Главное – удалось скрыться. Целых пять месяцев я спокойно работаю, неприметно живу в крохотной квартирке, наблюдаю беременность у себя же в клинике и гоню горько-тоскливые мысли. Особенно яро они начинают атаковать по ночам, когда нет защиты света или рабочей суеты. В безмолвной темноте оголяются все страхи, все печали возводятся в абсолют.

Мне не хватает сильного присутствия мужа, к которому я так быстро привыкла. Не получается уснуть без его ровного дыхания за ухом. Удивительно: оказывается, оно меня успокаивало. Как и тепло от его большого сильного тела, которым я всегда тайно наслаждалась. Не хватает наших разговоров, обсуждений, споров и уютных вечеров на диване перед телевизором.

Мой ребенок, девочка, давно уже шевелится. Кроха всеми силами сообщает этому миру, что совсем скоро явится. Но никто ее, кроме меня, не ждет. Маме я не сказала. Не хочу, чтобы она лишний раз переживала. Я поздний единственный ребенок, уехала в большой город получать образование. Она так радовалась… Просто не могу ее разочаровать, язык не поворачивается. Как и о фиктивном браке, так и не ставшим настоящим, мама не знает.

Собственно, во всем мире есть только я и моя Надежда. Гордей наверняка занят ожиданием другого ребенка. От той, приславшей сообщение. Ну и флаг ему в руки! И щипцы – еще кое-куда. Никто нам с малышкой не нужен, сами справимся…

Чем больше срок, тем плаксивее я становлюсь. Это уже начинает мешать работе – так трогают меня пациенты. До того они все несчастные и жалкие. Хорошо хоть живот уже выпирает, и все с пониманием относятся к моей эмоциональности. Никто рехнувшейся не считает. Разве что Демьян Миронович Архипов, владелец клиники, в которой я работаю, уже не намекает, а прямо говорит, что пора мне заканчивать с прятками.

– Юля, – вздыхает он, сверля меня своими невозможными темными глазами. – Может, хватит уже бегать? Тебе в декрет скоро. Уверен, твой муж давно все осознал и проникся. Дай ему шанс…

– Вы ничего не знаете… – упрямо твержу я в такие моменты.

Конечно, Архипову легко говорить, он давно и удачно женат. Его Рыбкина работала здесь же в клинике, а теперь счастливо наслаждается материнством. Понятное дело, им хочется всех вокруг осчастливить. Вот только я уверена, Демьян Миронович супруге не изменял.

К сожалению, босс оказывается едва ли не худшим экземпляром, чем мой собственный муж. Потому как через несколько дней после моего последнего разговора с Архиповым Леонов появляется на пороге клиники собственной персоной. И вот скажите мне, какова вероятность, что эти двое врачей, руководящих медицинскими учреждениями, не знакомы друг с другом, а?

– Юля… – хрипит тот, кого я так и не смогла вырвать из сердца за эти месяцы.

Глава 3

При виде мужа все внутри замирает. Сжимается до боли, стискивается, словно хочет исчезнуть. Юркаю за стойку администратора, но поздно. По потемневшему, грозно-ошалелому лицу Леонова понимаю, что выступающий живот он заметил. Наверное, и факты сопоставил.

– Добрый день, – заученно улыбается Карина, наша администратор, обращаясь к Гордею. Тот багровеет, бледнеет, издает странный хрип, пугая не только меня, но и всех вокруг. Краем глаза замечаю, что улыбка Карины едва держится на красивых, чуть подкачанных губах, когда та вежливо интересуется: – Вы по записи?

– Я самотеком, – хрипит опасно мой муж.

И маленькие волоски у меня по телу поднимаются дыбом, реагируя. Хочется присесть до кучи, чтобы совсем уж скрыться за стойкой, отрезать себя от этого пугающего мужчины. Но с животом особо резво не поскачешь. Приходится оставаться на месте и делать невозмутимый вид. Словно ничего особенного и не происходит, обычная рабочая ситуация.

– Юля, будь добра, удели мне время, – Леонов натурально скрежещет. И взглядом меня таким полосует, что впору задымиться. Мне даже чудится запах гари. Или это причуды беременного организма? – Не чужие все-таки люди, – этот гад выдает самую жуткую улыбку на свете. Оскал даже.

От такой кровь в жилах стынет, но моя лишь закипает в ответ. Вы посмотрите, кто тут о нашей связи вспомнил! Уж не тот ли человек, который ждет ребенка на стороне от законной жены? То же мне, султан нашелся! И там подсуетился, и тут успел!

Мои пальцы сводит судорогой от нестерпимого желания сжать их на мощной шее предателя. А потом вцепиться в густую темную шевелюру и выдергать всю, чтобы ни одна трансплантация не помогла. Доченька воинственно пинается в животе, поддерживая мамочку. Правильно, моя сладкая, не нужны нам всякие изменщики и подлецы. Хоть так и хочется растаять в присутствии некоторых и начать тереться кошечкой, выпрашивая ласку.

Странные желания меня раздирают. Диаметрально противоположные. А думать, в каком порядке лучше бы их осуществить – вообще извращение. Лютое причем. И я держусь. Не бросаюсь убивать муженька, но и подальше от ее притягательной персоны держусь. Дурацкая любовь и дурацкие гормоны! А можно мне нейтрализатор? Антидот? Любую волшебную таблетку, короче, чтобы я не чувствовала себя в присутствии предателя такой беспомощно-разбитой.

– Я на работе. Зайди попозже, когда я закончу, – бросаю гаду холодно. И сама себе мысленно аплодирую от того, как отстраненно и равнодушно у меня вышло.

На тебе, выкуси, предатель! А нечего было посторонних женщин осеменять, когда жена честно ждала дома и таяла, как дура, от любви.

– Помнится, ты не особо переживала на этот счет, когда сбегала с предыдущего места работы, – Гордей опасно прищуривается.

Он стоит, сложив руки на мощной груди, возле самого входа в клинику. Прямо на коврике. В темном пальто и классических брюках, с каплями дождя, запутавшимися в темных волосах. Наверняка пахнет ветром, замшей и кедром – тем самым ароматом, который стал для меня родным и который я теперь невольно пытаюсь поймать в каждом проходящем мимо мужчине. Нас разделяет несколько метров и стойка администратора, а по ощущениям меня бьет разрядами, как от прямого контакта с дефибриллятором.

– А я учусь на своих ошибках! – вскидываю подбородок. – Любую неудачу рассматриваю, как жизненный опыт, – это я про нашу неудавшуюся семейную жизнь, если что.

Не знаю, распознает ли намек Леонов.

– В таком случае не советую приобретать этот негативный опыт прямо сейчас, – неверный благоверный переходит на рычание. – Тебе не понравится.

«Ах, он еще и угрожать мне будет!» – вспыхиваю. Вот же… гад! Слов приличных на него нет! Не могу поверить, что этот человек мне когда-то нравился. Что я всем сердцем любила его и рыдала ночами, впиваясь зубами в костяшки пальцев. Они тогда у меня все искусанные были, исцарапанные, как у дворовых хулиганов или кого похуже.

– Можно подумать, ты сможешь меня сегодня удивить, – хмыкаю.

А самой совершенно не весело. Потому что правда слишком тяжедая. Человек, которого я любила всем сердцем и доверяла, угрожает мне чем-то плохим. Как будто самое плохое между нами еще не произошло…

– Юля… – шипит.

Неприятно быть ненужным, да? Я вот точно знаю, что да.

– Юля, – на плечо вдруг ложится тяжелая ладонь. Демьян Миронович, непонятно откуда взявшийся, стоит рядом. В его голосе сквозит осуждение, в глазах – прямой укор. – Вам есть, о чем поговорить. Иди, тебя Света подменит, – начальник настоящий подталкивает меня к начальнику бывшему.

Ирония? Нет, злая насмешка – скорее так я воспринимаю все происходящее.

– А я была о вас лучшего мнения, – сообщаю Архипову, который на поверку оказался таким же предателем, как и все мужчины.

– Наступит время, и ты еще поблагодаришь меня, Юль, – серьезно говорит он. – Поверь. У меня тоже имеется кое-какой жизненный опыт. Мой кабинет в вашем распоряжении, – уже громче, для всех.

Гордей коротко кивает. Проходит вперед и останавливается – ждет меня. Грязь с его кожаных ботинок оставляет бурые следы на полу, но никому и в голову не приходит попросить Леонова надеть бахилы.

Делать нечего, иду. Не хватало еще, чтобы меня конвоировали, как преступницу какую. Демьян Миронович провожает нас до кабинета и ретируется. Я остаюсь один на один со своим главным кошмаром. Мужчиной, который сперва вознес на облака немыслимого счастья, а после безжалостно спихнул в бездну отчаяния.