Я затащил туда несколько крупных ледяных глыб (спасибо системным сумкам). Забаррикадировался ими изнутри, оставив лишь узкую щель для обзора. Проверил — из зала меня практически не видно. Только если специально искать.

Паук Мау всё ещё лежал там, где я его оставил. Обездвиженный и не раз покалеченный мною. Регенерировал, уродец, что ж поделать. Сейчас я подготовился, и его полоска здоровья держалась на паре процентов.

Я устроился в нише, прислонившись спиной к ледяной стене. Холод, пробиравший через броню, меня не смущал. Не спуская глаз с паука, думал, не упустил ли я какую-то деталь и не станет ли мой план похоронным исполнением.

План был рискованным. Золотые разломы могли выплюнуть что угодно. Крушителей вроде тех, что оторвали мне руку. Или что-то гораздо хуже. Но другого варианта набрать силу быстро у меня не было.

Сконцетроравшись, выстрелил в Мау Разрушением Пустоты, и, убедившись, что Источник Зла уничтожен и первый разлом тут же проявился в пространстве с противоположной от моего стороны, спрятался за глыбой.

Не знаю, оценивала ли Система благородство и самоотдачу и противоставляла ли её хитрожопости, но это ведь тоже своего рода охота, получается…

Я сидел в темноте, прижавшись спиной к ледяной стене своего укрытия. Ничего не видел даже в Древней Форме. Ледяные глыбы, которыми забаррикадировался, полностью перекрывали обзор — я сам их так поставил, чтобы меня не заметили. Осталась только узкая щель снизу.

Зато слышал очень хорошо и представлял, что там происходит.

Внизу началась мясорубка.

Сначала — рёв. Глубокий, утробный, от которого лёд под моей спиной мелко задрожал. Затем ответный вой — высокий, визгливый. Хруст. Плеск чего-то жидкого. Снова рёв, но уже оборванный, захлебнувшийся. И это было только самое-самое начало.

Пока начиналось — подумал о том, почему Система попросту не откроет все эти разломы друг в друга и не покончит с Источниками Зла раз и навсегда…

Звуки накладывались друг на друга. Шипение, рычание, треск ломающихся костей. Что-то массивное билось о стены — ледяная пещера гудела от ударов, которые отдавались вибрацией в моём убежище. Сталактиты падали с потолка, но даже не долетали до ледяного пола.

Я слушал, стараясь не дышать слишком громко. Представлял, что творится там, в нескольких метрах подо мной. Монстры золотого и серебряного ранга рвали друг друга на куски. Каждый звук рисовал свою собственную картину у меня в голове — вот кто-то распорол кому-то горло, судя по фонтану брызг, слишком уж характерный звук. Вот несколько чудовищ придавили к стене, раздавили — хруст был слишком характерным.

Время тянулось. Я попытался отвлечься. Достал из инвентаря телефон — последняя вещь с Земли, которую не выкинул. Включил экран. Батарея мигала — три процента. Связи, естественно, никакой. Просто кусок мёртвого пластика и стекла, и зарядить его было некому в Поселении. Сказывалось несоответствие технологий.

Полистал фотографии в последний раз. Всё это казалось таким далёким, нереальным. Будто из другой жизни. Вспомнил про способности Архива только сейчас, активировал опцию:

[Скопировать информацию с [Телефон]? Да/Нет]

Предупреждения о недостаточном интеллекте не последовало. После того как я подтвердил системку, ничего не произошло. Глянул в Архив — туда добавились все файлы с устройства. Нормально.

Телефон моргнул и погас. Батарея села окончательно.

Я убрал его обратно в инвентарь.

Внизу что-то взорвалось. Не в прямом смысле — скорее, лопнуло с оглушительным хлопком, будто натянутую до предела кожу разорвали разом. Волна давления ударила вверх, и мои глыбы качнулись. Я придавил их ногой, боясь, что укрытие откроется вовнутрь.

Звуки продолжались. Я жалел, что у меня нет эндоскопа. Хоть краем глаза посмотреть, что творится там. Буквально руку бы отдал за возможность увидеть происходящее.

Мысль эта пришла сама собой, и я тут же поморщился, выкидывая её к чертям собачьим. Нет уж, хватит. Руку отдавать — это больно. Очень, очень больно. Я ещё помнил ощущение, когда Крушитель оторвал мне конечность. Память была свежей, и фантомные боли до сих пор иногда отдавались в плече.

Надо было одну из системных сумок техникой забить всяческой. Никогда не знаешь, что пригодится.

Мне показалось, что бой снизу начинает заканчиваться, но ощущение это длилось ровно две секунды. Его тут же перекрыл рёв такой мощи, от которой волосы на затылке встали. Затем раздались звуки, похожие примерно на такие, будто сырым мясом по доске для нарезания бьют. Звуки стали ещё более ожесточёнными. Кто-то выл так, будто его заживо рвали на части. Вой обрывался, возобновлялся, снова обрывался. Наверное, так и было — рвали по кускам, а жертва регенерировала, только чтобы её рвали снова. Или жертв попросту было много.

Я попытался помедитировать. Закрыл глаза, хотя в темноте это не имело значения. Погрузился внутрь себя. Ядро вращалось ровно, успокаивающе. Шесть точек-квинтэссенций мерцали тускло, вполне ощутимые.

Сосредоточился на Охотнике. Попытался сдвинуть. Точка дрогнула, но не поддалась. Слишком отвлекали звуки снизу — очередной рёв, переходящий в захлёбывающийся хрип, заставил вздрогнуть. Что-то там умирало. Медленно и мучительно, колотя при этом в стену примерно подо мной.

Бросил попытки медитировать. Достал провизию. Спасибо инвентарю за его стазис — похлёбка не остыла. Вкусно, хотя звуки и запахи снаружи не прибавляют особенного аппетита.

Я подумал о том, чтобы поспать. Серебряному рангу хватило бы пары часов для восстановления сил. Но звуки мешали. Невозможно было отключиться от этого бесконечного концерта смерти. Рёв, визг, хруст — всё это въедалось в мозг, не давало расслабиться.

Хотя желание было. Усталость накапливалась, несмотря на усиленное тело. Веки тяжелели. Но каждый раз, когда начинал проваливаться в дрёму, очередной удар или вопль дёргали обратно в реальность. Особенно доставал один монстр — судя по звукам, что-то змееподобное. Оно шипело так пронзительно, что в ушах звенело даже через толщу льда.

Время шло. Долго. Очень долго. Я даже открыл системный таймер, чтобы отслеживать. Час. Два…

Внизу звуков становилось меньше. Постепенно рёв стих. Визг прекратился. Шипение змеи оборвалось на полувздохе — видимо, её наконец прикончили. Остался только тяжёлый, хриплый рык — один голос вместо многих.

Я насторожился. Прислушался внимательнее. Перестал ёрзать и шуметь в своём убежище.

Хруст костей. Чавканье. Звуки пожирания — мокрые, отвратительные. Кто-то обгладывал трупы. Рвал плоть зубами, ломал кости.

Один монстр. Победитель.

Я медленно, очень медленно, подвинул одну из ледяных глыб. Совсем чуть-чуть, миллиметров на пять, чтобы расширить щель для обзора. Лёд скрипнул тихо, но в тишине пещеры звук показался оглушительным. Я замер, боясь, что монстр услышит.

Внизу чавканье не прекратилось. Не услышал.

Свет ударил в глаза — непривычно яркий после темноты укрытия. Я прищурился, давая зрению адаптироваться. Активировал Древнюю Форму, усиливая восприятие.

Внизу, сбоку того, что можно было безошибочно назвать внутренностями блендера, стояло… нечто.

Гуманоид. Три метра ростом, может, чуть больше. Покрытый чешуёй цвета ржавчины, местами почерневшей от запёкшейся чужой крови. Руки непропорционально длинные — до колен, когти как серпы, каждый размером с мой нож. Одноглазый — второй глаз выжгла кислота, судя по обугленной, сочащейся коже вокруг пустой глазницы. Рана была свежей, ещё дымилась.

Вокруг него — гора трупов. Под ним, рядом с ним, даже к стенам прибиты. Десятки тел, разорванных, раздавленных, обглоданных. Некоторые были разбросаны по частям — здесь нога, там торс, дальше голова. Понять, где чьё, не представлялось возможности. Льда попросту не было видно — лишь неровную биомассу с редким вкраплением элементалей.

Монстр пожирал останки всего, до чего мог дотянуться. Откусывал куски плоти, глотал почти не жуя, переходил к следующему трупу. Его раны затягивались прямо на глазах — рваная дыра в боку, из которой вываливалось содержимое, медленно стягивалась. Регенерация золотого ранга наглядно. Отрезанный хвост — я видел его культю — уже начинал отрастать, формируя новые позвонки.