– Как низко ты пал, Леонов, – фыркает Линка и гордой походкой следует к выходу.

Она удаляется с неестественно выпрямленной спиной, а Котикова бросает вслед моей бывшей:

– Приходите к нам еще. И в следующий раз осторожнее… с эклерами.

Глава 20

Да, я наслаждалась! Подглядывала, подслушивала и испытывала нечеловеческое наслаждение! За себя и свою доченьку, оставшуюся без отца. В том числе и по вине этой Ангелины, которая не гнушается связываться с женатыми. И пусть Гордей в итоге выбрал ее, а может даже вечером поедет к ней, прямо здесь и сейчас я чувствую себя победительницей.

Вы бы видели это перекошенное расфуфыренное лицо, когда мерзавка поняла, что вместе с эклерами проглотила кое-что еще. Живое, подвижное и хрустящее. Кисленькое возможно. Бальзам на мое измученное сердце!

Что ж, надеюсь, сегодняшнее чаепитие навсегда отобьет у Ангелины желание заглядывать к любовнику на огонек. У нас тут приличное заведение, больница, а не публичный дом. Совесть хоть какую-то иметь надо.

А Гордей чем вообще думает, когда пускает ЭТУ сюда? Хочет, чтобы слухи просочились наверх, и его сняли с должности? Сотрудники у нас любопытные донельзя, а уж выдумывают как. Фантазия – обзавидуешься! Или ему плевать уже на все? Тогда зачем меня держать при себе и мучить? Логики в действиях мужа ни на грош…

– И почему у меня имеется стойкое ощущение твоей причастности? – тянет Гордей, кивая на оставшиеся пирожные.

Ага, так я во всем и созналась. Пусть держит карман шире.

– Советую впредь не афишировать своих любовниц, – отвечаю холодно. – У нас народ глазастый, быстро донесут, куда надо.

Леонов хмурится. Сверлит меня взглядом, вскидывает бровь в недоумевающем жесте.

– Каких еще любовниц, Юль? – разыгрывает непричастность. Талантливо, надо сказать. Может, ему стоило в лицедеи податься – вон какие способности выдающиеся пропадают почем зря!

– Не надо держать меня за идиотку, Гордей, – качаю головой. Враз какая-то усталость наваливается, словно весь запал я потратила на фокус с муравьями и короткое противостояние с Ангелиной. А теперь ресурс иссяк, оставив меня беззащитной. – От этого еще унизительнее. Я же не слепая и не тупая.

– А что ты видела, Юль? – вкрадчиво. Муж тем временем делает плавный шаг ко мне. Словно он охотник, а я – дичь, которую непременно надо поймать, не спугнув при этом.

– Ты серьезно хочешь заставить меня все озвучить?

– Я же должен знать, с какими фантазиями имею дело, – еще несколько осторожных шагов сокращают расстояние между нами. – Нам как раз не помешает откровенный, разговор, как считаешь? Заодно выясним, где ты пропадала столько месяцев. И с кем, – многозначительно.

Серьезно? Это он сейчас меня обвиняет непойми в чем? Как будто я не собирала себя по кусочкам беременная, а… шлялась?

– Зато ты известно с кем проводил время! – выпаливаю вместе с обидой.

– С Ангелиной, я полагаю? – хмыкает гад.

– А у тебя помимо нее еще кто-то имеется? Да ты герой-любовник, я посмотрю! Не стерся еще?

– И зачем, по-твоему, мне чужая беременная женщина? – Гордей начисто игнорирует мой последний выпад.

– Чужая? Уже можно не делать вид, что у нас образцово-показательная семья. По крайней мере, когда мы с тобой наедине. Я все знаю.

– Что же ты такого знаешь, милая моя, что с легкостью позволяешь себе столь серьезные обвинения? – Леонов наконец настигает меня. Пока я снова горю от эмоций и пытаюсь бороться с ними, настоящий враг действует. Фиктивный муж хватает за плечи и прижимает крепко к себе. Одна рука поверх лопаток, вторая – зарылась в волосы на затылке. Не вырвешься. – Давай, кошечка моя, карты на стол, – рокочет мне на ухо.

И подлые мурашки по старой памяти организуют марш по шее и дальше вниз вдоль позвоночника. Не иначе как похоронный.

– Я думала, что заслуживаю в этом браке хотя бы уважения, – замечаю с горечью. А тело само расслабляется и прижимается к Леонову. Как будто он до сих пор является моей опорой. Рука Гордея тут же принимается нежно гладить меня по спине. Словно между нами все еще в порядке. Или… словно не может удержаться. – Но, видимо тебе нравится издеваться надо мной.

– То же самое могу адресовать тебе, – мне в волосы, потираясь носом.

И кажется, затем следует невесомый поцелуй. Но это ведь не может быть правдой. Я только что прогнала его беременную любовницу, жестоко накормив ту муравьями.

– Привет! Я беременна, – кривляясь цитирую ТО САМОЕ сообщение. Именно оно положило конец моему безоблачному, но лживому браку.

– И? – не врубается муженек. – Это трудно не заметить.

Вот же дубина стоеросовая! Выкручиваюсь из обманчиво-нежных объятий. Не нужны они мне. И сам Гордей не нужен!

– А я не про себя! Я про сообщение, которое тебе прислала Ангелина, чтобы порадовать. Я все видела, так что прими поздравления, папаша!

Несколько секунд Леонов молчит – видимо обрабатывает информацию. Густые брови сдвигаются к переносице. Он вынимает из кармана брюк телефон, ищет в нем что-то.

– Ты про это сообщение? – сует мне в нос экран, ни капли не переживая, что я могу увидеть что-то запретное.

«Привет! Я беременна» – те самые три слова, разрушившие все. Как будто мало я их видела во сне и за закрытыми веками. Да они отпечатались у меня на сетчатке! Я до сих пор могу воспроизвести в памяти шрифт и каждую букву!

– Ты издеваешься, что ли? – шиплю. Даже заорать как следует сил нет. – Я тебе только что сообщение процитировала.

– Дальше читай, – мрачный приказ.

Невольно скольжу взглядом ниже.

«Привет! Я беременна.

Можешь посоветовать клинику и врача?»

Глава 21

Посоветовать клинику и врача?

Звучит безобиднее, чем «привет, я беременна», но! У этих двоих такой анамнез, что только идиот поверит в их платонические отношения.

– И? – тяну я. – Это ровным счетом ничего не доказывает. Да даже сейчас она к тебе заявляется, чтобы чайку попить. Это разве нормально? Будь у нее другой мужчина, не стал бы он терпеть…

– Я понял, – Леонов хмыкает, перебивая. – Учитывая твое положение, слова бессмысленны. Поэтому я тебе покажу. Как раз вскоре случай представится.

Ну вот, что и требовалось доказать! Гордей даже не утруждает себя оправданиями. Мол, жди, Юля, доказательств, они будут. Скоро. Очень скоро. Удобная позиция, ничего не скажешь.

– Гордей Юрьевич, – нас прерывает сотрудник, зашедший в приемную. Вопросительно мнется у входа, кидая осторожные взгляды на нас двоих. – Вы позволите? Очень срочно! Нужно номер отправлять в печать, а ваша рецензия на статью Тихановского… – Виктор Валентинович, отвечающий за клинический научный журнал, мнется и странно вращает глазами.

Я, кажется, начинаю понимать, в чем дело, и едва могу удержать лицо. Та самая рецензия, которую я сочинила из состояния жуткой обиды и которую Гордей подмахнул не глядя. Что ж, мне и тогда было не стыдно, не стыдно и сейчас. В конце концов мой фиктивный муж позволяет себе вещи и похуже.

– А что с ней? Я все отправил в редакцию, как и просили, – Гордей хмурится. – Или что-то с самой статьей?

– Нет-нет, статья в порядке, – бедный Виктор Валентинович краснеет, бледнеет, покрывается испариной под тяжелым взглядом начальства. Не зная, как сказать о том, что рецензию то самое начальство явно писало под чем-то. И я имею в виду не дуло пистолета, конечно же.

– Тогда я не понимаю, в чем дело, – тон Леонова становится на несколько порядков холоднее.

– Вот! – Виктор Валентинович, очевидно не найдя ничего лучше, попросту сует в руки Гордею распечатанную бумагу.

Тот вчитывается в бредовый текст, пока я осторожно прикидываю, как бы ловчее сейчас сбежать. Чтобы и незаметно, и успешно.

Леонов переводит взгляд на меня. Наивно надеяться, что он ничего не понял, да?

– Юлия Николаевна, – тянет муж, как мне кажется с насмешкой. Меня всю словно кипятком обдает, а после – ледяной крошкой. Стыдно становится: и чего мне спокойно не жилось? – Передайте, пожалуйста, наверх, что сотрудники нашей редакции более чем компетентны и в проверках не нуждаются. Все в порядке, Виктор Валентинович, – это уже несчастному мужчине. – Благодарю за бдительность и за то, что вовремя отреагировали. Действительную рецензию я занесу сам чуть позже.