— Тётя Валя, прими рыбу! — крикнул он, передавая противень посудомойке на соседний стол.

Затем он посмотрел на побледневшего су-шефа и тепло подмигнул ему.

— Дыши, Василий. Мы их просто кормим, а не на войну отправляем. Всё хорошо, — сказал Миша.

Вася шумно выдохнул и поднял нож с пола. Работа снова закипела.

Миша вернулся к плите. В тесноте он случайно столкнулся со мной бёдрами. Это был крепкий, ощутимый толчок. Но мы даже не сбились с рабочего ритма. Моя рука с пинцетом не дрогнула. Никто из нас не отступил назад.

— Осторожнее, Лебедев, — хмыкнула я. Я аккуратно выкладывала икру на горячую рыбу. — Сшибёшь меня с ног своей массой. И кто тогда будет кормить комиссию?

— Я очень аккуратный медведь, — мягко ответил он. В его голосе звучала низкая хрипотца. Он перевернул последнюю порцию мяса. — Я тебя держу. Не упадёшь.

Двери снова распахнулись. Влетела Люся с пустыми руками.

— Стейки готовы⁈ — закричала она с порога. — Там Пал Палыч уже вилкой по столу стучит! Нервничает наш дворянин! А Гаврилов в телефон пялится, злой как цепная собака. Наверное, Волков со своим спецназом уже пробку проехал!

— Готово, Люся. Забирай горячее, — я пододвинула тарелки к краю раздачи. — И передай Пал Палычу, чтобы берёг нервы. Они ему сегодня ночью очень пригодятся.

Люся радостно подхватила поднос с мясом и умчалась кормить гостей.

На кухне наконец-то стало чуть тише. Основной поток сложных заказов закончился. Вася тяжело осел на деревянную табуретку в углу. Он налил воду в стакан и жадно выпил. Тётя Валя мирно гремела грязными кастрюлями в раковине. Она тихо напевала какую-то старую советскую песню про любовь.

Я положила металлический пинцет на стол. Сняла белый поварской колпак и провела рукой по влажным волосам. Спина немного гудела от напряжения. Ноги ныли после долгого стояния на кафельном полу. Но внутри было удивительно легко. Мы отлично справились. Мы накрыли врагам шикарный стол, пока полиция ехала их арестовывать. Наша ловушка захлопнулась.

Миша выключил плиту. Гул вытяжки стал тише. Он тщательно вытер руки чистым полотенцем и повернулся ко мне.

Его лицо блестело от пота после работы у открытого огня. В тёмных глазах плескалась теплота. Он сделал шаг и подошёл ко мне вплотную.

Он протянул свою руку мягко заправил выбившуюся прядь волос мне за ухо. Его пальцы слегка коснулись моей горячей кожи.

— А ты неплохо справляешься с нашем ажиотажем, студентка, — произносит Миша и целует меня в висок.

Банкет был в самом разгаре. Сквозь приоткрытую дверь кухни доносился звон бокалов, громкий смех и обрывки чьих-то тостов. Я стояла у плиты и гипнотизировала духовку. Там томилась утка с яблоками. Ещё минута, и корочка превратится в уголёк. А я, бывший шеф-повар со звездой Мишлен, такого позора не переживу.

— Вишенка, отвлекись на секунду, — раздался над ухом низкий голос.

Я вздрогнула. Миша подошёл тихо. Я замерла на месте. Его новый костюм сидел так идеально, будто он родился прямо в нём, а не носил годами растянутый свитер.

— Не сейчас, Миш, — бросила я, не отрывая взгляда от утки. — У меня птица на грани жизни и смерти. Если передержу, случится провал. А я не привыкла проигрывать даже в мелочах.

— Птица подождёт. У меня для тебя кое-что есть.

Я скосила глаза. В его руках блестела бархатная коробочка. Моё сердце предательски ёкнуло. Но перфекционист внутри заорал благим матом.

— Миша! Какая секундочка? — я замахала полотенцем, отгоняя его от плиты. — Утка подгорает! Яблоки скоро превратятся в пюре. Иди в зал, развлекай гостей. Полковник Гаврилов там уже взглядом дырки в скатертях прожигает. А твой обожаемый Пал Палыч суетится так, что вот-вот взлетит под потолок. Ты же знаешь, я не могу отдать в зал испорченное блюдо. Это дело чести!

Миша тихо рассмеялся. Его совершенно не задела моя паника. Он привык к моим истерикам и легко гасил их своим спокойствием.

— Хорошо, Шеф. Спасай свою утку. Но подарок от тебя никуда не денется. Я умею ждать. Ты же знаешь, так что подожду и твою птицу.

— Ты невыносим, — буркнула я, но уголки губ сами поползли вверх.

Он убрал коробочку в карман пиджака. Затем наклонился и быстро поцеловал меня в висок.

— Пойду пообщаюсь с руководством. Пора подогреть атмосферу праздника. А то они сидят слишком расслабленные.

Я наконец-то вытащила противень из духовки. Идеально. Никакого горелого запаха, только аромат печёных яблок и розмарина. Вася тут же подскочил с подносом.

— Марина Владимировна, нести? — спросил он, косясь на дверь зала. Его руки слегка дрожали. Вася всегда паниковал, когда в зале сидели важные гости.

— Неси, Вася. И постарайся не уронить это прямо на брюки полковнику ФСБ. Я не хочу готовить ему извинения. А то придётся придумывать соус из раскаяния, а у меня на это нет времени.

— Я постараюсь, шеф! — Вася схватил поднос и мелкими шажками посеменил в сторону дверей.

Я вытерла руки о чёрный фартук и выглянула в зал. Интересно, как Миша собирается подогревать атмосферу. Праздник выглядел натянутым. Люди жевали салаты, но в воздухе висело напряжение.

За главным столом сидел полковник Андрей Гаврилов. Он ел мою рыбу очень аккуратно, словно проводил спецоперацию. Никаких эмоций на лице. Абсолютно пустые глаза. Умный и очень опасный враг. Рядом с ним ёрзал Пал Палыч. Наш директор потел и постоянно подливал Гаврилову воду, стараясь угодить. Пал Палыч годами притворялся дурачком, но на деле оказался кукловодом. И теперь эти двое сидели за нашим столом.

Миша уверенным шагом пересёк зал. Он подошёл к подиуму и властно взял микрофон. Свист колонок заставил гостей оторваться от тарелок.

— Минуточку внимания, — голос Миши легко перекрыл гул.

Он стоял расслабленно. Настоящий хозяин положения. Я залюбовалась им. Никакого завхоза с инструментами. Передо мной стоял стратег, который точно знал свой план. Он больше не прятался за маской простака.

— Сегодня мы собрались здесь по важному поводу, — продолжил Миша, обводя взглядом зал. — Наш санаторий «Северные Зори» переживает переломный момент.

Гаврилов перестал резать рыбу. Он поднял на Мишу тяжёлый взгляд. Пал Палыч натянул на лицо улыбку, похожую на гримасу боли.

— Долгие годы мы барахтались в проблемах, — голос Миши зазвучал ледяными нотками. — Старый ремонт, нехватка бюджета, странные дыры в отчётности. Многие думали, что так будет всегда. Что санаторий просто умрёт. Что его можно будет разобрать по кирпичикам. Но теперь всё изменится.

Гости переглянулись. Официантка Люся замерла у столика. Её глаза радостно загорелись. Она обожала скандалы. Тётя Валя вытерла руки об фартук и подошла поближе ко мне.

— Ох, чует моё сердце, Марина, сейчас рванёт, — прошептала тётя Валя.

— Обязательно рванёт, — кивнула я, не отрывая взгляда от Миши. — Только уши закрой.

— Как владелец тридцати процентов акций, я рад сообщить новость, — Миша сделал театральную паузу. — В самое ближайшее время санаторий перейдёт под контроль научного центра. Мы заключили договор об инвестициях. Здесь будет базироваться площадка для полярных исследований.

В зале повисла тишина. Только Вася у буфета громко икнул. Я усмехнулась. План Миши и его друга Волкова работал отлично. Загадочные швейцарские инвесторы и научная база — это была красивая легенда, придуманная специально, чтобы сломать схемы Гаврилова.

— Это значит, что воровство закончится. Вы сами являлись свидетелями, дорогие гости, бессовестных попыток захватить управление санаторием и «отжать» в угоду своим интересам, — твёрдо сказал Миша, глядя прямо на руководство. — Никаких больше фиктивных ремонтов и левых смет. Никаких отмываний денег через подставные фирмы. Только наука и прозрачный бюджет. Всё будет строго по закону.

Лицо Пал Палыча пошло красными пятнами. Он попытался встать.

— Михаил Александрович, что вы такое несёте! — пискнул директор.