Только и могу, что тонуть в глазах мужа и пытаться прочитать в них решающий диагноз.

– Юля-я-я… – хрипит он и к моему лбу своим прижимается. Застываем. Стоим так несколько минут, пока я всхлипывать не начинаю. Гордей вытирает мокрые дорожки большими пальцами. – Я идиот. Прости, моя хорошая, я самый последний идиот. Все жалел Линку, не хотел обижать откровенной грубостью, и она этим пользовалась. А в итоге пострадала наша семья. Да, она планировалась как фиктивная, но я сразу увяз в тебе, моя девочка. Знай, для меня каждый прожитый день был самым настоящим. Я люблю тебя, Юль. Тебя и нашу девочку, – он кладет ладони поверх моих, так и лежащих на животе. – Ты простишь меня?

Я собираюсь ответить, что конечно же прощу. Честно собираюсь. Но не успеваю. Нас прерывает истерический женский вопль, выкрученный на максимальную громкость:

– Да откуда, мать его, в торте опять муравьи?

А я вспоминаю пальто Леонова, которое Вадим радушно бросил на кресло возле столика с десертами, и остатки муравьев, которые я в карманы этого пальто и насыпала. Видимо, насекомые учуяли вкуснятинку и решили выбраться наружу.

– Упс, нам надо валить отсюда, – беру мужа за руку и тяну за собой.

Эпилог

– Четыре года – это льняная свадьба, – учу Наденьку, которая важно красит губки, стоя рядом со мной у большого зеркала в полный рост. – Обычно дарят что-то изо льна или голубое. Потому что цветочки льна как раз такого цвета.

Мы собираемся отметить день рождения нашей семьи в тесном кругу. Вот, осталось только любимого папочку с работы дождаться. Надюша с Гордеем, надо сказать, друг в друге души не чают. Стоило ей только выбраться из моего живота и попасть в руки Гордею, который и роды контролировал, и пуповину перерезал, как она тут же стала папиной дочей. Принцессой.

Все лучшее ей. И коляска – кстати, муж умудрился найти еще более модную и дорогую, чем у Ангелины с Вадимом. И игрушки – наша квартира буквально ими завалена. И одежда, конечно, самая красивая. Наденька всегда выглядит как настоящая принцесса. Вот и сейчас вовсю готовится к приезду папочки.

Светлые волосики уже собраны в два смешных хвостика, с завитушками на концах. Новое платье с цветочным принтом и белоснежным воротничком отглажено и украшает нашу кроху. На шее бусы с единорогом, пухлые пальчики унизаны пластмассовыми колечками. Маленькая женщина во всей красе!

– А сьто ты ему подалишь? – интересуется Надя, пытаясь закрыть колпачок помады и окончательно ее уничтожая.

«Ладно, новую себе куплю» – решаю тут же. В конце концов, праздники не так и часто бывают, чтобы портить их руганью.

– У меня есть сюрприз, скоро узнаешь.

– Ну ськажи-и-и, – капризничает дочь. – Я хотю жнать! Это хотя бы голюбое?

– Это пока секрет. Потерпи немножко, – целую малышку в пухлые щечки. Никак не могу удержаться – до того она у нас хорошенькая получилась! Глазки большие, папины, носик и губки – мои. Любовалась бы и любовалась!

Звук отпирающегося дверного замка спасает меня от дальнейшего допроса с применением нытья и капризов.

– Папа! – срывается с места Надюша и пулей летит в объятия отца.

Гордей только и успевает пристроить пышный букет на стоящий рядом комод. Ловит дочку, подбрасывает в воздух.

– Привет, мои красавицы! – улыбается широко под заливистый хохот дочери.

– Привет, – подхожу к мужу и получаю свой законный поцелуй.

Веки тут же опускаются, по позвоночнику проносятся электрические импульсы, внутри все сжимается в сладком предвкушении. Сколько времени мы уже с мужем живем, а все равно каждая ласка, каждое касание как в первый раз. Я буквально таю в его руках, а он получает дикое удовольствие, доводя меня до невменяемого состояния.

– М-м-м, может не поедем в ресторан? – он потирается носом о мое ушко.

– Продолжай в таком духе, и я точно не смогу уже никуда поехать, – соглашаюсь со стоном.

– Э-э-эй! – возмущается Надюша. – Как не поедем? Вы же обещали! Я накласилась! Все должны увидеть, какая я класивая!

– И правда, – смеется муж. – Нельзя такой красоте пропадать.

Мы едем в ресторан. Дочь, заказав себе молочный коктейль и картошку фри, отправляется в детскую комнату. Там есть няня, поэтому мы не переживаем. Наоборот, наслаждаемся редкими моментами, когда можем побыть только вдвоем.

Помимо активной трехлетки у Гордея руководство больницей, которая, не будем скромничать, процветает, а у меня – учеба в ординатуре и практика в больнице мужа.

– У нас сегодня льняная свадьба, – муж кладет на стол бархатную темно-синюю коробочку. Двигает ко мне. – Я долго выбирал, что бы такое голубое тебе подарить, и не был оригинален, – я поднимаю крышечку у футляра и вижу невероятной красоты кольцо с крупным нежно-голубым камнем в обрамлении маленьких прозрачных. – Это топаз, символ вечной любви и верности. Ты не представляешь, любимая, как я счастлив, что когда-то сделал верный выбор и получил в жены тебя. А потом вернул, – его красивые глубокие глаза сверкают неподдельной любовью и тихим счастьем. Таким, которое каждый хочет найти и сберечь.

У нас, кажется, несмотря ни на что получилось.

– Даже не верится, что мы когда-то по глупости могли все это потерять, – шепчу, примеряя колечко.

В больнице опять будут шептаться, что муж меня на руках носит, и что я его явно приворожила. Да и пусть, плевать! Когда-нибудь у них языки устанут всякую чушь чесать. А мы с Гордеем хотя бы развлекаемся тем, что проходим по утрам за ручку от входа до его кабинета, а потом целуемся у всех на виду, рождая все новые и новые поводы для сплетен.

– У меня тоже есть для тебя подарок, – я прикусываю губу. Волнуюсь! Мы снова ничего не планировали, но на этот раз никакие обстоятельства не помешают мне все сделать правильно! Двигаю в сторону любимого полоску теста на беременность. Положительного. Я три раза перепроверила. – Не знаю, получится он «голубого» цвета или «розового», но, надеюсь, ты будешь рад любому…

***

P.S. Котикова с цветом подарка все-таки угадала, и у них родились мальчишки-близнецы.