— Смотри, кто изначально владел этой землёй ещё во времена царской России, — Миша ткнул пальцем с белесым шрамом в подчёркнутую строчку.

Я прищурилась, разбирая витиеватый почерк.

— Земли вокруг озера принадлежат дворянскому роду Акининых… — прочитала я вслух. — Акинин? Тот самый дворянин, со времён ещё Олонецкой Губерни? При чём тут наш санаторий?

Миша многозначительно посмотрел на меня. Его умный, проницательный взгляд буквально прошивал насквозь.

— А теперь вспомни полное имя нашего суетливого директора.

— Павел Павлович… — я осеклась. Глаза расширились от внезапной догадки. — Хочешь сказать, что он потомок этих самых Акининых?

— Именно, — твёрдо кивнул Миша. — Видимо он считает эту землю своей по праву. Это объясняет абсолютно всё. Зачем ему отдавать санаторий государству или инвесторам, если можно искусственно обанкротить его, спустить на дно, а потом через Гаврилова выкупить за копейки на подставную фирму? Наш Пал Палыч не просто кукловод. Он мстительный наследник, который хочет вернуть родовое гнездо.

Мой мозг начал лихорадочно сопоставлять факты. Складывался идеальный рецепт катастрофы. Ингредиенты подобраны безупречно: жадность бывшей жены Миши, связи упыря Гаврилова и тайная цель потомственного дворянина Пал Палыча.

Внезапно сверху, со стороны лестницы, раздался мерзкий скрип тяжёлой металлической двери.

Мы с Мишей замерли. По лестнице кто-то торопливо спускался. Шаги были мелкими, частыми и очень знакомыми.

— Прячься, — одними губами скомандовал Миша.

Он молниеносно сгрёб исторический документ и сунул его под стопку накладных по хозяйственным расходам.

Я не стала спорить. Быстро юркнула за высокий стеллаж с папками за секунду до того, как в коридоре показался свет чужого карманного фонарика.

Вжавшись спиной в холодный бетон, я старалась дышать через раз. Из своего укрытия я могла видеть часть стола и Мишу.

Из темноты вынырнул Пал Палыч. Его лицо вновь приобрело привычное выражение вечно напуганного кролика. Идеальная маскировка сработала мгновенно.

— Мишенька! Вот ты где! — засуетился директор, пискляво вздыхая. — А я тебя по всему зданию ищу! У нас комиссия Андрея Сергеевича из Москвы чай пьют, а завхоза нет!

Миша моментально ссутулился. Умный, сильный мужчина исчез. На скрипучем стуле теперь сидел простоватый деревенский мужик с глупой улыбкой. Он почесал затылок и шмыгнул носом.

— Так я это, Пал Палыч! Инвентаризацию провожу! — громко отчеканил Миша. — Бумажки старые перебираю. А то тут крысы совсем обнаглели! Вон, накладную за прошлый год сожрали! Я им тут яду насыпал, чтоб передохли.

Пал Палыч брезгливо поморщился и отошёл от коробок.

— Крысы — это полбеды, Миша. Ты мне вот что скажи… — директор понизил голос и нервно оглянулся. — Ты парень рукастый. Скажи, а на кухне у нас эти… камеры видеонаблюдения стоят? А то комиссия может спрашивать про безопасность.

Я затаила дыхание. Он пришёл проверить, не мог ли кто-то записать его ночную беседу с Гавриловым! Тонкий ход. Аккуратно, без прямых намёков на события прошлой ночи.

Миша захлопал глазами с видом абсолютного кретина.

— Камеры? На кухне? — он заливисто и глупо заржал. — Окститесь, Пал Палыч! Какие камеры? Тут других проблем хватает. И у меня всё руки не доходят их туда повесить. Вон, коробка с проводами в каптёрке валяется. Как только повешу, так сразу вам доложу! Первым делом!

Я внимательно следила за лицом директора. На одно короткое мгновение маска трусливого дурачка слетела. На лице Пал Палыча промелькнула тень холодной злости. Губы превратились в тонкую линию, а в глазах сверкнула жестокость. Он был похож на хищника, который понял, что его территория не защищена.

Но это длилось лишь долю секунды. Директор мгновенно подавил эмоцию. Он снова нацепил свою суетливую улыбку. Миша, конечно же, заметил эту перемену, но виду не подал.

— Слава богу! — выдохнул Пал Палыч, картинно вытирая лоб платком. — То есть, я хотел сказать, это очень плохо, Миша! Безопасность превыше всего! Но пока не вешай. Комиссия уедет, тогда и займёмся. Не будем раздражать московских гостей лишней суетой.

— Как скажете, барин! То есть, начальник! — Миша радостно кивнул. — А я пока пойду котельную проверю. А то капает там чего-то. Ржавчина одна кругом!

— Иди, иди, Мишенька. Трудяга ты наш, — елейным голосом пропел Пал Палыч.

Директор развернулся и быстро засеменил к лестнице. Его мелкие шаги стихли за тяжёлой железной дверью.

Я подождала ещё минуту, убеждаясь, что он точно ушёл, и вышла из-за стеллажа. Мои колени слегка дрожали от напряжения.

Миша сидел на стуле абсолютно неподвижно. Он смотрел в ту сторону, куда ушёл директор. Глупая улыбка исчезла без следа. Его лицо снова стало жёстким и сосредоточенным.

— Ты видела его глаза? — тихо спросил Миша.

— Видела, — я подошла к столу и нервно поправила волосы. — Это был взгляд убийцы. Если бы у нас там стояли камеры, он бы лично нас задушил этими самыми проводами.

Миша усмехнулся и достал из-под накладных исторический документ. Аккуратно сложил его вчетверо и спрятал во внутренний карман куртки, которая висела на спинке стула.

— Пусть думает, что всё под контролем, — произнёс Миша, поднимаясь на ноги. — Палыч успокоился. Он уверен, что вчера ночью на кухне никого не было. Мы дали ему ложное чувство безопасности.

— И что теперь? У нас на руках доказательство того, что директор ведёт двойную игру. Документ о его дворянских корнях.

— Одного документа мало, Марин. Нам нужны его финансовые связи с Гавриловым. И теперь мы знаем, где искать, — Миша подошёл ко мне и бережно взял за плечи. — Мы заставим этого барона совершить ошибку.

Я посмотрела в его уверенные глаза. Мы ввязались в невероятно опасную игру. Московская высокая кухня с её интригами казалась теперь детской песочницей по сравнению с карельскими тайнами.

— Знаешь, Лебедев, — я слегка улыбнулась. — Мне срочно нужно подняться на кухню.

— Зачем? Хочешь приготовить Гаврилову цианид под соусом бешамель?

— Нет. Я просто хочу добавить в суп Пал Палыча побольше горького перца. Пусть привыкает к острым ощущениям.

Миша громко рассмеялся. Звук его смеха заполнил мрачный подвал, разгоняя тени по углам. Архивы, может, и не горят, но мы определённо собирались устроить этим заговорщикам настоящий пожар.

— Идём, Снежная королева, — он взял меня за руку, переплетая свои сильные пальцы с моими. — Пора кормить наших дорогих гостей.

На дворе стояло начало марта, а мороз щипал за щёки с удвоенной силой. Я стояла возле старой кирпичной котельной, закутавшись в свой кашемировый шарф по самые глаза. Вокруг лежал глубокий снег. Карелия явно не планировала сдаваться перед наступившим, пусть и чуть-чуть, мартом.

Миша возился у массивной ржавой трубы. В одной руке он держал тяжёлый гаечный ключ, а другой прижимал к уху телефон. Аппарат выглядел так, словно им можно было колоть орехи или отбиваться от лосей. Саня Волков выдал его Мише на случай экстренной связи, чтобы столичные упыри не могли прослушать разговоры.

— Да, Сань. Слышу тебя отлично, — чётко произнёс Миша.

Его голос звучал глухо из-за гудения котельной.

— Выкладывай, что нарыл, — скомандовал Миша.

Я переминалась с ноги на ногу, пытаясь согреться. Мои итальянские сапоги определённо не предназначались для пребывания в сугробах. Но уйти в тёплую кухню я не могла. Мы были в одной лодке, и мне нужно было знать каждый шаг нашего врага.

В динамике телефона затрещало.

— Мишка, ситуация меняется, — раздался искажённый голос Сани Волкова. — Я связался с Москвой. Вышел на твоего старого покровителя. Академик Власов передаёт тебе огромный привет.

Миша замер. Гаечный ключ в его руке слегка дрогнул. Шрамы на пальцах побелели от напряжения. Власов был настоящей легендой. Человеком, который когда-то отправлял Мишу в экспедиции и до сих пор имел колоссальный вес в научных кругах.