Я тоже поднимаюсь и тихонечко крадусь к двери. Да, я собираюсь подслушивать. И да, мне нисколечко не стыдно, чтобы вы знали! Но я могла и не стараться, Гордей скрываться не собирался.

– Уволена! – грохочет он на всю больницу. – Без отработки и без объяснения причин! Прямо сейчас собирайте манатки и чтобы я вас в больнице больше не видел!

Округляю глаза. Это он из-за меня, что ли? На миг в груди расплывается благодарность к мужу. Всего лишь на миг. Потому как очень быстро я вспоминаю, что все, что он делает, он делает только ради себя. Для собственного блага. Мои эмоции в расчет не берутся.

– Права не имеете, – высокомерно хмыкает Ираида. Ну точно быстро оправилась, змея.

– Да мне насрать на права, – холодно. – Не советую со мной конфликтовать, тем более материально-ответственному лицу. Всякое может вскрыться.

Я замираю. В кабинете Леонова повисает пауза. Впрочем, она не длится долго.

– Столько лет работы бок о бок, – хрипит разочарованно завхозша. – И все из-за какой-то прошмандовки…

– Рот закрыла! – рычание. – И на выход.

– Я уйду. Но и ты не пожалей потом, Гордей.

К моему удивлению, Ираида Павловна и в самом деле через несколько мгновений появляется в приемной. А я даже не пытаюсь отойти от двери и сделать вид, будто не подслушивала.

Неужели, Леонов прав, и у змеи рыльце в пушку? Иначе с чего ей так легко соглашаться с увольнением? Учитывая законы, уволить неугодного, но исправно исполняющего обязанности работника, не так и просто.

– Довольна? – выплевывает мне в лицо Ираида, проходя мимо. Как будто это я затеяла наш с ней мерзкий разговор.

Отвечать не считаю нужным. Мой муж уже все сказал неприятной женщине. Хоть на том ему спасибо. – Все зло тебе вернется, – бросает напоследок завхозша, уже бывшая, и наконец уходит.

Я тут же выдыхаю с облегчением. Пару минут просто стою, дышу. Возвращаюсь к компьютеру, бездумно щелкаю мышкой, перекладываю документы на столе. Прикидываю, с чего вообще начинать. Посетители и звонки отсутствуют, указаний от начальства нет, пожеланий – тоже. Значит, пока можно расслабиться.

Но стоит только настроиться на спокойный рабочий день, как на пороге появляется Гордей. Вот же неймется человеку! Или он задался целью извести меня за якобы измену?

– Зайди ко мне, Юля, – требовательно.

– Зачем еще? – ощетиниваюсь тут же.

Умом понимаю, что ничего крамольного в просьбе Гордея нет, но видимо, после визита Ираиды Павловны я все еще на взводе.

– Юля… – с нотками усталости.

– Ладно.

В данном случае проще уступить, чем препираться, а в итоге все равно сделать так, как требует Леонов. Он босс, я подчиненная. Тут свои правила игры. Но это не значит, что я не найду способа отыграться. Отольются муженьку слезы Котиковой!

Раньше родной и гостеприимный кабинет Гордея воспринимается чужим. Все во мне сопротивляется этому пространству, в котором когда-то было так хорошо. И стены, обшитые деревянными панелями, и большой стол для совещаний и шкафы, заполненные папками. Даже занавески, и те вызывают стойкое отторжение.

– Садись, – приказывает Леонов, и я подчиняюсь. Сам же он предпочитает стоять над душой, сложив руки на широкой груди. Сверлит меня взглядом.

Не выдерживаю и пятнадцати секунд.

– И? – поторапливаю.

Гордей поджимает губы. Зачем тогда позвал, раз не хочет говорить?

– С минуты на минуту явится глава комздрава, – произносит наконец. – Это не официальный визит, а скорее дружественный. Насколько можно дружить с высокими чинами, – усмехается криво. – На деле это проверка. Сама понимаешь, твое длительное отсутствие не могло не вызвать пересудов. Так что сейчас мы обязаны сыграть счастливую семейную пару, ожидающую наследника. И только попробуй меня в очередной раз подвести, – прищуривается угрожающе.

Теплые ореховые глаза Леонова становятся цвета горького шоколада. И у меня на языке ощутимо горчит.

«Если бы не твоя измена, ничего бы изображать не пришлось!» – так и хочется крикнуть. Держусь из последних сил. Сама удивляюсь, как еще не высказалась.

– А где все? Ау? – вдруг доносится незнакомый, чуть сипловатый мужской голос из приемной.

Гордей меняется в лице. Подхватывает меня и заставляет встать на ноги. Прижимает к себе. Крепко – не вырвешься, но все же на удивление бережно, аккуратно. Чувствую, как широкая горячая ладонь скользит вверх по позвоночнику. Вторая – обхватывает за шею.

– Он уже здесь! Быстро изобрази неземную любовь! – на моих губах дыхание мужа. И в следующий миг их обжигает стремительным поцелуем.

Глава 9

Из меня вырывается задушенный писк. Но его тут же глушит короткий предупредительный рык Леонова. Пальцы мужа зарываются в волосы на затылке, приводя пучок в негодность. Язык с напором проталкивается в мой рот и начинает в нем хозяйничать.

Я упираюсь животом в твердый торс мужа. Руки, сперва отталкивающие, безвольно ложатся на крепкие плечи, сминают жесткую ткань пиджака в пальцах. В ушах у меня гул истребителя, сердце колошматится возле горла. Эмоции – вхлам, душа – в лоскутки.

Поцелуй с фиктивным мужем постепенно наполняется нежностью. Мне хочется простонать, но я знаю, что нельзя. Правда, не помню, почему. Колени слабеют. Я цепляюсь за Гордея и втайне мечтаю утонуть в окутавшей тело неге. Его вкус у меня на языке – такой родной. Запах, которым дышу – ассоциируется с домом и счастьем. Сильные руки, что держат меня – лучшее место на свете. И только какая-то червоточинка, покалывающая изнутри, не дает насладиться единением с мужем на полную.

– О! Прошу прощения, что помешал, – насмешливый голос вырывает из забвения, куда меня мастерски окунул Леонов. – Молодое дело – такое, способно застать, где угодно, даже на рабочем месте посреди белого дня.

Я отлепляюсь от Гордея, хотя он все еще придерживает, за что огромное спасибо. Не уверена, что смогла бы устоять на ногах. Во все глаза смотрю на мужчину в возрасте. Его внушительный живот прикрыт полами пиджака, на голове поблескивает лысина. Выражение лица вроде бы дружелюбное и даже добродушное. Но вот стальной блеск глаз за стеклами очков в золотой оправе намекает на то, что перед нами далеко не наивный, бесхитростный пенсионер. С таким нужно ухо держать востро.

– Да, увлеклись, – хрипловато хмыкает Леонов, явно не испытывая угрызений совести.

Я же чувствую себя настолько ошалело, что считаю за благо помалкивать и играть вид смущенной бессловесной куклы. От цепкого изучающего взгляда чиновника трусливо прячусь, утыкаясь носом в плечо Гордея. Уж лучше предпочесть знакомое зло, чем незнакомое, верно?

– Вижу, – хмыкает чиновник. – Также вижу, что вашу семью можно поздравить с пополнением. Молодец, Гордей Юрьевич, и больницу ведешь, как надо, и о молодой жене не забываешь. Демографию, опять же, поднимаешь. Такие люди нам нужны. Ну, признавайся, где все это время свою красавицу-жену прятал? Люди уже переживать начали, – тон большого начальника неуловимо меняется.

Появляются жесткие, стальные нотки. Шутки кончились, теперь разговор идет серьезный. И от его исхода зависит не только благополучие Леонова, но и мое собственное. Чувствую, как Гордей весь напрягается, словно боец собирается перед атакой.

Затихаю. Надо бы повернуться, встретиться с опасностью, так сказать, лицом к лицу, но страшно. В конце концов, я в положении, да и актриса никакущая. Должны же мне быть какие-то поблажки! Вот пусть муж и отдувается за двоих. Замираю в ожидании, что же он скажет. Мы ведь не обсуждали этот момент и не договаривались ни о чем.

– Сами знаете, начало беременности – самый опасный период, – начинает Гордей осторожно. А я задерживаю дыхание и бессознательно жмусь теснее к большому крепкому телу. – Мы решили, что будет правильно Юлии провести это время у родственников в Минводах. Там и воздух, и экология, и зима, опять же мягче, – с каждым словом голос мужа звучит все увереннее. Восхищаюсь, конечно, Леоновым. Это же надо было так быстро и ловко сориентироваться. Впрочем, что муж – искусный лжец, я выяснила уже давно. – Правда, долго мы друг без друга не выдержали, как видите, – он смеется и в показном жесте стискивает меня сильнее. Чмокает в макушку.