В зимнем лесу было тихо, поэтому мы всё слышали.

— Алло! Лена! Лена, это я! — закричал Пал Палыч.

Я округлила глаза. Наш директор звонил бывшей жене моего мужчины, которая прямо сейчас сидела в СИЗО за мошенничество.

— Лена, у нас катастрофа! — всхлипнул старик, переходя на визг. — Гаврилов нас кинул! Он подставил меня! Мишка оказался хитрее, он всё раскрыл! Полковник требует, чтобы я брал вину на себя!

Из динамика телефона раздался женский крик. Слов было не разобрать, но тон был понятен. Лена ругала партнёра.

— Да я не виноват! — оправдывался Пал Палыч, чуть ли не плача. — Я думал, у нас надёжный план! Леночка, тебе придётся выкручиваться самой. Умоляю, не сдавай меня следователям! Я попытаюсь сбежать и что-нибудь придумаю…

Очередной вопль из трубки заставил директора вздрогнуть. Лена явно не оценила такое предательство.

Пал Палыч сбросил вызов. Он сунул телефон обратно в карман и, спотыкаясь, побежал в сторону складских помещений. Наш флюгер решил спрятаться от бури, как мышь под веником.

Я шумно выдохнула облачко пара.

— Какая комедия, — сказала я. — Крысы в панике бегут с корабля. При этом успевают кусать друг друга за хвосты.

Миша кивнул в ответ.

— Они заперты в клетке, которую сами построили, — произнёс он. — Гаврилов сдаст Палыча, Палыч сдаст Лену, а Лена сдаст их обоих. Идеальная реакция. Нам даже делать ничего не надо.

— Твоя бывшая жена сейчас, наверное, рвёт волосы в камере, — улыбнулась я.

— Она не любит проигрывать. И она понимает, что Палыч ей не поможет. Он слабак.

Мы вышли из-за деревьев и пошли обратно к зданию санатория. Снег приятно хрустел под ботинками. Я чувствовала себя легко. Как будто скинула со спины мешок с картошкой. Наши враги сами разрушили свой союз. И всё это благодаря уму моего медведя.

Вдруг в кармане куртки Миши зажужжал телефон.

Он остановился на ступеньках крыльца и достал аппарат. Посмотрел на экран, и его брови поползли вверх. Лицо стало серьёзным.

— Кто там звонит? — спросила я, заглядывая ему через плечо. — Саня Волков?

— Нет, Марин, — Миша перевёл взгляд на меня. — Звонок идёт через коммутатор следственного изолятора.

Я всё поняла. Лена не стала тратить время на истерики в камере. Она знала, что Пал Палыч бесполезен и решила позвонить единственному человеку, который умел решать проблемы. Своему бывшему мужу. Видимо, умоляла дежурного дать ей телефон.

— Будешь отвечать? — спросила я.

Я скрестила руки на груди, ожидая его решения.

Миша усмехнулся. Он нажал на кнопку приёма вызова и включил громкую связь, чтобы я тоже слышала.

— Лебедев слушает, — спокойным голосом сказал он.

Я довольно улыбнулась. На нашей кухне стало слишком жарко, московские гости начали подгорать.

— Миша! — раздался из динамика голос Лены. — Мишенька, ты должен меня вытащить! Этот кретин Акинин всё испортил!

Миша посмотрел на меня и подмигнул.

— Ошибаешься, Лена, — ответил он. — Акинин был просто марионеткой. А испортил вам всё я.

На том конце повисла пауза. Было слышно только дыхание.

Я засмеялась, прикрыв рот рукой.

— Ты… ты всё знал? — голос Лены дрогнул.

— С первого дня, — подтвердил Миша. — А теперь слушай меня внимательно. Ты сейчас дашь показания на Гаврилова. Расскажешь следователям всё про ваши схемы, про счета, про то, как вы хотели обанкротить санаторий.

— А если я откажусь? — с вызовом спросила она.

— Тогда будешь сидеть за организацию преступной группы, — голос Миши стал ледяным. — У меня есть все доказательства. Твоя подпись стоит на переводах.

В телефоне послышался судорожный вздох. Лена поняла, что проиграла.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Я всё расскажу. Но ты должен мне пообещать…

— Я ничего тебе не должен, — отрезал Миша. — Твоё время вышло, Лена.

Он нажал кнопку сброса и убрал телефон в карман.

— Жестоко, — заметила я, хотя внутри ликовала.

— С волками жить — по-волчьи выть, — ответил Миша, обнимая меня. — Пойдём в корпус, Студентка. Нас ждёт чай и, возможно, пара пирожков от тёти Вали.

Я взяла его под руку, и мы направились в нашу обитель. На кухню.

— Знаешь, — сказала я, когда мы подошли к дверям нашей комнаты. — Из этой истории получился бы отличный детектив.

— Или комедия, — добавил Миша, поворачивая ключ.

— Главное, чтобы не трагедия, — ответила я, переступая через порог.

Миша закрыл дверь и обнял меня со спины. Его подбородок лёг мне на макушку.

— Со мной трагедий не будет. Наша кухня работает без сбоев.

Мы зашли в подсобку кухни, где всё пространство было завалено мои записями и накладными. Дверь закрылась, отрезая нас от сумасшедшего дома под названием «Северные Зори». Я с громким вздохом стянула влажную куртку и бросила её на спинку деревянного стула. Мои ноги отчаянно гудели от усталости после бесконечной беготни по холодным коридорам. Сегодняшний день вымотал меня так, словно я одна отработала полную смену на кухне мишленовского ресторана в час пик.

В подсобке было жарко. Старая чугунная батарея под подоконником жарила на полную мощность. И здесь я могла наконец-то расслабиться.

Миша не стал тратить время на отдых. Он даже не присел, а сразу подошёл к столу. На нём лежала старая разделочная доска в глубоких царапинах от ножа. Миша взял нож с широким лезвием. Ловко отрезал толстый ломоть свежего ржаного хлеба. Затем отрезал огромный кусок докторской колбасы.

— Лебедев, — я устало опустилась на стул. — У тебя вообще есть другие пищевые привычки? Ты только что разрушил масштабную коррупционную схему. Переиграл полковника ФСБ. Опять спас наш санаторий. Неужели не хочется отметить это нормальным ужином? Например, сочным стейком прожарки медиум или хотя бы запечённой рыбой с овощами?

— Нормальный ужин будет позже, Марина Владимировна, — совершенно спокойно ответил Миша.

Он с явным удовольствием откусил добрую половину своего пролетарского бутерброда.

— А сейчас моему организму нужны быстрые калории. Мозг потратил слишком много энергии на этого столичного упыря. Гаврилов оказался крепким орешком, но колбаса всё равно вкуснее.

Я только покачала головой, не в силах сдержать улыбку. В его простоте скрывалась невероятная сила. Он не пытался казаться кем-то другим. Не строил из себя непобедимого героя боевика. Просто стоял посреди комнаты и ел варёную колбасу после того, как загнал в угол очень опасного врага.

В этот момент тишину комнаты разорвал резкий звук. На столе завибрировал мобильный телефон Миши. Обычный смартфон, а не тот секретный телефон, который выдал ему майор Волков.

Миша бросил внимательный взгляд на экран. Он перестал жевать.

— Опять коммутатор следственного изолятора, — констатировал он факт, словно речь шла о прогнозе погоды на завтра.

— Твоя бывшая жена отличается редкой настойчивостью, — усмехнулась я, подтягивая колени к груди. — Лена снова вышел на охоту. Видимо, тюремная баланда в СИЗО ей совсем не по вкусу. Решила поискать спасения у бывшего мужа.

Миша нажал кнопку ответа. Он даже не стал подносить трубку к уху. Просто включил громкую связь и положил телефон обратно на стол, прямо рядом с хлебными крошками.

Из динамика тут же вырвался пронзительный женский крик.

— Миша! Ты слышишь меня⁈ — истошно вопила Лена. Её голос то и дело срывался на ультразвуковой визг. — Этот урод меня кинул!

Миша слегка поморщился и отодвинул телефон подальше от себя. Звук резал слух. Он невозмутимо откусил ещё один кусок бутерброда. Медленно жевал, не отрывая взгляда от мигающего экрана.

— Слышу, Лена. Не кричи, — ровным тоном произнёс он.

— Я убью его! — продолжала орать бывшая жена. Динамик телефона жалобно хрипел, не справляясь с нагрузкой. — Я сгнию здесь из-за этого Гаврилова! Он клялся вытащить меня! Обещал нанять лучших адвокатов в городе! А сам даже на звонки не отвечает! Трусливая мразь!

Я сидела на кровати и с любопытством наблюдала за этой комедией. Женская истерика лилась рекой. Лена находилась в диком бешенстве. Её идеальный бизнес-план рухнул. Гаврилов бросил её без всякой защиты. Оставил сидеть в тесной камере. Он просто вычеркнул её из своей схемы при первой же проблеме с законом.