Я снова повернулась к своей форели. Работа сразу пошла в два раза быстрее. Я ловко отделяла филе, тихо напевая себе под нос какую-то весёлую мелодию. Вася наконец-то нарезал нормальную соломку из моркови. Тётя Валя достала из духовки румяные пирожки с капустой. Кухня жила своей привычной, суетливой и понятной мне жизнью. Я готовила соусы из сметаны, взбивая её венчиком в пену. Все процессы шли строго по моему плану, выверенный тайминг соблюдался безупречно.

Моя идиллия закончилась внезапно.

Двери кухни с оглушительным грохотом распахнулись настежь. Створки ударились о стены с такой силой, что с полки упала и разбилась пустая тарелка. Звон осколков повис в воздухе. Я сильно вздрогнула и выронила венчик прямо в миску со сметаной. Миша мгновенно обернулся, его рука инстинктивно потянулась к большому половнику, готовясь использовать его как метательное оружие.

На пороге стоял Пал Палыч. Он выглядел так, словно только что увидел привидение в коридоре. Его лицо приобрело цвет несвежего кефира. Фирменный галстук съехал набок, а на лысине выступили капли холодного пота. Он тяжело и часто дышал, судорожно хватаясь рукой за дверной косяк, чтобы не упасть.

— Павел Павлович, что опять стряслось?

Спросила я, поспешно вытирая руки полотенцем и делая неуверенный шаг к нему. — Губернатор приехал раньше времени? Мы же ещё горячее не ставили в духовку!

Пал Палыч отчаянно замотал головой, что его очки едва не слетели с носа на пол. Он широко открывал рот, словно выброшенная на берег рыба, но не мог издать ни единого членораздельного звука.

Миша бросил картошку обратно в ведро и быстрым шагом подошёл к директору. Он крепко взял его за плечо и слегка встряхнул, приводя в чувства.

— Палыч, не молчи. Что случилось? Кто там приехал на нашу голову?

Директор судорожно сглотнул вставший в горле ком, обвёл безумным взглядом нашу кухню и дрожащим от паники голосом произнёс:

— Там, у ворот, джипы, Миша. Много джипов. И автобус с охраной.

Пал Палыч мёртвой хваткой вцепился в Мишину майку, его глаза были полны неподдельного ужаса.

— Это Владимир Борисович, Марина! Он приехал не один. С ним толпа юристов и вышибал разных мастей! Они приехали опять нас закрывать?

— С Владимиром мы разобрались раз и навсегда, — сказал Миша, глядя куда-то в даль. — Может он Лену ищет?

Я почувствовала, как пол стремительно уходит из-под ног. Мой банкет, тайминг, спокойная жизнь с любимым мужчиной, всё это снова рушилось на глазах. Я в панике посмотрела на своего Таёжного медведя. Его лицо вмиг окаменело, а челюсти сжались так сильно, что желваки заиграли на скулах. Он медленно отпустил директора и посмотрел на свои руки, перепачканные мукой.

— Вася. — тихо, но очень страшно произнёс Миша, не отрывая взгляда от своих рук. — Выключай плиту. Банкет временно откладывается. Сейчас разберёмся.

В коридоре санатория послышались шаги множества ног и властный мужской голос, который я легко узнала бы из тысячи.

— Ну, где тут ваша хвалёная звезда Мишлен от меня прячется?

Раздался громкий, откровенно издевательский смех Владимира Борисовича, гуляющий эхом по коридору.

— Выходи, Вишневская! Встречай гостей, принимай хозяев!

Я напряглась, готовая разразится самой отборной бранью, которую только смогу откапать в глубинах своей уставшей души.

Голос Владимира Борисовича гулким эхом разлетелся по коридору. Я застыла на месте. Этот человек однажды уже испортил мне карьеру в Москве, щедро залив моё авторское блюдо майонезом. А теперь он снова приехал сюда. Миша отреагировал мгновенно. Он молча вытер руки о полотенце, бросил его на стол, подошёл к дверям и уверенно вышел в коридор. Дверь за ним плотно закрылась.

Я перестала дышать. Моя фантазия тут же нарисовала картину драки, крови и приезда полиции. Я уже мысленно собирала своему медведю передачки в тюрьму, а ещё мне очень хотелось взять нож и пойти ему на помощь.

Я на цыпочках подошла поближе и приложила ухо к двери.

— Ну здорово, провинция! — вещал Владимир. — Можете собирать манатки. Я тут выкупил ваши долги, так что теперь я ваш хозяин. Буду сносить эту богадельню! — Продолжил с надменным смехом Владимир.

Голос Миши прозвучал низко.

— Какие долги? Мамаев, ты головой ударился или отморозил последние остатки извилин? — не унимался Миша. — Ты сейчас выйдешь отсюда сам, или мне тебе помочь? И поверь, лететь до трассы ты будешь долго.

За дверью повисла пауза. Я сжала ручку ножа так, что побелели костяшки пальцев.

— Эй, полегче, мужик! — голос москвича резко дал петуха. — Руки убери! Я же просто пошутил. У вас тут на севере совсем с юмором туго? Я вообще к Пал Палычу приехал по личным делам.

— Какие у тебя могут быть дела с нашим директором? — процедил Миша.

— Обычные дела, бизнес, — забормотал Владимир, явно пятясь назад. — Если честно, я вообще Лену ищу. Сказали, она где-то здесь крутится. У нас с ней старые, незавершённые дела. Так что расслабься, повар. Не нужен мне ваш клоповник.

Послышались торопливые шаги, а затем в коридоре зазвучал голосок Пал Палыча, уводящего гостя в сторону своего кабинета.

Дверь открылась. Мой мужчина вернулся на кухню. Он был абсолютно невозмутим, только желваки ходили на скулах.

— Ну что там? — спросила я, чувствуя, как дрожат колени от напряжения.

— Всё нормально, Вишенка, — он подошёл к раковине и пустил воду, смывая остатки муки с ладоней. — Наш гость просто ошибся дверью.

— Он сказал, что приехал к директору по личным делам, — я подошла вплотную, заглядывая в его глаза. — И ещё он ищет Лену. Я откровенно не понимаю, какие могут быть общие дела у Пал Палыча с этим бизнесменом.

Миша тяжело вздохнул и стряхнул капли воды с рук.

— Пусть сами разбираются, — спокойно ответил он. — У нас сейчас есть проблемы поважнее. Губернатор со своею свитой уже в зале. Мы накормим их всех так, что они забудут свои имена. Докажем на деле, что это место приносит прибыль.

Его слова подействовали на меня как разряд тока. Страх мгновенно испарился, а на его место пришёл азарт.

— Так, команда! — крикнула я на всю кухню, хлопнув в ладоши. — Слушай мои указания. Работаем на оборотах. Вася, следи за температурой в духовке. Тётя Валя, бульон на плиту. Сегодня мы солдаты фронта!

Кухня загудела. Мой перфекционизм столкнулся с карельской реальностью, но сегодня эта реальность работала на меня. Мы функционировали как единый механизм. Я подошла к столу, где лежал кусок запечённой оленины. Мясо было красивым, без жилок. Я взяла пинцет и начала аккуратно выкладывать рядом с порционными кусками веточки зелени и капли брусничного соуса. Это была моя территория, где правит балом стерильность, граммовки и эстетика.

Но краем глаза я постоянно наблюдала за Мишей. Он развёл огонь в печи. Пламя гудело, отбрасывая блики на стены. На сковороде шкварчало растопленное масло. Он закидывал туда картофель, щедро посыпая его солью и розмарином. Никаких пинцетов, никаких весов. Только интуиция, сила и понимание продукта. Мы были как лёд и пламя, и этот контраст рождал на тарелках магию.

Я подошла к плите и схватилась за ручки котла. Внутри плескалось литров двадцать воды для варки овощей. Я напрягла спину, попыталась сдвинуть его с места и тихо застонала от тяжести. Мои запястья явно не были рассчитаны на такие подвиги.

— Куда лезешь? — горячие руки легли поверх моих ладоней. Миша аккуратно, но твёрдо отодвинул меня в сторону. — Ты себе спину сорвёшь. Оставь артиллерию мне, у тебя совершенно другая функция на этой кухне.

Он легко подхватил котёл и переставил его на конфорку, словно это была пустая кружка. Его фартук был заляпан мукой и пятнами. Он выглядел грубо, но при этом надёжно. Мы были командой. Я отвечала за эстетику и вкусы, а он обеспечивал базу и брал на себя грубую работу.

— Спасибо, — буркнула я, утыкаясь носом в планшет со списком блюд.

— Обращайся, — подмигнул он и ушёл рубить мясо. Звук ударов ритмично разносился по помещению, задавая рабочий темп.