Я молчала. Я просто стояла и смотрела на него.

В приоткрытых дверях зала появился Миша. Он лениво прислонился плечом к дверному косяку и скрестил руки на груди. В его глазах плясали смешинки. Он наслаждался этим шоу не меньше меня. Моя надёжная защита всегда была рядом.

— Пробуйте, господа, — скомандовал Гаврилов. — Пусть эта женщина поймёт своё место.

Он с явным отвращением опустил ложку в горшочек и с силой ткнул в серый комок.

И тут произошло то, чего столичный сноб никак не ожидал.

Серый комок вовсе не был кашей. Это была сложнейшая молекулярная сфера. Плотная оболочка, виртуозно созданная из тонкого желе.

Под давлением ложки сфера лопнула с тихим влажным хлопком.

Из горшочка моментально вырвался густой пар. Воздух в зале в одну секунду наполнился невероятным ароматом. Запах отборных белых грибов, долго томлённых в жирных фермерских сливках, смешался с терпким ароматом трюфельного масла.

Это был запах истинной роскоши.

Внутри лопнувшей серой оболочки оказалось нежнейшее ризотто из полбы. Зёрнышко к зёрнышку. Оно было пропитано насыщенным грибным бульоном и посыпано пудрой из высушенных карельских ягод. Золотистая текстура идеального блюда.

Тучный инспектор в очках шумно втянул воздух. Его глаза моментально округлились от удивления.

— Боже мой, — прошептал он, аккуратно зачёрпывая ложкой ризотто. Он отправил порцию в рот, закрыл глаза и тихо застонал от удовольствия. — Это просто невероятно! Какой аромат! Какой баланс вкуса!

Остальные гости незамедлительно последовали его примеру. За столом послышался частый звон ложек и восхищённые вздохи. Столичные проверяющие, которые привыкли ужинать в лучших ресторанах Москвы, пришли в полный восторг. Они уплетали еду так, словно не ели целую неделю.

— Марина Владимировна, это гениально! — искренне воскликнул молодой юрист из комиссии. — Подать простое блюдо в такой пугающей форме! Это настоящий кулинарный перформанс! Мы в восторге!

Я лёгким кивком приняла заслуженный комплимент. Мой взгляд медленно метнулся к Гаврилову.

Полковник застыл с поднятой ложкой. Его лицо пошло красными пятнами. Глаза сузились от кипящей ярости. Он отчётливо понял, что я его только что тонко и изящно умыла. Причём сделала это его же руками при его же гостях.

Он хотел выставить меня жалкой неумехой. А в итоге своими угрозами подарил мне бурные овации комиссии.

Его челюсти сжались так сильно, что желваки заходили ходуном. Он не мог сказать ни слова. Любое грубое замечание сейчас выставило бы его полным идиотом перед гостями, которые с жадностью уплетали мою фальшивую кашу. Гаврилов буквально давился от злости. Его хвалёная выдержка дала трещину. Он проиграл этот бой.

Я бросила быстрый взгляд на Мишу. Он подмигнул мне и одобрительно кивнул. Мой мужчина прекрасно знал, что моя еда — это моё главное оружие. И сегодня я нанесла точный выстрел прямо в эго врага.

Я снова повернулась к багровеющему Гаврилову и аккуратно поправила воротник кителя.

— Приятного аппетита, Андрей Сергеевич, — мило улыбнулась я. — Надеюсь, каша достаточно проста для вашего вкуса.

Он злобно сверкнул глазами и прошипел сквозь зубы:

— Вы ещё пожалеете об этом цирке, Вишневская.

Я лишь пожала плечами.

— Ешьте, полковник. А то остынет, — спокойно ответила я, разворачиваясь к выходу.

Мой внутренний шеф-повар ликовал, а в дверях меня ждал Миша, человек, с которым мне не был страшен ни один интриган.

Мой ужин в VIP-зале прошёл просто отлично. Я всё ещё чувствовала приятный адреналин. Он всегда появляется после хорошо выполненной работы. Столичные инспекторы ели мою кашу так, словно всю жизнь мечтали именно о ней. А полковник Гаврилов сидел с кислым лицом. И это было лучшей наградой для бывшего шеф-повара со звездой Мишлен, которая сбежала в тайгу от скандалов.

Мы с Мишей шли по коридору административного корпуса. Мой таёжный медведь шагал рядом со мной. В его руке у него болталась маслёнка. На фоне его широких плеч она смотрелась смешно.

— Ты решил сменить профессию? — тихо спросила я. Я кивнула на маслёнку. — Был завхозом, а теперь стал смазчиком петель?

— Должность обязывает следить за имуществом, Марина Владимировна, — усмехнулся Миша. — В третьем корпусе двери скрипят. Наши вымышленные швейцарские инвесторы могут не оценить звуки старого замка. Да и нам лишний шум сейчас ни к чему. Если кого-то решим подслушивать, скрип нас выдаст с головой.

— А мы собираемся подслушивать? — я приподняла бровь и скрестила руки на груди.

— Мы собираемся контролировать ситуацию, — подмигнул он. — Поверь, это большая разница. Учёные всегда собирают данные перед тем, как делать выводы.

Мы подошли к кабинету директора. Обычно тут было тихо и спокойно. Наш санаторий вообще любил тишину. По крайней мере, пока сюда не приехали рейдеры. Но сейчас из-за двери доносились крики. Эхо разносилось по всему этажу, отражаясь от стен.

Миша резко остановился. Он поднял руку и жестом приказал мне замереть. Мы подошли прямо к стене. Дверь была чуть приоткрыта. Это было отличное место для шпионажа. Миша сразу оценил обстановку. Он всегда умел использовать ошибки врагов в свою пользу.

— Кажется, у них там совещание на повышенных тонах, — шепнула я ему на ухо.

— Скорее, террариум забыли закрыть, — так же тихо ответил Миша. — Давай послушаем, о чём шипят наши змеи.

Внутри кипели страсти. Два главных врага наконец-то сцепились друг с другом. Я затаила дыхание, чтобы не пропустить ни слова.

— Ты как с руководителем разговариваешь⁈ — визжал Пал Палыч.

От его привычного заикания не осталось и следа. Директор возомнил себя хозяином положения. Он отчитывал полковника ФСБ, как нашкодившего школьника. Я знала, что Пал Палыч скрывал свою истинную сущность годами, но увидеть это вживую было странно. Из суетливого завхоза он превратился в жестокого старика.

— Я требую уважения! — надрывался старик. Через щель я видела, как он машет руками. — Ты провалил ужин! Ты позволил этой кухарке выставить нас на посмешище! Мои гости ели с рук этой выскочки и хвалили её стряпню!

— Закройте рот, Павел Павлович, — ледяным тоном ответил Гаврилов. Но в его голосе уже не было уверенности. Там звенела злоба.

— Это ты рот закрой! — заорал директор. Он явно потерял связь с реальностью. — Это моя земля! Мой санаторий! Моё наследство по праву! А ты тут просто работник!

Я удивлённо посмотрела на Мишу. Он только кивнул в ответ. Власть окончательно опьянила Пал Палыча. Он годами копил злость. Он притворялся жалким трусом, а теперь его прорвало. Старик искренне считал себя большим боссом, который дёргает за ниточки. Он думал, что может командовать силовиками.

— Значит так, исполнитель, — чеканил директор. — Сейчас ты пойдёшь и принесёшь мне чай. Чёрный, без сахара. И чтобы в чашке из нормального сервиза, а не в том убожестве, которое вы мне даёте! А потом быстро отчитаешься по цифрам.

Повисла пауза.

— По каким цифрам? — глухо спросил Гаврилов.

— По теневым переводам! — фыркнул Пал Палыч. Он говорил так, словно обращался к идиоту. — Я хочу знать, сколько денег прошло через наши счета. Схемы должны работать как часы. Я не потерплю задержек из-за твоей глупости! Я хочу быстрее закрыть эту богадельню и строить клуб!

Мне стало смешно. Столичный хищник оказался на побегушках у пенсионера с манией величия. Гаврилов привык, что все перед ним дрожат. А тут какой-то директор санатория требует подать чай.

— А старик-то с амбициями, — одними губами произнесла я.

— Дворянская кровь бурлит, — усмехнулся Миша. — Жаль, ума не прибавилось. Угрожать Гаврилову — это плохая идея. Он таких ошибок не прощает.

Спокойствие Гаврилова дало трещину. Мы услышали скрежет отодвигаемого стула.

В щель было видно, как полковник шагнул к столу. Его лицо пошло красными пятнами. Глаза горели злостью. Он резко протянул руки и вцепился в пиджак Пал Палыча. Гаврилов с силой дёрнул старика на себя.