— Пойдём на кухню, Лебедев, — я уверенно взяла его под руку. Мышцы под тканью куртки были твёрдыми как камень. — Мне нужно приготовить что-то особенное. Чувствую, завтра у нас будет грандиозный банкет. И на горячее мы подадим разбор полётов.

Миша тихо и раскатисто рассмеялся, крепко прижимая мою руку к своему боку.

— Главное, не пересоли, Снежная королева. Хотя… для этих можно и цианида щепотку добавить. Исключительно для пикантности вкуса.

Кухня санатория была закрыта. Это была моя личная крепость из нержавеющей стали, холодного кафеля и идеальной чистоты. Здесь всё подчинялось моим строгим правилам. Только мерно гудели промышленные холодильники, создавая иллюзию спокойствия. Я сидела на высоком табурете и бездумно крутила в руках металлический венчик. После сегодняшней пробежки по Петрозаводску и пряток в морозильной камере мне хотелось просто сидеть и смотреть в одну точку.

Миша стоял у окна и смотрел на тёмный карельский лес. Ночь давно опустилась на «Северные Зори». На нём снова была его простая чёрная водолазка. Никаких дурацких свитеров. Маски были сброшены. Мы ждали звонка от Сани Волкова.

Защищённый телефон майора, похожий на массивный чёрный кирпич с кнопками, неожиданно резко завибрировал на металлическом столе. От этого звука я вздрогнула. Миша быстро подошёл и нажал кнопку ответа, сразу включив громкую связь.

— Слушаю, Сань. Выкладывай, — голос Миши звучал напряжённо и по-деловому.

— Миша, вы сидите? — раздался из динамика искажённый, но очень возбуждённый голос майора. — Если стоите, то лучше сядьте. Желательно на что-то крепкое. Я поднял архивы. И копнул так глубоко, что чуть до царя Гороха не докопался. Ваша наводка из подвала сработала на все сто процентов.

Я пододвинулась ближе к столу, не выпуская венчик из рук.

— Мы готовы ко всему, Александр, — ровным тоном сказала я. — После того как наш директор час назад устроил безобразную истерику с битьём посуды и криками на официантку, нас уже трудно удивить. Флюгер сломался окончательно.

— Ошибаетесь, Марина Владимировна, — хмыкнул Волков. — Сейчас удивитесь. Да ещё как. Вы просили проверить дворянские корни нашего любимого Пал Палыча. Так вот, слушайте внимательно. До революции вся эта земля вокруг озера, включая территорию самого санатория и прилегающий лес, принадлежала знатному дворянскому роду Акининых.

Миша удивлённо нахмурился. Умный полярник быстро сопоставлял полученные данные.

— Акининых? — переспросил он. — В той старой исторической выписке, которую я нашёл в подвале, фигурировала другая фамилия.

— Всё верно, Миша, — подтвердил Волков. — Там была жуткая путаница с документами, смена фамилий и браки. Я привлёк знакомого историка, чтобы распутать этот клубок. Но суть одна. Наш вечно потеющий и суетливый директор, Павел Павлович Акинин, не однофамилец, а прямой потомок и законный наследник этого дворянского рода. Последний из могикан, так сказать. И он об этом прекрасно знает.

На кухне повисла тяжёлая тишина. Я посмотрела на Мишу. Его лицо начало каменеть. Широкие плечи напряглись. Острый ум мгновенно анализировал новую вводную.

— Подожди, Сань, — медленно произнёс Миша, чеканя каждое слово. — Если он считает эту землю своей по праву…

— То он годами готовил план по её возвращению, — закончил за него Волков. — Я проверил его старые связи и финансовые потоки. Миша, это настоящая бомба. Пал Палыч не просто подставная пешка, он родственник Гаврилова и главный режиссёр всего этого театра абсурда.

Мой мозг начал лихорадочно складывать фрагменты в единую картину. Разрозненные кусочки вставали на свои места с пугающей чёткостью.

— Хочешь сказать, что это он натравливал на нас всех врагов? — спросила я, чувствуя, как противный холодок бежит по спине.

— Именно! — эмоционально подтвердил Саня. — Вспомни свою бывшую жену, Миш. Кто ей шепнул про долги санатория? Кто подсунул ей нужные бумаги и убедил, что объект легко забрать? Наш тихий Пал Палыч. Он прекрасно знал её жадность. Знал, что она вцепится в эту возможность мёртвой хваткой. Он использовал твою бывшую жену как таран, чтобы расшатать твои позиции и выкинуть тебя из бизнеса.

Миша опёрся обеими руками о металлический стол. Костяшки его пальцев побелели. Белесые шрамы от антарктического обморожения резко выделились на коже.

— А когда Лена провалилась со своим рейдерским захватом и села в СИЗО за мошенничество, он понял, что грубая сила не работает, — глухо и страшно сказал Миша. — И тогда он позвал своего родственничка из Москвы. Полковника Гаврилова.

— В десятку, — отозвался Волков. — Идеальная теневая схема. Гаврилов получает свою лесную прачечную для отмывания грязных миллионов, а Пал Палыч возвращает себе родовое гнездо чистым и без долгов. Он дёргал за ниточки, оставаясь в тени.

Я слушала это и просто не могла поверить своим ушам. Масштаб предательства не укладывался в голове.

— Семь лет, — тихо произнёс Миша. В его голосе закипала первобытная, неконтролируемая ярость. Он смотрел прямо перед собой невидящим взглядом. — Семь лет я вкладывал в этот чёртов санаторий все свои сбережения. Я чинил его своими руками. Я мёрз в подвалах. Я искренне считал еПалыча безобидным чудаком, которого прислали сюда доживать свой век. Мы пили с ним чай за одним столом на этой самой кухне. Он улыбался мне в лицо, жаловался на высокое давление и просил помощи с ремонтом.

— И всё это время он крепко держал нож за спиной, — добавила я, чувствуя горький привкус отвращения во рту. — Гениальная маскировка. Он специально притворялся жалким заикающимся чинушей, чтобы никто не воспринимал его всерьёз. Человек-флюгер оказался безжалостным капканом.

Саня Волков тяжело вздохнул в динамике.

— Вот такие дела, ребята. Вы живёте в настоящем змеином гнезде. Пал Палыч цинично использовал твои инвестиции, Миша. Он тянул из тебя деньги, чтобы санаторий не развалился окончательно, пока он не спеша готовил фиктивные документы для захвата. Ты был для него просто бесплатным спонсором и удобным разнорабочим.

Я посмотрела на руки Миши. Он сжал телефон Сани так сильно, что толстый ударопрочный пластик корпуса жалобно скрипнул. Ещё одно мгновение, и этот сильный мужчина просто раздавит аппарат в пыль.

Умный человек сейчас переживал самое страшное открытие. Одно дело воевать с открытым и наглым врагом вроде Гаврилова. От него знаешь, чего ожидать. Но совсем другое, внезапно осознать, что смертельный удар в спину методично готовил человек, которого ты годами защищал и считал слабаком.

Я отложила венчик в сторону. Подошла к Мише вплотную и мягко накрыла его напряжённую руку своей тёплой ладонью.

— Не ломай чужую технику, Лебедев, — тихо сказала я. Мой голос звучал успокаивающе. — Нам ещё по этому телефону швейцарских инвесторов вызывать. Мы же не можем оставить науку без связи.

Миша закрыл глаза. Глубоко вдохнул морозный воздух, тянущийся от окна, шумно выдохнул и слегка расслабил стальную хватку.

— Спасибо, Саня, — сказал Миша абсолютно ровным тоном. Но в этой ровности таилась огромная угроза. Мужчина взял эмоции под контроль. — Ты отлично поработал. Копай дальше. Нам нужны железобетонные доказательства его связи с Гавриловым. И с Леной. Каждая бумажка.

— Сделаю, Медведь. Будьте там крайне осторожны. Аристократ в панике может натворить самых неожиданных глупостей. Вы сами видели его срыв. Отбой.

Короткие гудки возвестили о конце разговора. Мы остались на кухне вдвоём.

Миша отошёл от стола и принялся медленно мерить шагами просторное помещение. Его широкая фигура отбрасывала длинные, резкие тени на белую плитку стен.

— Дворянин, значит, — с горькой усмешкой произнёс он, остановившись у плиты. — Голубая кровь. Потомственный аристократ. А ведёт себя как дешёвый рыночный вор.

— Когда на кону огромные деньги имущество на миллионы рублей, так часто бывает, Миша, — я опёрлась спиной о столешницу и скрестила руки на груди. — Пал Палыч мариновал нас десять лет. Он выстраивал идеальный рецепт своей мести. Сначала Клюев, потом Лена с её бесконечными проверками, теперь этот урод Гаврилов.