— К Волкову. — ответил Миша.

На его лице снова появилась хитрая, кривая ухмылка.

— Поедем слушать, как Саня виртуозно матерится на своё московское начальство.

Дорога до дачи Сани Волкова показалась мне бесконечной. Внедорожник Миши громко ревел мотором, пробираясь сквозь снежные заносы. Печка в машине работала отвратительно, как он и предупреждал. Мои ноги в брендовых ботинках начали замерзать. За окном мелькали стволы сосен и огромные сугробы. Карельская ночь была злой и холодной, как и всегда.

Миша вёл машину молча. Он крепко сжимал руль двумя руками, не отрывая взгляда от дороги. Я сидела рядом, кутаясь в зимнюю куртку, и поглядывала на его профиль. В свете приборной панели его лицо казалось грозным. Желваки на скулах продолжали ритмично двигаться. Он злился. Злился на Гаврилова, на бывшую жену Лену, а больше всего на то, что не может прямо сейчас решить эту проблему одним ударом кулака.

Я протянула руку и осторожно положила её на его ногу. Миша тут же отреагировал. Он оторвал правую руку от руля и накрыл мою ладонь своей. Он переплёл наши пальцы и слегка сжал их, словно извиняясь за это ночное путешествие. Я ответила ему слабой, но искренней улыбкой. В его присутствии мне было не так страшно.

Мы подъехали к дому на окраине посёлка. В окнах горел тусклый свет. Миша заглушил мотор. Мы вышли на морозный воздух, который тут же обжёг лёгкие. Снег громко скрипел под нашими ногами. Ветер завывал в ветвях деревьев.

Дверь нам открыл сам Саша. Майор ФСБ выглядел так, словно не спал целый месяц. Под глазами были чёрные тени. Лицо осунулось и постарело лет на десять и был одет в растянутую футболку и спортивные штаны. Никакой привычной военной выправки не осталось.

— Проходите, раз уж приехали. — тихо сказал Саня, отступая в сторону и пропуская нас в дом. — Только у меня тут не прибрано, мужики. Да и дама у нас сегодня в гостях. Не ждал я визитёров в три часа ночи, если честно.

Мы зашли внутрь. На даче было прохладно. Никакого карельского уюта здесь не было. Резкий контраст с нашей тёплой, живой кухней в санатории. Мы прошли в небольшую гостиную. На деревянном столе стояла переполненная окурками пепельница. Рядом присоседились две грязные кружки с остывшим чаем.

Миша помог мне снять куртку. Он повесил её на крючок у двери. Мы сели на продавленный диван. Пружины под обивкой жалобно звякнули. Волков опустился на табуретку напротив нас. Он устало потёр лицо руками.

— Ну, рассказывайте свои новости. — сказал Саня, глядя на нас красными глазами. — Хотя я и так почти всё знаю. Мои ребята уже доложили обстановку. Столичный гость Гаврилов приезжал к нашему директору Пал Палычу.

— Приезжал, было дело. — мрачно кивнул Миша, скрестив руки на груди. — И прямым текстом предложил нам устроить в санатории прачечную. Хочет миллионы отмывать через наши счета и подставные стройки. Сказал, что если мы откажемся, он просто заберёт ключи. Саня, кто он вообще такой, этот ваш Гаврилов? Почему Пал Палыч при виде него чуть в обморок не грохнулся?

Волков тяжело вздохнул. Он потянулся за пачкой сигарет, вытащил одну и щёлкнул зажигалкой. Сизый дым поплыл по комнате.

— Гаврилов, это настоящий упырь в погонах. — сказал майор, выпуская дым в потолок. — Он специалист по теневым схемам. Работает всегда чисто, аккуратно, без лишнего шума. И копать под него сейчас равносильно красивому самоубийству. У него огромные связи на самом верху. Если мы начнём на него бочку катить с нашими силами, нас всех просто раздавят. Закатают в асфальт вместе с твоими пельменями и молекулярным меню Марины.

Я невольно поёжилась от холода и страха. Одно дело воевать с местными мелкими коррупционерами вроде Клюева. И совершенно другое переходить дорогу таким людям, как Гаврилов. Это уже не просто борьба за санаторий, это борьба за жизнь.

— И что нам теперь делать? — спросила я, решившись нарушить тишину. Мой голос прозвучал на удивление твёрдо. — Предлагаешь отдать им санаторий просто так? Сложить лапки, собрать чемоданы и ждать, пока нас выкинут на морозную улицу? А Лена, если выйдет из СИЗО, пускай строит там свой элитный клуб для богатеньких друзей?

Миша придвинулся ко мне.

— Мы ничего отдавать им не будем, Вишенка. — твёрдо сказал он.

Его низкий голос прозвучал как приговор для всех наших врагов.

— Лена и этот её упырь обойдутся без нашей недвижимости. Должен же быть какой-то выход. Саня, ты же у нас местная власть. У тебя есть люди, ресурсы. Думай своей полицейской головой.

Волков криво усмехнулся. Он стряхнул пепел мимо пепельницы на стол.

— Местная власть против Москвы, Миша, это как плотник с тупым рубанком против бронированного танка. — мрачно пошутил Саня, демонстрируя свой фирменный чёрный юмор. — Мы можем только краску на гусеницах поцарапать, пока нас будут давить. Но мои ребята уже работают. Мы активно ищем тех людей, через кого Гаврилов давит на наши инстанции. Ищем его рычаги влияния. Если мы найдём его слабое место, сможем ударить в ответ. Но я вам ничего не обещаю, друзья. Он птица высокого полёта. Если он вдруг начнёт падать, то гарантированно придавит нас всех своим весом. Мы даже пискнуть не успеем.

— Отличный план, Саня. — фыркнул Миша.

— Значит, будем рубить ему крылья прямо в полёте. Без наркоза и грязным топором. Чтобы инфекцию занести наверняка.

Он повернул голову и посмотрел на меня. В его уставших глазах вдруг заплясали те самые знакомые хитрые искорки.

— Знаешь, Саня. — продолжил Миша, тепло улыбаясь мне.

— На каждую кастрюлю всегда найдётся своя крышка. И эта крышка сидит сейчас рядом со мной. Моя женщина умеет угрожать. Пока что только мне.

Саша тихо рассмеялся.

— А чем угрожают, если не секрет. — спросил он, продолжая улыбаться.

— Говорит, что паспорт мой сварит и пересолит жизнь. — засмеялся Михаил. — Ты представляешь меня в банке, как расплющенного груздя?

— Ладно, с паспортом может и прокатит, как по неосторожности. — продолжал хохотать Волков. — Но вот с банкой, это уже статься. Осторожней, Марина Владимировна.

Я пихнула Мишу локтем под рёбра, но сдержать счастливую улыбку так и не смогла. Его манера смеяться даже в самые мрачные моменты жизни согревала душу.

Мужчины снова начали обсуждать рабочие детали. Саня полез в ящик стола и достал оттуда помятую карту района. Они склонились над ней. Миша водил пальцем по линиям дорог, что-то объясняя. Волков внимательно слушал, кивал головой и периодически ругался матом на бюрократов. Я пыталась вникнуть в их разговоры про подставные фирмы, счета, тендеры и проверки. Но мой мозг категорически отказывался воспринимать эту информацию. Я шеф-повар, а не следователь прокуратуры. Моё дело контролировать прожарку мяса, а не ловить бандитов.

Я перевела взгляд на стол. Переполненная окурками пепельница воняла на всю гостиную, вызывая лёгкую тошноту. Кружки с чаем покрылись мутной плёнкой. Мой желудок вдруг громко заурчал. После банкета я так ничего и не успела поесть. А эти двое мужиков собирались спасать мир на пустой желудок. Ну уж нет, так дело не пойдёт.

Я решительно встала с дивана. Подошла к столу и молча забрала кружку прямо из-под носа удивлённого Волкова.

— Эй, полегче, Марина Владимировна! Я же ещё не допил.

Возмутился майор, пытаясь поймать кружку рукой в воздухе.

— Этим ядовитым пойлом можно только старые трубы отмывать.

Спокойно ответила я. — Или Гаврилова травить на крайний случай. Мировая скорбь в этом доме официально отменяется моим приказом. На пустой желудок революции никогда не делаются, товарищи офицеры. Вы тут скоро от истощения на пол попадаете, а нам ещё санаторий спасать нужно.

Я развернулась и зашагала к кухонному гарнитуру в углу комнаты. Я открыла первый попавшийся шкафчик. Там сиротливо стояла пачка дешёвых макарон и банка мясной тушёнки.

— Где у тебя тут лежат нормальные продукты, Саня? — строго спросила я, дёргая ручку холодильника.