– Не знаю, живот прихватило, особенно снизу, – выдыхаю.

В голову сразу начинают лезть дурацкие мысли. Например, что доченька мудрее и сразу нашла способ прекратить ссору между мамочкой и папочкой. К сожалению, временное перемирие в нашем случае не способно ничего исправить. Это как лечить бактериальную инфекцию витаминками – без шансов.

А от прикосновений мужа волнительные мурашки начинают разбегаться по коже. Давлю их усилием воли, уверяя себя, что это всего лишь память тела. Приобретенный мышечный рефлекс и ничего более.

– Идем на УЗИ, – Гордей хватает меня за руку и тянет на себя.

Серьезно, он прямо сейчас готов обследовать меня от и до, несмотря даже на то, что клиника не его. Представляю, под каким присмотром и заботой находится его беременная любовница. Впрочем, даже думать не хочу о его другом ребенке. Меня всю переворачивает от этого.

– Не надо, скоро пройдет, – отмахиваюсь. Силой вытаскиваю свою кисть из хватки Леонова и прижимаю к груди. А саму отчего-то в жар бросает. Наверное, от потемневшего, полного предостережения взгляда мужа.

– Не стоит шутить с этим. Тебе ли не знать, как опасно пренебрегать угрозами в беременность, – Леонов сердито играет желваками. – Или организовать экскурсию в отделение неврологии?

Вздрагиваю. Не хочется примерять на себя чужие несчастья. У нас в неврологии лежат разные детки с разными диагнозами, и у меня до сих пор от каждого печального случая сердце щемит. В такие моменты особенно остро понимаешь, что никто ни от чего не застрахован.

– Жить вообще опасно, – вскидываюсь. Нечего тут меня запугивать!

Хватит с меня и того, что доченька будет расти без отца. Не стоит накликивать разные несчастья, думая о них. Все у нас с Надеждой будет хорошо!

– Если игнорировать прямые риски – тем более. Не выводи меня еще больше, Котикова! – рявкает Гордей.

А потом просто подхватывает меня на руки и, распахнув дверь с пинка, выносит из кабинета.

– Где кабинет УЗИ? – рявкает на медсестричку, пробегающую мимо.

Та ошалело показывает в нужную сторону. Вид у Леонова такой, что все вокруг расступаются, освобождая нам дорогу.

– Отпусти, – шиплю ему в ухо.

Мой нос задевает короткие волоски, от которых слишком знакомо тянет свежим ветром, замшей и кедром. Меня обнимают крепкие руки, от которых я, казалось бы, должна была уже отвыкнуть. Поразительно, но минует какой-то десяток секунд, и приступ как по мановению волшебной палочки прекращается. Мышцы матки расслабляются, и я уже не чувствую этих тянущих ощущений. О том, что это следствие тесного контакта с отцом моей малышки, думать не хочется.

– Только после того, как буду убежден, что ты в состоянии приступить к рабочим обязанностям, дорогая, – парирует муженек сквозь зубы.

Глава 6

– З-замечательно, – цежу и отворачиваюсь.

Глаза бы его не видели! Вот что Гордея волнует на самом деле. Я-то, глупая, думала, в нем хоть что-то человеческое есть, раз переживает за мое состояние. А он волнуется только о том, как бы я поскорее на работу вышла.

Мое глупое сердце замирает на секунду от обиды. Острое разочарование затапливает грудь. «Ничего, это лекарство. Горькое, зато на пользу» – твержу себе. Сколько еще понадобится таких вот маркеров, чтобы я окончательно поняла, каков на деле мой фиктивный муж?

Леонов хмыкает и продолжает нести меня, как крейсер разрезая людской поток. Нам уступают, нас пропускают, нам вежливо улыбаются. В кабинет УЗИ каким-то образом мы тоже попадаем без очереди и без ожидания. Словно вся клиника Архипова работает исключительно для нужд моего мужа.

Пока Анна Васильевна – врач, с которой у меня вполне дружеские отношения, делает исследование, Гордей нависает над нами грозовой тучей. Следит за каждым движением из-под сдвинутых густых бровей. Впивается взглядом в монитор, отслеживая изображение. И я замечаю, как Анна Васильевна начинает нервничать. Невыносимый Леонов даже на нее действует, хотя казалось бы…

– Ну вот, все у вас в порядке, – врач выдавливает неестественную улыбку, косится на Гордея. – Угрозы никакой я не вижу, развитие плода соответствует сроку. Так что папочка может не переживать, с вашими девочками все хорошо. Перенервничали просто. Бывает.

Вздрагиваю от этого «папочка», перевожу взгляд на Леонова. Но он стоит с таким мрачным непроницаемым видом, что невозможно сделать какие-либо выводы. Разве что всегда напряженные губы сильнее поджаты.

Леонов коротко благодарит, пока я вытираю салфетками живот от геля. Чувствую, как от его пристального взгляда обнаженная кожа внизу живота покрывается мурашками. Мои движения нервные, дерганые – хочется поскорее покончить с этим. Еще и платье неудобное. Пришлось задрать его целиком до груди, а специальные колготки для беременных приспустить. Вынужденная обнаженка перед предателем еще больше выбивает из колеи.

Наверное, именно потому произношу мстительно и довольно громко:

– А он не папочка! – и внимательно за реакцией Гордея слежу. Получаю то, что и хотела. Желваки под резкими скулами мужа начинают гневно ходить, руки сжимаются в кулаки. Ну песня же! И я добиваю, спускаясь с кушетки и натягивая на колени мягкий подол трикотажного платья: – Так, просто мимо проходил.

Молча Леонов снова подхватывает меня на руки и выносит из кабинета.

– Ты что творишь? – возмущенно бью ладонями по каменным плечам. Но ему, конечно же, хоть бы что. – Неандерталец! Немедленно отпусти меня!

– Напоминаю, Котикова: ты пока еще моя жена. А значит, я в своем праве. Не накаляй обстановку, будь так любезна.

«Вы посмотрите, кто о жене вспомнил!» – вспыхиваю тут же мысленно. Вряд ли он, когда другой женщине ребенка заделывал, был столь же щепетилен.

– Напоминаю, – зеркалю едко, в то время как Леонов размашисто шагает по коридору в одном только ему ведомом направлении. – Это ты явился ко мне на работу с требованиями. Так что сам не накаляйся и не накаляй. А еще лучше – оставь меня в покое! Мне нервничать нельзя!

– Вот и не нервничай, дорогая, – убийственно-покровительственно. Аж до зубовного скрежета. – Прими как данность: ты возвращаешься и продолжаешь делать вид, что мы счастливая семья. Я не собираюсь лишаться должности только потому, что тебе захотелось гульнуть.

Нет, ну кто бы говорил, а!

– Х-хорошо, – выталкиваю из себя сквозь зубы. – Только не жалуйся потом, милый. Ты сам этого хотел.

Обмен любезностями прерывает Архипов. Мой временный начальник натыкается на нас посреди коридора. На лице босса отпечатывается явное удовлетворение.

– Вижу, вы нашли общий язык, – окидывает нас многозначительным взглядом.

– Более-менее, – кивает Гордей со мной на руках. И не запыхался ведь гад! Стоит себе непринужденно, обменивается любезностями. – Моя жена выражает огромную благодарность за содействие в трудный период ее жизни, – последние слова с неприкрытым сарказмом. – К сожалению, у нее больше нет возможности трудиться в твоей клинике. Так что буду должен за неудобства.

– Сочтемся, – понимающе хмыкает Демьян Миронович. – Люба! – в сторону, – помоги нашей Юле собраться, она уезжает.

– Не ожидала от вас, – бросаю на Архипова разочарованный взгляд.

Хотя, чего я хотела? Начальник – мужчина глубоко семейный и настолько же глубоко счастливый. Конечно, он ратует за семью. Наверняка и предположить не может, что в других браках случается всякое: измены, разводы, беременности на стороне…

Как говорится, сытый голодного не разумеет. Так что на дальнейшее содействие от Демьяна Мироновича надеяться не приходиться. Он искренне верит, что поступает во благо и что между мной и Гордеем все еще может наладиться. Дальше придется справляться своими силами.

Меня провожают практически всей клиникой. Ставшие добрыми приятелями коллеги обнимают, напутствуют. Благо Гордей спустил с рук и позволил стоять на своих двоих. Обещаю вернуться при первой же возможности, хотя знаю: если пойду на целевое обучение от больницы Леонова, стану свободной еще не скоро. Во всех смыслах. Но так далеко не загадываю. Мне бы просто родить. Уверена, нас с дочкой ждет бесконечное множество счастливых моментов в декрете. Да и позже – тоже. Жду этого с нетерпением. Можно сказать, только тем и держусь.