает обязательный утренний обход, я успеваю заменить все стержни в ручках на те, у которых при трении исчезают чернила. Они как раз продаются в магазинчике при нашей больнице. Многие любят разгадывать сканворды, и вот такие чернила приходят на помощь в случае ошибки. Очень удобно.

Первую половину дня занимаюсь рутиной: документы, приказы, подписи, расписание встреч и приемов, заказ всякой мелочевки типа кофе, бумаги и прочее. В окно припекает весеннее солнышко, дарит ленивое, сонное настроение, обещает скорое тепло.

Ритм работы в приемной совсем другой, нежели у медсестер. Меньше суеты, общения, но задач так же много. И хоть выполнять их можно в комфортном темпе, с течением времени их количество не уменьшается. Удивительный парадокс.

Мою спокойную – пока начальства нет – рабочую атмосферу нарушает телефонный звонок. Хозяйка квартиры, которую я снимаю. Хмурюсь. Потому что ежемесячный платеж я совсем недавно отправляла, а больше поводов для общения у нас вроде как и нет.

– Алло, Юленька? – голос хозяйки, интеллигентной дамы в возрасте, явно взволнован. Что сразу же передается и мне. Начинает едва уловимо сосать под ложечкой.

– Да?.. – тяну вопросительно. А у самой сердцебиение разгоняться начинает. Ну точно не с хорошими новостями звонит Ольга Павловна.

– Юленька, беда! Соседи нас кипятком затопили, то есть тебя. Совсем затопили, – причитает сбивчиво дама. – Я в стоматологии была у зубного, до меня долго дозвониться не могли, а твоего номера у управляющей нет. Пока я приехала, пока квартиру вскрыли… Вспучило все! Обои, пол, мебель, двери… Юленька, ты приезжай. Я не знаю, можно ли что-то из твоих вещей спасти еще или нет. Я сейчас рабочих вызывать буду. Нужно воду убирать и сушить все. Ты прости, милая, что все так получилось. Но я тут не виновата, сама понимаешь, такое не предугадать.

– Да… – отвечаю, находясь в полнейшей прострации.

Кажется, я только что лишилась единственного дома. Пытаюсь осознать все. Принять как-то.

«Мы бомжи, доченька» – кладу руку на живот. Надюша тут же отвечает, толкаясь. Счастливая. Ей хотя бы не надо переживать о крыше над головой. Она всегда в тепле и безопасности. А меня гложет горький стыд перед дочкой. Ну что у нее за мать такая никчемная? Ничего в этой жизни не может…

– Так ты приедешь, Юленька? – настойчиво уточняет трубка, возвращая меня к реальности. – Я жду! Надо ведь и документы твои посмотреть…

– Хорошо, скоро буду, – выдыхаю и сбрасываю вызов.

Как робот, я беру сумочку, кладу в нее телефон, на столе оставляю все, как есть. Даже компьютер не выключаю. Надеваю пальто, кое-как повязываю шарф. Не соображаю ничего. В голове пусто, словно в закончившейся капельнице.

– Наверное, придется ночевать тут, где-нибудь в ординаторской, – сообщаю доченьке. И тут же всхлипываю: – Если пустят, – шумно сморкаюсь в одноразовый платок.

И подпрыгиваю, когда тяжелые ладони ложатся мне на плечи. Аромат ветра, замши и кедра тут же окутывает, словно заворачивает в плотный, но проницаемый кокон. Гордей. Наденька радостно кувыркается в животе, приветствуя непутевого папашу. Не повезло ей в жизни с родителями, что с матерью, что с отцом.

– Что происходит? – строго требует Леонов.

Конечно, он начальник. Имеет право знать, куда намылилась секретарь в самый разгар трудового дня. Еще раз всхлипываю. По телу проходит волна судороги. Не хочу казаться фиктивному мужу беспомощной неудачницей! У него-то все хорошо: высокая должность, беременная любовница, послушная фиктивная жена для прикрытия…

– А у меня все плохо-о-о, – реву, не сдержавшись, и трясусь.

Раздирает обида. И за то, что именно со мной приключился потоп. И за то, что Леонов прекрасно видит мою позорную слабость. А я хотела быть сильной и независимой! Чтобы всем мужикам вокруг нос утереть и доказать, что прекрасно справлюсь сама.

Не справляюсь…

Начинаю рыдать еще горше. Леонов прижимает меня к себе спиной, обнимает поверх грудной клетки.

– Я могу помочь? – интересуется серьезно.

Ведет невесомо носом по волосам вдоль виска. Но мне это наверно чудится. Говорю же, соображаю из рук вон плохо.

– Нет! – так жалко, что даже бы трехлетку не убедило.

К моему удивлению, Гордей в итоге отпускает. Делает пару коротких звонков, раздает указания, а потом накидывает пальто, берет меня за руку и говорит:

– Поехали.

Глава 14

А я в таком состоянии, что неожиданно для самой себя соглашаюсь. Безропотно позволяю Гордею взять себя за руку и отвести к машине. Я всхлипываю, он хмурится – так и проходит наш путь до съемной квартиры. Там внутри встречает хозяйка. Ольга Павловна уже не мечется в панике, а обреченно фиксирует убытки. Вместе с ней еще несколько человек, не знаю, кто такие.