Показушник! Интересно, что будет, если я сейчас выступлю и заявлю, что у нас все фиктивно? Гормоны беременного организма играют, требуют вендетты и крови предателя. Они глухи к голосу разума, их не волнуют последствия. Они бурлят беспокойно под кожей, щекоча и требуя выхода. Не знаю, каким чудом я еще держусь.

– Вот оно как, – тянет глава. – Ларчик-то просто открывался. Напрасно, выходит, народ беспокоился. Ну, не буду в таком случае отрывать от дел, – это уже насмешливо, явно на наш поцелуй намекая. – Пойду я, пожалуй, в следующий раз забегу.

– До свидания, – кивает Гордей, слегка задевая мою макушку подбородком. А он молодец, надо признать: в голосе ни единой нотки облегчения.

– Всего доброго, – пищу я, малодушно так и не обернувшись.

Слышу мягкую поступь, затем – звук открываемой двери. Щелчок. Понимаю, что мы с Леоновым остались в кабинете одни.

– Фу-у-ух, – выдыхаю вслух.

Выпутываюсь из рук Гордея, которые почему-то до сих пор меня держат. Без сил опускаюсь на ближайший стул, благо тут их достаточно много.

– Ты как? – интересуется муж хмуро. – Бледная вся.

Еще бы! Сперва поцелуй этот, переворачивающий душу! Вот бы сейчас зубы почистить после языка предателя. Потом визит большого начальства. Где ж тут взять здоровый румянец?

– Перенервничала, – признаюсь честно. И зачем-то ляпаю дальше: – Мне бы ромашки, – это, пожалуй, единственное успокоительное, которое я сейчас воспринимаю.

– Сейчас организую, – Гордей кивает с готовностью.

– С пироженкой, – продолжаю наглеть. Ну раз уж он такой сговорчивый.

– Хорошо, – муж просто кивает и удаляется.

Остаюсь сидеть в одиночестве. Сперва борюсь с удивлением, а потом в голову приходит план.

Глава 10

План мой до неприличия прост: если Леонов с упорством барана портит мне жизнь, то и мне никто не мешает делать в ответ то же самое. По принципу симметрии. Предатель ответит за все «хорошее»! Тем более сам, так сказать, предоставил мне доступ к комиссарскому телу.

И первая диверсия случается практически сама по себе! Как будто судьба меня под руку толкает.

– Юля! – тарахтит селектор голосом муженька. – У меня через пятнадцать минут приемные часы для граждан. Налей хоть кофейку, а то я, боюсь, не вывезу.

– Да, Гордей Юрьевич, – напеваю в ответ, а сама мысленно потираю руки.

Кофе – это мы мигом! С медом вместо сахара. Что обеспечит восхитительный приступ аллергии начальству. За нашу недолгую семейную жизнь я имела удовольствие видеть реакцию Гордеевского организма на данный продукт. Как-то мы вдвоем сидели в кондитерской, и Леонову подали пирожное с медом в составе. Никто подобной подставы не ожидал, и уже минут через десять я гуляла по городу в сопровождении опухшего мужика.

Мы, понятное дело, искали аптеку. Но Гордей выглядел, как спившийся бомж – не исправило ситуацию даже приличное пальто и вполне дорогая обувь. Народ от нас шарахался. Слишком уж отвратно выглядело опухшее лицо, заплывшие глаза и синюшные губы.

Без всякого зазрения совести я плюхаю в кофе две упаковки меда, который хранится у нас вместе с вареньем, сиропами и прочими добавками к чаю. Сдабриваю напиток корицей, чтобы скрыть характерный привкус. Пробую. Немного сладковато, но вполне вкусно.

– Пожалуйста, – приношу поднос в кабинет муженька и ставлю на столик.

Вежливость и любезность – мое все. Иначе ведь может заподозрить неладное. Тяну губы в улыбке, опускаю ресницы, чтобы хоть немного притушить предвкушающий блеск глаз.

– Ты туда дуста ливанула? – хмурит брови Гордей. Вот же проницательный! – Или слабительного?

– Пф, это мелко! – фыркаю дерзко. Не знаю, если честно, что в меня вселилось, но оно мне нравится! Беру чашку обеими руками, подношу ко рту и делаю показательный глоток. Возвращаю тару на место, слизываю пенку с верхней губы. Муж все это время неотрывно следит за мной, особенно – за языком. Потемневший взгляд так и прикипает к губам, отчего их тут же покалывать начинает. Или это из-за горячего напитка? Да, вероятнее всего последнее. – Низко подозревать глубоко беременную женщину в подлости, – добавляю с претензией.

И ухожу. Сил нет оставаться под пристальным вниманием мужа! Он словно рентген. А я, как уже говорила, актриса так себе. Проваливаюсь на каждой сцене.

– Фу-у-ух, – выдыхаю уже у себя.

Руки трясутся, в горле клокочет то ли нервный смех, то ли придушенный ужас. Что я наделала, а? Может, не надо было? Это же может весьма плохо закончиться…

– Нет, он заслужил! – убеждаю шепотом сама себя. – Изменял, врал, обвинил в том, что беременна не от него, еще и работать заставил бок о бок! Ненормальный какой-то… Пусть теперь и получает.

Заставляю себя сесть за стол и приняться за работу. Гордей как раз просил сочинить рыбу рецензии на статью. Большие начальники, как известно, их только подписывают, но никак уж не пишут.

Клацаю по клавиатуре, но мозг занят другим. Каждую минуту я порываюсь вскочить и побежать каяться Гордею. И только невероятным волевым усилием заставляю себя оставаться на месте.

К приходу первого посетителя у меня едва готова шапка рецензии с названием статьи и перечислением авторов.

– Здравствуйте! – воинственно приветствует дама в возрасте с химической завивкой на голове и яркими красными губами.

– Гордей Юрьевич, к вам пришли, – пою я в трубку несмотря на то, как меня потряхивает от смеси предвкушения и страха.

– Пропусти, – мне кажется, или голос начальника немного осип?

– Прошу, – я вежливо указываю в сторону двери.

Дама, держа перед собой сумочку на манер стенобитного орудия, решительно двигает вперед. Замечательная посетительница, повезло! Никто ведь не любит подобный типаж.

– Удачи вам, Гордей Юрьевич, – тихонько хихикаю я, потирая руки.

Не удерживаюсь, на цыпочках подхожу к двери – интересно же!

– Это возмутительно! – грохочет женщина. – Бардак! А еще серьезное заведение! Да вас под суд надо. Вы же тут покалечите всех! Ваши санитары находятся на рабочем месте под градусом, не следят за больными! Так еще и начальство закладывает за воротник! Никого порядка! Я буду жаловаться выше! Совсем человеческий облик потеряли! Тьфу!

– Вы явно не в себе, – цедит холодно Леонов. – Если не хотите, чтобы вас вывели с теми самыми санитарами, извольте общаться культурно. Я вам не сосед и не дружок, чтобы выслушивать подобный тон и эпитеты. А теперь выйдите и зайдите как положено.

– Ноги моей здесь больше не будет! Ждите прокуратуру! – выплевывает дама.

Затем дверь резко открывается, чуть не задев меня, и возмущенная посетительница вылетает.

– Забулдыга! – морщится брезгливо.

Бросаю взгляд на Гордея. Лоб привычно хмурый, а вот остальные черты лица сделались неузнаваемыми. Правый глаз заплыл почти полностью, на левом набрякло и посинело веко. Порозовевшие щеки лоснятся от отека, подпирая глаза снизу. Губы вздулись и выдвинулись вперед так, что напоминают утиный клюв.

Жуткое зрелище! Конечно, первая посетительница не пришла в восторг от главврача.

Бальзам на мою душу! Только бы не рассмеяться и не выдать себя раньше времени.

– Ненормальная какая-то, – качает головой Гордей. Я снова хочу во всем признаться и прекратить цирк, но он говорит устало: – Зови следующего.

Киваю. Ох, шоу продолжается!

Глава 11

– Маргиналы! Позор! – уже третий посетитель вылетает из кабинета Леонова, шокированный внешним видом главврача.

Моя выдержка на исходе. И совестно, и страшно. Но сделать главный шаг и признаться во всем Гордею я не решаюсь. Знаете ли, нетрудно наворотить дел, трудно потом в них покаяться!

На помощь неожиданно приходит сам Леонов.

– Юля-я-я! – ревет страшным голосом. Даже не через селектор, все и так прекрасно слышно.

Несмотря на внушительный живот, к начальству в кабинет влетаю практически в ту же секунду. Открываю рот, разыгрывая удивление. Впрочем, вид у Гордея настолько ужасный, что мне притворяться почти и не приходится. По заплывшему лицу пошли бордово-фиолетовые пятна, добавляя красок.