Миша взял свою кружку с остывшим чаем и сделал большой глоток. Его лицо оставалось абсолютно спокойным. Никакого злорадства, никакой паники. Только холодный расчёт. Мужское спокойствие на фоне этой бурной истерики выглядело комично.

— Я предупреждал тебя, Лена, — спокойно ответил Миша. — Ты связалась с хищниками. А для них ты просто пешка в игре за дорогую землю. Пешек всегда сдают первыми.

— Заткнись! Не учи меня жизни! — снова взвизгнула трубка. — Ты всегда был тупым неудачником! И академик из тебя тоже не вышел! А я хотела нормальной жизни!

— Ну как? Получилось? — невозмутимо продолжил жевать свой бутерброд Миша.

Я почувствовала, как внутри меня моментально закипает злость. Эта наглая женщина сидела за решёткой. Её предали её же собственные партнёры. А она всё ещё пыталась кусать моего мужчину. В своей прошлой ресторанной жизни я за такие слова увольняла линейных поваров за секунду, даже не слушая оправданий. Но Мишу это никак не волновало. Он полностью контролировал ситуацию.

— Если я такой тупой неудачник, зачем ты мне звонишь? — логично спросил он.

На том конце провода повисла тяжёлая пауза. Было слышно только судорожное, прерывистое дыхание Лены. Желание отомстить бывшему напарнику пересилило её раздутую гордость.

— Я не дам этому ублюдку выйти сухим из воды, — наконец прошипела Лена. Её голос стал колючим и злым. — Он думает, что он самый хитрый. Думает, что я буду послушно молчать в суде. Ошибается. Миша, бери ручку. Быстро!

— Зачем? — Миша лениво опёрся бедром о край стола.

— Пиши, медведь ты тупой, если вообще цифры знаешь! — снова сорвалась она на крик. — Я продиктую тебе номера его тайных счетов! Всех офшоров! Через них он годами проводил деньги от взяток. Отдай это своим знакомым ментам. Пусть его закроют надолго!

Миша не стал с ней спорить. Он потянулся к полке. Взял огрызок карандаша. Придвинул к себе смятую бумажную салфетку, которая сиротливо лежала рядом с куском докторской колбасы.

— Диктуй, — бросил он, приготовившись писать.

Лена начала быстро тараторить длинные ряды цифр. Она называла зарубежные банки. Диктовала фамилии подставных директоров. Она вываливала компромат на миллионы долларов.

Миша спокойно записывал всё на дешёвой бумажной салфетке. Он не переспрашивал, а просто фиксировал данные, которые забьют последний гвоздь в крышку гроба столичного упыря.

— Всё записал? — тяжело дыша, спросила Лена. Она закончила диктовать. — Только не потеряй эту бумажку, Лебедев. Это прямой билет Гаврилова в тюрьму.

— Не потеряю, Лена, — Миша отложил карандаш.

Он достал из внутреннего кармана рабочей куртки свой второй телефон. Тот самый защищённый аппарат для связи с майором Волковым. Хоть он и был «древним», но простенькая камера для фиксации данных там всё была. Включил камеру. Сделал чёткую фотографию исписанной салфетки. На фоне куска варёной колбасы этот секретный документ выглядел особенно комично.

Пару быстрых нажатий на кнопки, и фотография улетела Сане Волкову. Компромат доставлен адресату. Очередная теневая схема Гаврилова рухнула прямо у нас на глазах. Полиции теперь точно хватит улик для масштабного ареста.

— Ты передашь это полиции? — с надеждой спросила Лена. В её голосе проскользнули жалкие нотки. Она прекрасно понимала, что её судьба висит на волоске.

Миша доел последний кусок своего бутерброда. Он аккуратно стряхнул крошки с ладоней. Посмотрел на экран телефона, где высветилось подтверждение от Сани Волкова. Одно короткое сообщение: «Принято. Работаем».

Миша слегка наклонился к динамику. Его лицо выражало полное равнодушие к судьбе бывшей жены. Он давно вычеркнул её из своей жизни.

— Спасибо за ценную информацию, Лен. Как там макароны на ужин, не переварили? — сухо поинтересовался Миша и нажал красную кнопку сброса.

Вызов оборвался. Миша посмотрел на меня. В его тёмных глазах весело плясали искорки.

Я не выдержала и громко рассмеялась. Напряжение этого сумасшедшего дня окончательно отпустило меня.

Кабинет Миши был маленьким. Он больше походил на тесную кладовку завхоза, а не на рабочее место владельца тридцати процентов акций санатория. На полках валялись гаечные ключи, мотки изоленты и запасные лампочки. Мы сидели за грубым столом и пили чай. Самый обычный чай из пакетиков. Ещё полгода назад я бы с ужасом выкинула эту пыль в мусорное ведро. А сейчас он казался мне вкуснее любого элитного сорта. Рядом с Мишей всё обретало совсем другой смысл. Я чувствовала себя в безопасности.

Дверь резко распахнулась. Она с грохотом ударилась о стену. На пороге стояла Люся. Официантка тяжело дышала, а её причёска сбилась набок, делая её похожей на взъерошенную сову.

— Михаил Александрович! — громко зашептала Люся. Она испуганно оглянулась в пустой коридор. — Там наш столичный гость чемоданы пакует!

— Гаврилов? — спокойно уточнил Миша. Он даже бровью не повёл.

— Он самый! — закивала Люся. — Водитель его джип уже греет у крыльца. Гаврилов свои костюмы охапками в сумку кидает. Лицо злое. Матерится так, что у меня уши вянут!

Я посмотрела на Мишу. Он оставался абсолютно спокойным и медленно поставил кружку на стол. Лебедев моментально оценил обстановку.

— Крыса бежит с тонущего корабля, — уверенно сказал Миша. — Гаврилов почуял опасность. Наша подстава с чеками сработала. Он понял, что дело пахнет керосином.

— Хочет сбежать в Москву? — спросила я. Внутри неприятно кольнула тревога.

— Да. Он хочет быстро свалить. А все долги и схемы повесить на нашего Пал Палыча. Идеальный выход для полковника. Директор сядет в тюрьму, а Гаврилов останется в стороне.

Тут на столе зажужжал телефон. Аппарат для связи с майором Волковым. Миша нажал кнопку и включил громкую связь.

— Саня, слушаю, — чётко сказал он.

— Миша, у нас проблема! — раздался хриплый голос Волкова. На заднем фоне выли сирены. — Моя группа выехала. Мы взяли спецназ. Едем брать Гаврилова и вашего директора. Все ордера на руках.

— Отличная новость. В чём проблема? Вы заблудились в трёх соснах?

— В снеге проблема! — рявкнул майор и выругался. — Мы встали на трассе. Впереди ехал лесовоз. Его развернуло поперёк дороги. Брёвна свалились на дорогу. Мой хвалёный спецназ застрял в сугробах. Мы тут намертво стоим. Трактор приедет чистить завалы не скоро.

— Во сколько будете в санатории? — Миша говорил ровным голосом. Никакой паники.

— Только к утру доберёмся. Дорогу чистить долго. Миша, Гаврилов не должен уйти!

— Он уже пакует чемоданы, — вздохнул Миша. — Люся доложила. Он уедет через полчаса.

— Держи его! Любой ценой! — заорал Волков так, что динамик хрипнул. — Проколи ему шины. Хоть привяжи его к батарее! Если он уедет в Москву, мы его потом не достанем. Он включит свои связи и спрячется.

Миша посмотрел на меня. В его глазах блеснула хитрая искра.

— Понял тебя, Саня. Полковник останется здесь. Мы задержим его. Отбой.

Связь прервалась. Я скрестила руки на груди. Ситуация накалялась.

— Лебедев, ты реально пойдёшь шины колоть? — спросила я. — Это как-то мелко для начальника будущей научной лаборатории. Да и водитель там дежурит.

— Прокалывать шины — это банальное хулиганство, Марин, — усмехнулся Миша. — Я просто попрошу сторожа припарковать снегоуборочный трактор поперёк ворот. А потом мы сольём солярку. Скажем, что трактор сломался или замёрз. Никто не сможет выехать с территории санатория.

— Остроумно, — улыбнулась я. — Карельская зима на нашей стороне. Сугробы тут такие, что никакой джип в обход не проедет.

Миша подошёл к сейфу в углу кабинета. Он открыл дверцу ключом и достал картонную коробочку.

— Волков передал мне это на прошлой неделе, — Миша открыл крышку.

Внутри лежали чёрные точки. Жучки для записи звука. Крошечные микрофоны.

— Будем шпионить? — я подошла ближе, разглядывая технику.

— Будем собирать улики и на Пал Палыча тоже. Завтра праздник. Восьмое марта. Директор давно планировал банкет для комиссии. Гаврилов никуда не уедет из-за трактора. Ему придётся прийти на этот ужин.