— Власов? — удивлённо переспросил Миша. — Как ты на него вышел?

— Неважно. Главное, что он помнит своего лучшего гляциолога, — хмыкнул майор. — Академик выслушал расклад про Гаврилова и вашего суетливого «барона» Палыча. И он дал один очень дельный совет. Мы переходим от глухой обороны к наступлению.

Я подошла поближе, стараясь уловить каждое слово. Морозный воздух обжигал лёгкие.

— Наступать? На Гаврилова? — я скептически подняла бровь, глядя на Мишу. — С вантузом наперевес?

Миша жестом попросил меня подождать и снова прижал телефон к уху.

— Сань, давай конкретнее. Что предлагает Власов?

— Власов предлагает шуметь, Миша. Очень громко шуметь, — голос Волкова стал предельно серьёзным. — Гаврилову для создания его лесной прачечной нужна изоляция. Он хочет тихо провести аудит, тихо обанкротить санаторий и тихо переписать землю на подставные фирмы. Деньги любят тишину. А теневые миллионы её просто обожают.

— Логично, — кивнул Миша.

Его глаза заблестели тем самым азартом, который я так любила. Мозг учёного быстро анализировал информацию. Он обожал сложные задачи. А сейчас мы собирались решить уравнение с двумя неизвестными заговорщиками. Что именно связывает Гаврилова и Пал Палыча?

— Если мы включим свет и начнём орать на всю округу, то они разбегутся как тараканы, — подытожил Миша.

— В точку! — обрадовался Саня. — Поэтому вы прямо сейчас начинаете разворачивать на базе «Северных Зорь» научную лабораторию.

Мы с Мишей переглянулись. Я поперхнулась морозным воздухом и закашлялась.

— Какую лабораторию? — Миша нахмурился. — Сань, я завхоз в растянутом свитере. Марина повар. Какая наука? Мы будем изучать влияние майонеза на психику столичных чиновников? Ты же помнишь, что меня всего тридцать процентов акций? Я тут никто, по факту.

Я нервно хихикнула. Юмор был моей лучшей защитой от паники.

— Не смешно, Лебедев. Всё абсолютно серьёзно, — отрезал Волков. — Власов уже готовит бумаги. Вы будете изучать мхи и параллельно заниматься контролем за температурным режимом региона, чтобы отслеживать изменение климата. Это пока что прикрытие.

— Мхи⁈ — я не выдержала и влезла в разговор. — Александр! На улице минус двадцать! Тут сугробы по пояс! Какие мхи? Они спят под метром снега!

— Вот именно, Марина Владимировна! — бодро отозвался майор из динамика. — Вы будете изучать выживаемость арктических мхов в условиях карельской зимы и их реакцию на глобальное потепление. Власов пробьёт вам официальный грант на исследование. Вы начнёте искать швейцарских инвесторов, заказывать оборудование. Микроскопы, колбы, термостаты, и что там вам ещё надо.

Я стояла с открытым ртом. План был настолько безумным, что в нём определённо присутствовала нотка гениальности.

Миша отложил ключ на трубу. Он посмотрел на меня, потом на бескрайний заснеженный лес за забором. В его взгляде читалась явная радость от услышанного.

— То есть мы создаём информационный повод, — медленно проговорил Миша, складывая пазл. — Мы превращаем забытый богом санаторий в центр научных исследований. Привлекаем внимание прессы. Зовём экологов. Зовём студентов-практикантов.

— Да! — рявкнул Саня. — Гаврилов подавится своими бумажками. Он не сможет закрыть объект, который находится под покровительством Академии наук и привлекает международные инвестиции. Яркий свет прожекторов разрушит его теневые схемы. Ему придётся свернуть операцию и искать другое место для отмывания денег.

Я живо представила эту картину. Утончённый, холодный Гаврилов, который привык действовать в тишине кабинетов, вдруг оказывается в центре балагана из экологов, журналистов и студентов с микроскопами. Это был шедевр. Такого он точно не ждёт, что его, сурового «решалу» победят «ботаны».

— А Пал Палыч? — спросил Миша, потирая замёрзший нос. — Наш потомок дворян точно не обрадуется такой суете.

— Палыч будет в бешенстве, — довольно хмыкнул Саня. — Но он ничего не сможет сделать открыто. Иначе он выдаст себя. Пусть терпит. Ваша задача сейчас — подготовить плацдарм. Миша, снимай свитер с оленями. Хватит играть идиота. Пора вспомнить, что ты начальник полярной станции.

Миша расправил широкие плечи. Его лицо стало жёстким. Он больше не сутулился.

— Принято, Сань. Жду документы от Власова. Будем спасать экологию.

— Отбой связи. Держитесь там.

Миша нажал кнопку и сунул телефон в карман куртки. Он посмотрел на меня.

— Ну что, Снежная королева? Готова кормить научную экспедицию?

Я гордо вздёрнула подбородок.

— Я могу приготовить соусы из ягеля. Это будет очень концептуально. И очень невкусно. Идеально для Гаврилова.

Миша звонко рассмеялся.

— Никакого ягеля, Марин. Мы будем действовать тоньше, — он подошёл вплотную и заботливо поправил мой шарф, закрывая шею от ветра.

— Знаешь, что меня пугает больше всего? — я посмотрела в его тёплые глаза. — То, что мне начинает нравиться этот дурдом.

— Это нормально, — он пожал плечами. — Ты просто долго жила в стерильных условиях столичных ресторанов. Там всё предсказуемо. А здесь настоящая жизнь. С крысами, интригами, дворянами и мхами под снегом.

Я улыбнулась. Он был прав.

— Значит, план такой, — Миша стал предельно серьёзным. — Сегодня мы молчим. Ведём себя как обычно. Я чиню трубы, ты ругаешься на су-шефа Васю. Завтра утром приходят бумаги от Власова. Я иду к Палычу и Гаврилову. Кладу документы на стол. И мы начинаем шуметь.

— А как же оборудование? — я нахмурилась. — У нас нет денег на всё это.

— Нам не нужны настоящие микроскопы прямо сейчас, — хитро прищурился Миша. — Нам нужны коробки. Много пустых коробок с наклейками «Хрупко» и «Осторожно, стекло». Вася и Люся помогут их занести на глазах у Гаврилова. Пусть думает, что процесс запущен.

— Гениально, — я восхищённо покачала головой. — Стратегия придурка сменилась на стратегию сумасшедшего профессора.

— Я гибкий человек, Марин. Эволюция это залог выживания.

Мороз крепчал. Пар изо рта вырывался белыми облаками. Но мне больше не было холодно. Внутри разгорался настоящий огонь азарта.

— Пойдём в тепло, Лебедев, — я взяла его под руку. — А заморозим самый главный мой актив. Кто мне будет потом бубнить, что я мох приготовлю неправильно.

— Вот мох не трогай, пожалуйста, — Миша накрыл мою ладонь своей.

Мы зашагали по хрустящему снегу в сторону главного корпуса.

Я посмотрела на окна кабинета директора. Там сейчас сидели Пал Палыч и упырь в погонах. Они думали, что всё идёт по их идеальному плану.

Пусть наслаждаются тишиной. Пока могут.

Главный холл санатория. Я стояла, прислонившись плечом к прохладной мраморной колонне, и с удовольствием наблюдала за разворачивающимся спектаклем.

Миша созвал общее собрание коллектива прямо после завтрака. Наш персонал недоумённо перешёптывался, собравшись в круг.

А потом в центр холла вышел Миша.

Я затаила дыхание. Он преобразился, сняв свой жуткий свитер. Сейчас на нём была простая, плотно облегающая чёрная водолазка и тёмные джинсы. Широкие плечи расправлены. Спина идеально прямая. Никакой сутулости и образа провинциального дурочка.

В стороне, возле стойки регистрации, застыл Гаврилов. Полковник в безупречном костюме стоял, заложив руки за спину. Его холодные, глаза равнодушно скользили по персоналу. Он явно ждал, что наш завхоз сейчас начнёт вещать про сломанные унитазы, текущие трубы или нехватку чистящих средств.

Но Миша приготовил для него совершенно другое меню. Блюдо, от которого у столичного гостя гарантированно случится несварение.

— Доброе утро, коллеги! — голос Миши разнёсся по холлу, гулко отражаясь от высоких потолков. — Я собрал вас здесь, чтобы сообщить важную новость. Наш санаторий вступает в новую эру.

Люся перестала жевать жвачку. Вася выронил вафельное полотенце. Гаврилов чуть заметно нахмурился, уловив нетипичные интонации в голосе «идиота-завхоза».