Мы оказались в темноте. Спустя пару секунд включился тусклый синий свет промышленной морозилки. Мощные вентиляторы гудели, прогоняя ледяной воздух. Температура здесь явно стремилась к минус двадцати.

Вдоль стен на железных крюках висели свиные туши. Прямо под ними на поддонах громоздились картонные коробки с надписями «Микрозелень» и «Салатный микс». Видимо, Боря сдавал часть площади в аренду фермерам. Ироничное соседство. Мёртвые свиньи и нежные ростки для модных ресторанов.

— Идеальное место для шеф-повара, — прошептала я. Мороз уже больно кусал щёки. — Прятки среди туш и зелени. Если нас найдут, будем отбиваться замороженными окороками.

Миша не ответил. Он приложил палец к губам и прислушался. Из-за двери донеслись мужские голоса.

— Эй, шеф! Мужика с бабой здесь не видел? — грубо спросил кто-то.

— Не видел, командир, — лениво отозвался Боря. Зазвучали глухие удары топора. Мясник продолжал рубить мясо. Ему было абсолютно плевать на угрозы. — У меня тут только говядина. Могу взвесить пару килограмм. Или вам кости для бульона? Собакам вашим московским в самый раз будет погрызть.

— Да пошёл ты. Проверьте склады! — рявкнул первый голос.

Шаги удалились. Но мы понимали, что опасность ещё рядом. Бандиты могли вернуться и начать дёргать все двери подряд.

Холод быстро пробирался под одежду. Моя тонкая куртка начала стремительно остывать. Я задрожала. Зубы предательски застучали друг о друга. Ресницы покрылись колючим инеем. Как назло, я надела сегодня лёгкий свитер. Кто же знал, что придётся косплеить пельмени в морозильной камере?

Миша сразу оценил моё плачевное состояние. Он сделал шаг ко мне. В этом ледяном пространстве он казался единственным источником тепла.

Он молча расстегнул свою рабочую куртку и сгрёб меня в охапку. Я инстинктивно прижалась к нему, прячась на его широкой груди.

Контраст температур был ошеломляющим. Снаружи меня безжалостно кусал мороз, а внутри, в кольце его крепких рук, разливался спасительный жар. Моя щека прижалась к его колючему свитеру.

Мы стояли в тесных объятиях посреди морозилки, в компании мёртвых свиней, а моё сердце колотилось как сумасшедшее. Я просто хотела согреться в его руках.

— Замёрзла? — его голос прозвучал хрипло прямо над моим ухом. Горячее дыхание приятно согрело кожу на шее.

— Есть немного, — честно ответила я. Тело всё ещё била мелкая дрожь. — Ещё чуть-чуть, и я стану идеальной заготовкой для строганины. Будешь подавать меня с брусничным соусом.

— Потерпи, Марин. Скоро они уйдут.

Его большие ладони начали медленно гладить мою спину сквозь куртку. Он разгонял застывшую кровь. Это работало лучше любой батареи.

— Знаешь, Лебедев, — пробормотала я сквозь стучащие зубы. Нужно было срочно снять повисшее напряжение. — Как шеф-повар я просто обязана сделать тебе замечание. Строгое.

— Какое же? — он чуть отстранился, заглядывая мне в глаза.

— Шоковая заморозка отлично подходит для сохранения текстуры продукта. Но я не продукт. Я живая женщина. Моя текстура от этого определённо портится. Я боюсь потерять свои вкусовые качества. — кошмар, что я выдала? Видимо стресс пробрал меня до подкорок.

Миша беззвучно рассмеялся. Комедия абсурда не отпускала нас даже здесь, в шаге от бандитов Гаврилова.

— Твоя текстура идеальна, Вишневская. Тебе просто нужно правильное размораживание. Медленное и деликатное.

— Хочешь сказать, что ты справишься с моей разморозкой? — я подняла на него взгляд. В тусклом синем свете его лицо казалось высеченным из камня, но в глазах плясали тёплые, весёлые искорки.

— Я бывший полярник. Я профессионал по части льда. Так что опыт имеется.

Он чуть склонил голову. Его губы на мгновение мягко коснулись моего виска.

Время растянулось в бесконечную ледяную вечность. Я уже окончательно перестала чувствовать пальцы на ногах. И тут тяжёлая дверь со скрипом приоткрылась.

В узкую щель заглянул Боря.

— Выходите, голубки. Чисто. Отморозки на улицу ушли. Периметр рынка топчут, ищут вас в среди рядов.

Миша неохотно разжал свои объятия. Мне вдруг стало отчаянно холодно без его надёжного тепла. Захотелось прыгнуть обратно.

— Спасибо, Борь. Век не забуду, — Миша крепко пожал руку мясника.

— Сочтёмся. Я вам сейчас чёрный ход открою. Он прямиком к задним воротам ведёт. Там моя рабочая «Газель» стоит. Ключи в замке торчат. Берите. Ваш джип эти упыри наверняка уже плотно пасут.

— Оценил, — коротко кивнул Миша. Опытный стратег снова взял управление на себя. — Марин, за мной. Не отставай.

Мы быстро выскользнули из разрубочной. Боря повёл нас мимо коробок к неприметной железной двери.

— Удачи вам, ребята, — бросил Боря нам вслед.

Мы выскочили на улицу. Задний двор рынка был пуст. Только старенькая грузовая машина, щедро засыпанная снегом. Мы виртуозно обвели людей Гаврилова вокруг пальца. Оставили столичный спецназ мёрзнуть ни с чем.

Миша распахнул пассажирскую дверь. Он буквально подсадил меня в высокую кабину грузовика. Сам быстро обогнул капот и прыгнул за руль. Мотор завёлся с пол-оборота. Видимо, Боря отлично следил за своей машиной. Мы плавно тронулись с места и выехали с территории рынка через открытые ворота.

Я сидела на продавленном сиденье плотнее куталась в свою куртку. Моя челюсть всё ещё слегка дрожала от пережитого холода. Но внутри разгоралось яркое пламя азарта. Мы переиграли их. Теперь мы спокойно встретимся со связным Сани Волкова и заберём нужные документы.

Миша переключил тумблер печки на полную мощность. Тёплый воздух ударил мне прямо в лицо. Остатки леденящего оцепенения начали быстро отступать.

— Ну как ты, Снежная королева? — он бросил на меня заботливый взгляд. Мы плавно вырулили на пустынную улицу. — Не превратилась окончательно в льдинку?

Я искренне улыбнулась и стала энергично растирать замёрзшие ладони.

— Знаешь, Лебедев. Моя «текстура» совершенно не пострадала. Наоборот, закалилась. И я готова с новыми силами вернуться на нашу кухню. Нам ведь ещё нужно придумать, под каким именно соусом мы подадим Гаврилову его полное поражение.

— Обязательно придумаем, — Миша хитро прищурился. В его глазах отражались жёлтые огни уличных фонарей. — Главное не пересолить, а то сами пойдём по суд.

— Ничего, пусть привыкают к острым карельским блюдам, — хмыкнула я. — Куда мы теперь поедем?

— К условленному месту. Связной Волкова ждёт нас на старой лодочной станции. Заберём компромат на Гаврилова. Потом купим пустые коробки для нашего любимого Пал Палыча и вернёмся в санаторий победителями.

— Отличный план. Пал Палыч удавится от злости, когда увидит коробки. Это будет лучшее шоу в его жизни.

Я откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза. Впереди нас ждала долгая дорога. Старая машина громко скрипела на ухабах. Но я чувствовала себя в безопасности.

Пусть Гаврилов считает себя вершиной пищевой цепи. Он просто не понимает, что на нашей кухне мы давно приготовили для него персональный котёл.

Забрав всё необходимое, мы наконец-то вернулись в санаторий.

Старая грузовая «Газель» мясника Бориса чихнула и с натужным хрипом вползла в распахнутые ворота заднего двора. В кузове радостно подпрыгивали пустые картонные коробки из-под медицинского оборудования. Мы заботливо утяжелили их всяким хламом для правдоподобности. А во внутреннем кармане куртки Миши лежала флешка. Тот самый компромат на Гаврилова, который нам передал связной Сани Волкова.

Я спрыгнула с высокой подножки прямо в сугроб. Снег громко хрустнул под ботинками. Ноги гудели после нашей безумной пробежки по рынку Петрозаводска. Зато внутри меня всё искрило, словно короткое замыкание в старой проводке. Мы сделали это. Переиграли столичных спецов и привезли доказательства. Оставалось только грамотно сервировать это «блюдо» нашим врагам. Желательно подать его холодным.

Миша захлопнул водительскую дверь.

— Ну что, Марина Владимировна? — Миша слегка улыбнулся и поправил воротник моей куртки. — Готова разгружать наш фальшивый швейцарский грант?