Глава 4

Гордей

Спустя гребаные пять месяцев нахожу наконец Юльку и как с разгона в бетонную стену врезаюсь. Та, которой я верил и за кого благодарил судьбу, не просто вдруг исчезла, взбрыкнув на ровном месте. Она самым натуральным образом кинула меня, забеременев неизвестно от кого. Ясное дело, она сбежала.

– Какой срок? – требую первым делом, как только мой давний знакомый, Архипов, любезно оставляет нас в своем кабинете. Он же, к слову, и помог мне найти блудную женушку.

Я, как идиот, еще на что-то надеюсь. Хотя вроде бы и так понятно: будь это мой ребенок, Котикова жила бы дома, а не скиталась неизвестно где, отделавшись коротким сообщением: «Не ищи». Этот ее побег словно неоновая вывеска: «Леонов, у тебя рога!» Так что я теперь скорее Козлов или Лосев, а еще лучше – Олень. Именно этим парнокопытным я себя и ощущаю, находясь с беременной непонятно от кого женой в одном помещении. Не помогает даже то, что это довольно просторный кабинет с кучей пространства.

И все же даю Котиковой шанс. Я точно помню, когда и каким образом у нас случалась близость. И если поначалу мы были не очень-то осторожны, то в последний месяц не произошло ни единой осечки. Так что я абсолютно уверен, что сделать ребенка мы никак не могли.

Но вдруг Юлька к тому моменту уже беременна была, просто мы не знали? Вопрос про резоны побега в таком случае опущу. Бывает же, что у женщин мажет в определенные дни, и они не сразу осознают, что в положении. Может, это наш случай?

Быстро вычисляю в уме нужную цифру, благо еще во время учебы натаскали. Не знаю, чего я жду, чуда, наверное. Внезапно мне хочется, чтобы этот ребенок был нашим общим. Чтобы все случившееся оказалось недоразумением. Дебильной, несуразной, но все же неувязкой.

Юлька на мой вопрос оскорбленно прищуривается. Поджимает пухлые губы, вкус которых я выучил наизусть. Ее зеленые глазища полосуют, как лазеры. Грудную клетку рвет. Дышать невозможно.

– Двадцать две акушерских недели, – выстреливает в меня Котикова контрольным.

Ибо это ровно на четыре недели меньше, чем по моим расчетам. А значит, благоверная никак не могла сделать ребенка со мной. Еще это значит, что моя фамилия точно Олень. Не заметить, что делю жену с кем-то еще – для такого нужно феерическим парнокопытным быть.

В зеленых кошачьих глазах Юльки мелькает что-то. То ли ожидание, то ли триумф. Я сейчас не в том состоянии, чтобы адекватно разобрать. Изнутри долбит импульсами. Хочется крошить все вокруг, лишь бы выпустить ЭТО. Потому что держать в себе невыносимо. Гребаная сверхзадача. И чтобы сдержаться и не навредить беременной, приходится буквально окаменеть. Заковываю себя мысленно в непробиваемый кокон, ни единой эмоции не позволяю пробиться наружу. Пускай меня рвет изнутри, хрен я кому дам это увидеть.

– Поздравляю, – бросаю холодно и давлю Юльку взглядом. – Тебя и счастливого папашу. Надеюсь, это не Архипов, ибо он женат. Впрочем, некоторым это не мешает.

– Вот именно! – шипит разъяренно Котикова.

И чего взвилась, правда глаза колет?

***

Юлия

Поверить не могу! Он еще и уверен, что мой ребенок не от него! Не то, чтобы мне сильно хотелось осчастливить Леонова отцовством, но подобное уже за гранью. Как говорится, думала дальше падать уже некуда, но тут снизу постучались. Гад! Какой же гад…

Так и хочется разнести тут все и Леонова заодно. Стоит, рожа самодовольная! Посмотрите, какой благородный – поздравляет еще меня. Да чтоб у него язык отсох! И еще кое-что пониже! Так все, мне нервничать нельзя. Вот и Наденька принялась беспокойно ерзать в животе. Кладу руку поверх, успокаивая малышку. Нечего из-за всяких там нервы себе трепать.

Ну до чего же непробиваемый! Сам гулял направо и налево, а мне еще и претензии предъявляет. Мол, ребенок не от него. Да я сама в шоке была, что у нас получилось! По всем параметрам ведь не должно было быть. Но то ли у меня цикл сбился, то ли контрацепция оказалась ненадежной, то ли эти самые шустрики у Леонова термоядерные! Любой барьер пробьют. Вон какой осеменитель, и тут, и там успел!

Так бы и выцарапала наглые глазища! Сверкает ими тут еще. Ну так не на ту напал, дорогой. Я хотела ведь разойтись по-хорошему, но ты сам явился. Теперь пеняй на себя.

– Тебя тоже можно поздравить? – закидываю пробный камень. Сознается хоть сейчас или нет?

Очевидно, я недооценила степень непробиваемости муженька.

– С таким не поздравляют, – скрежещет тот. И вид такой, словно вот-вот убивать начнет. Жуть, в общем!

Но мне мало. Меня всю колотит, а этот стоит, словно ему хоть бы что.

– А что так? – язвлю. Пытаюсь вывести на эмоции. – Ты не рад?

– Радостью делятся с близкими, – режет Гордей, явно намекая, что я в этот круг более не вхожу. Да и флаг в руки, не очень-то и хотелось – слишком уж он широк. Никакой ценности!

– В таком случае не смею тебя задерживать, – вальяжно взмахиваю рукой. И кто бы только знал, скольких усилий на самом деле мне стоит этот легкий с виду жест… Второй рукой наглаживаю живот. Сейчас моя Надежда – единственная поддержка. Единственный стимул.

Взгляд Леонова падает как раз туда, где растет его дочь. Темнеет, из карамельно-орехового становится почти черным, как горький шоколад.

– Не так быстро, дорогая. Я не просто так зашел, – качает головой медленно и неторопливо. Как хищник, который знает, что добыча уже не убежит, потому и наслаждается моментом, растягивая. Вопросительно вскидываю бровь. – Тебе придется вернуться в больницу. Погуляла и хватит, закончились вольные хлеба.

Глава 5

– Ты рехнулся, Леонов? – первое, что выходит из меня вместе с праведным возмущением.

Да я скорее землю глотать буду, чем вернусь к предателю! Еще и обвиняющему меня в грехах, которыми сам увешан, как виноградная лоза гроздьями. Из серии: в чужом глазу соринку вижу, а собственный диагноз проморгал.

– Ты бредишь, Гордей, – усмехаюсь зло. Складываю руки на груди. – Возможно, пора пройти диспансеризацию. Тебе сколько лет в этом году исполнилось? – фиктивный муж старше, и я никогда не упускала момента иронично ткнуть его в это носом. Что ж, наступил момент, когда невинная ирония переросла в злой сарказм.

– Ты можешь язвить, сколько хочешь, дорогая, – Леонов скалится. – Однако это не отменяет того, что скоро полгода, как ты прогуливаешь официальную работу. Все это время я тебя прикрывал по старой памяти, но ни одно терпение не безгранично. Если не хочешь быть уволенной с волчьим билетом и попасть на хренову гору штрафов, советую не кочевряжиться. Ни один ВУЗ не возьмет тебя в ординатуру после такого. Да и наше соглашение еще в силе. По больнице уже нехорошие слухи ходят о том, куда моя благоверная запропастилась. Так что манатки в руки и назад, в семейную жизнь!

Меня всю корежит от нестерпимого желания впиться ногтями в наглую рожу муженька. Каким надо быть отбитым, чтобы после всего заставлять меня вернуться в больницу? Неужели ему мало беременной любовницы? Или Гордей – любитель острых ощущений, и ему не хватает перчинки? Вообще, не замечала у фиктивного мужа девиаций, но так я и измен не замечала, значит в этом плане не стоит себе доверять.

– Х-хорошо, – мой голос походит на шипение змеи. Вот бы свернуться еще вокруг шеи Леонова, чтобы тот перестал нести откровенный бред! И этому человеку доверили руководство огромной больницей! У него же отклонения налицо. – Я выйду на работу. Но жить с тобой под одной крышей не стану, – выплевываю.

Чувствую, как живот вдруг каменеет. Резко и болезненно. Неужели от нервов тонус начался? Охаю и осторожно опускаюсь на ближайший стул, одной рукой помогая себе, а второй – придерживаясь за живот. Весь гнев тут же сползает с лица Гордея, сменяясь тревогой.

– Что? – он подскакивает ко мне, принимается ощупывать прямо через платье. Пальцы мужа сильные, но деликатные. Нажим именно такой, чтобы не причинить вред, но вместе с тем и получить качественную картину. Не зря Леонов считается лучшим детским хирургом. Это как человек он так себе, а как специалист – великолепен. – Где болит? – хмурится.