– Эй! У нас же по плану осмотр, ты забыла?

– Нет-нет, сейчас только платок возьму…

Мы вышли на улицу в самую жару. Дорога к клинике проходила через ухоженный квартал: белые стены, низкие пальмы, автомобильные гудки, запах жареного карри от уличных ларьков. Контраст с ледяной пустотой Нанга-Парбат был почти издевательски резким. Он бил прицельно в голову.

Миша шёл рядом, слегка касаясь моего локтя – никак иначе здесь ходить было нельзя. А за публичное проявление чувств могло прилететь. И сильно.

Клиника была небольшой: стекло, кондиционеры – весьма цивильно. Нас провели сразу, без очереди. Всё-таки у международных альпинистов тут особый режим. В кабинет вошёл врач – худощавый мужчина лет пятидесяти в аккуратной рубашке.

– Садитесь. – Он кивнул на две табуретки. – Мы сделаем стандартный поствысотный осмотр.

Ну да. Стандартный… Я хмыкнула. Для обычного человека «стандарт» – это померить давление и посмотреть горло. Для нас – маленькая диагностика тела, которое только что вернулось из зоны смерти.

Промариновали нас не меньше часа. Но благо – не зря. По всему выходило, что мы с Горским в неплохом физическом состоянии. Это вдохновляло, укрепляло дух перед очередным восхождением.

Мы уже возвращались, когда Гора окликнули в коридоре.

– Привет. Где бы мы еще встретились? Осмотр? – понимающе кивнул мужик и с любопытством на меня покосился.

– Ага. А ты какими судьбами?

– У нас парень в отделении, – вздохнул мужчина, поправляя лямку рюкзака. – Тот, что из польской группы. Помнишь, мы с ними на треке пересекались?

Миша нахмурился.

– Что с ним?

– Да всего понемногу. На высоте начался отек легких. Пока спустили, отморозил ноги. Три пальца уже ампутировали… А там как пойдет. Пока наблюдают.

Такие истории в нашем деле не редкость, но почему-то рассказ этого мужчины не на шутку меня взволновал. Или даже не рассказ… А сам факт того, что он говорил об этом, как о чем-то обыденном.

Мужчина сдвинул шапку на затылок, устало потер лоб.

– А вы, я слышал, проскочили.

– Да. Нас только хвостом задело.

– Наверху была настоящая жесть. Думал, не выберемся. Но бог миловал.

– Не всех.

– А?

– Говорю, парень-то без пальцев остался.

– Главное, что живой. А так Янис здоров и молод. Выкарабкается.

– Янис?! – вскинулась я, ведь это было не такое уж и распространенное имя.

– Вы что, его знаете?

– Еще бы. Кира однажды спасла ему жизнь, – нахмурился Горский, переведя на меня хмурый взгляд.

– Точно! – мужик, которого мне так и не представили, ударил себя по лбу. – Он рассказывал. И не раз. Отличная работа, Кира, да?

– Да. Все верно, – резко кивнула я.

– Вацлав.

– Приятно познакомиться, Вацлав. Скажите, а к Янису пускают посетителей?

– Я зашел, – развел руками поляк.

– Миш? – тут же обратилась я к Горскому. – Давай его навестим? Пожалуйста.

Понимая, что мне вряд ли нужно его одобрение, Горский не стал со мной спорить. Мы узнали у Вацлава номер палаты и сразу же пошли в указанном направлении. Впрочем, без приключений навестить Яниса у нас не вышло. Буквально на входе нас остановили. И пока я пыталась сообразить, чего же от нас хотят, Горский отвел медбрата в сторону и…

– Он что, просил взятку? – прошипела я, когда Миша вернулся.

– Кир, это Пакистан!

– И много ты дал?

– Да нет. Фигня, – отмахнулся Горский. – Пойдем уже, пока он не передумал.

Мы прошли по узкому коридору. Пахло антисептиком, влажными салфетками и ещё чем-то странным. Палата Яниса располагалась в самом конце. Дверь была приоткрыта.

Я постучала и тут же вошла.

Яниса я узнала сразу по его мальчишеской улыбке. Он сидел на кровати, укрытый одеялом по пояс. Кожа на лице почерневшая от солнца, под глазами залегли синеватые тени. На тумбочке стояла бутылка воды и мятый пакет с сухарями.

– Кира! Гор! Ого… – Янис попытался расправить плечи, но они тут же устало поникли вновь.

– Привет, герой, – сказала я мягко. – Можно?

– Конечно, можно. Я даже… – он покосился вниз, на одеяло, усмехнулся. – Я даже прилично одет. Как вы узнали? Я никого не ждал, а меня пришло навестить столько народу!

Миша хмыкнул, сел на стул у стены. А я подошла ближе. И только теперь заметила – правая стопа Яниса была забинтована толще, чем левая. И по форме этой конструкции было понятно, что с его ногой что-то не так. Ну, ладно, не что-то… Мы доподлинно знали, что именно случилось.

Я опустилась на соседний стул.

– Как ты? – спросила тихо.

– О, прекрасно, – он вскинул подбородок. – Представь себе: впервые за много лет могу не стесняться своих уродских больших пальцев. Я, наконец, от них избавился.

Янис улыбнулся. Широко. Слишком широко для того, чтобы это выглядело естественно.

– Янис…

– Ну чего вы такие? – он снова махнул рукой. – Только не говорите, что мне не стоило испытывать судьбу. Не уподобляйтесь моей мамочке. От нее я уже наслушался.

– Мы и не собирались. Ты взрослый человек и можешь сам принимать решения относительно своей жизни.

– Вот именно! – яростно тряхнул волосами Янис. Замер и вдруг совершенно неожиданно всхлипнул, будто у него внутри что-то надломилось. Он быстро отвернулся, но я всё равно успела заметить блеск. Чуждый. Нездешний… – Но лучше бы меня кто-то остановил. Почему так? Почему я? Я же просто хотел сам себе доказать, что могу дойти. Хотел доказать… И все тут.

Янис осёкся. Мне не нужно было спрашивать, кому он хотел доказать. Каждый из нас знает этот ответ. И у каждого он свой.

– Янис, ты живой. – Я тихо тронула его руку. – Это самое важное.

– Да? – он горько усмехнулся. – Вацлав сказал, что это даже не помешает моим следующим восхождениям, – Янис истерически хохотнул. – Только знаешь что? Я пас. К черту это все. Оно того не стоит.

А ведь в чем-то он был даже прав.

Никто не застрахован от несчастий.

От того, что что-то пойдет не так… Ни Миша. Ни я. Ни те, кто опытнее. Ни те, кто осторожнее. Ни те, кто сильнее. У этих товарищей просто несколько больше шансов. Но и они ничего не гарантируют.

Я села. Взяла руку Яниса в свою.

– Только не смей жалеть меня, – сказал он хрипло.

– Не буду.

Мы посидели ещё немного. Постепенно Янис успокоился. Так мне казалось. Пока он не заметил вдруг:

– Это мое наказание.

– Ну, ведь глупость говоришь!

– Нет. Я видел, как Магда это делала.

– Что это? – резко встрял в наш разговор до этого отмалчивающийся Горский.

– Это она перекусила трос. Я отказывался в это верить. На какое-то время смог даже себя убедить, что мне показалось. Но ведь ни хрена, да? Она реально вас чуть не убила… – покачал головой Янис.

Меня передернуло. А к моменту, когда мы вышли на улицу, ко мне вернулся и страх. Мы же могли погибнуть! Да что там! Мы в любой момент можем…

Может, ну их к черту – эти горы? Рекорды? Зачем они? У меня и без них все хорошо. Но вряд ли меня понял бы Горский, заяви я ему, что мы останавливаемся. Он ни за что этого не примет. Он наверняка решит, что я испугалась.

Я остановилась посредине тротуара. Люди обходили меня, как вода – камень в реке, но я не двигалась. Внутри сформулировалось то, что я боялась признать вслух: я больше не знала, делаю ли я всё это ради себя… или ради него.

Миша подошёл ближе, коснулся моей руки.

– Эй. Ты потерялась где-то в своих мыслях. Вернись ко мне.

Я улыбнулась – натянуто, но убедительно.

– Просто думаю.

– О чём?

Всё во мне кричало: «О том, что, возможно, мне не нужна следующая вершина. Что, может быть, я хочу остаться здесь, с тобой. Начать жизнь с чистого листа».

Но вместо этого я сказала:

– Да так. О планах.

Он кивнул. Ничего не уточнил. Опять.

И меня это добило. Он не давил. Не спрашивал и не требовал. Он просто верил, что я сама выберу, сама решу, сама пойду туда, куда должна.

И вот здесь появлялась ловушка, в которую я попалась. Если я сейчас скажу, что не хочу идти на Гашербрум – это будет выглядеть так, будто я бегу от своих целей, потому что струсила.