Еще опаснее было в это время положение на Балканах. Там восстали вестготы, поселенные на нижнем Дунае Феодосием. Недавно они активно участвовали в войне против Евгения и, понеся большие потери, никаких выгод от участия в ней не получили. Возглавлявший вестготов Аларих после совета с другими лидерами решил открыто выступить против Империи. Вестготы стремились получить новое продовольствие и, что было для них еще важнее, более подходящую землю для окончательного поселения, поскольку занятые ими земли были уже истощены и их не удовлетворяли. Соперничество между Руфином и Стилихоном, которое ни для кого не было тайной, давало, как им казалось, благоприятную возможность добиться своих целей. Как и 17 лет назад, вестготы, опустошив Фракию, двинулись к Константинополю. Город они, конечно, взять не смогли, но в его окрестностях разорили многие владения константинопольской знати, в том числе богатейшие имения Руфина. Не имея достаточно сил противодействовать вестготам, тот пошел на переговоры с ними. Переодевшись в готскую одежду, он явился в их лагерь. Добиться, однако, он смог только одного — вестготы отошли от Константинополя и двинулись на юг. Позже Руфина обвиняли в том, что он ради спасения собственных имений отдал на разорение варварам Македонию, Грецию и другие балканские провинции и для этого поставил во главе войск, занимавших Фермопилы, совершенно неспособного Геронтия. Трудно сказать, насколько это было так. Обвинение в пособничестве варварам было тогда «ходячей монетой» в политической борьбе. Как бы то ни было, вестготы, действительно, обрушились на Грецию, разрушив Коринф, Аргос и многие другие города, а также афинскую гавань Пирей.[227]

Стилихон со своей армией явился на Балканы, чтобы начать войну с варварами. Он соединился с восточной армией под командованием Гайны, тоже гота, но давно служившего в римской армии. Начав свой путь, как об этом уже говорилось, простым солдатом, Гайна в 395 г. занимал пост военного комита (comes rei militaris). До этого он командовал готами в войне против Евгения, во время которой служил вместе со Стилихоном и, вероятно, под его командованием. Теперь он во главе восточной армии соединился с войсками Стилихона. Объединение всех римских сил давало такой огромный перевес над войсками вестготов, что едва ли кто-либо сомневался в их победе. Однако победа Стилихона не входила в планы Руфина. Он уговорил Аркадия приказать тому уйти назад в Италию. Так как жена и ребенок Стилихона находились в Константинополе (они там жили со времени похорон Феодосия), он был вынужден подчиниться. Армия Тайны, оставшись одна, тоже покинула театр военных действий и направилась в Константинополь. Это сыграло роковую роль в судьбе Руфина.

Совсем не исключено, что перед расставанием Стилихон и Тайна разработали план убийства Руфина. 27 ноября 395 г. Аркадий направился на Марсово поле около Константинополя, чтобы там торжественно встретить армию Гайны. Его сопровождал Руфин. Возможно (об этом, по крайней мере, активно говорили), он надеялся, что в присутствии войска, как это уже давно было принято, Аркадий объявит его своим соправителем. Однако во время этой встречи воины Тайны окружили Руфина и убили его. Отсутствие какой-либо реакции императора на это позволяет подозревать, что он был в курсе планов Гайны. Может быть, перед этим тот договорился обо всем или с ним, или с Евтропием. Как бы то ни было, место Руфина как главного советника и фактического опекуна Аркадия занял Евтропий. Покойный Руфин был задним числом обвинен в коррупции, вымогательстве и продаже должностей. Его богатейшие имения были конфискованы, и многие из них вскоре перешли в руки Евтропия. Некоторые жертвы Руфина были возвращены из изгнания и восстановлены в своем ранге.[228]

Если Стилихон надеялся, что смерть Руфина даст ему возможность завладеть властью и на Востоке, то он ошибся. Евтропий был не менее честолюбивым и властолюбивым, чем Руфин. Поняв это, Стилихон начал действовать. Он укрепил свою армию, набрав, в частности, новых германских воинов, и весной 397 г. высадился с ней в Греции, вступив в войну с вестготами. Теперь его семья находилась в Италии, и он мог действовать без особой оглядки на восточное правительство. Несколько сражений были нерешительными, но в целом перевес оказался на стороне римлян. В какой-то момент готы были окружены, и им грозило если не уничтожение, то очень большой урон. Однако Стилихон неожиданно пошел на соглашение с Аларихом. Вестготы согласились покинуть Грецию и уйти в Эпир.[229] Эти победы, какими бы незначительными они ни были, и это соглашение, несмотря на его явно компромиссный характер, были выданы пропагандой Стилихона и его идеологов как величайший триумф.

С другой стороны, Стилихон не решался снова предъявить свои претензии на власть во всей Империи, поэтому в качестве первого шага он потребовал возвращения Гонорию всего Иллирика. Эта префектура ранее управлялась западным императором. Но Грациан, назначая Феодосия своим соправителем, передал ему и ее. Позже западная часть Иллирика вернулась под власть Запада, но восточная осталась под властью Востока. Теперь Стилихон, опять ссылаясь якобы на предсмертную волю Феодосия, потребовал передать весь Иллирик Гонорию, а фактически ему самому. Свое требование он подкрепил назначением Флавия Маллия Теодора префектом претория для Италии и Иллирика. Этот шаг демонстрировал желание Стилихона снова объединить Иллирик и Италию под властью западного императора. В ответ явно по настоянию Евтропия константинопольский сенат объявил Стилихона «врагом народа» (hostis publicus). Префектом же Иллирика восточное правительство назначило Анатолия. Одновременно Аларих был официально назначен командующим войсками в Иллирике (magister militum in Illiricum). Это, по мысли константинопольских политиков, должно было вбить клин между Аларихом и Стилихоном и не дать им объединиться. Алариху же это назначение давало легальное право властвовать над частью римской территории и возвышало его в глазах соплеменников. После этого вестготы поселились в Иллирике.

Всем этим восточное правительство не ограничилось. По его подстрекательству поднял мятеж Гильдон, заявивший о своем подчинении восточному императору. Летом 397 г. начались волнения в Африке. По инициативе Стилихона Гонорий издал особый закон о наборе в армию, причем на этот раз рекрутов надо было брать даже в императорских владениях. Осенью того же года Гильдон открыто выступил против Гонория, явно рассчитывая на активную поддержку Аркадия и Евтропия. Правда, никакой реальной помощи константинопольское правительство мятежнику не оказало.

В этом проявился начавший оформляться стиль восточно-римской дипломатии, знаменитый «византинизм», когда константинопольское правительство натравливало кого-либо против своих врагов, не затрачивая, однако, при этом никаких реальных средств.

В Африке Гильдона активно поддержали донатисты и, может быть, еще оставшиеся язычники. Мятеж его был очень опасен. Именно Африка была в это время главной продовольственной базой Италии и Рима, и ее отпадение или переход под власть восточного императора могли поставить Италию под угрозу голода. Стилихон принял активные меры. Ему удалось запастись достаточным количеством продовольствия, чтобы не допустить голодных бунтов. Затем он отправился в Рим, где созвал сенат, и тот «по обычаю предков» объявил Гильдона врагом. Это к тому же стало ответом Стилихона на подобный шаг Константинополя. Усилия Стилихона подняли его престиж и позволили ему иметь прочный тыл во время африканской кампании. Сам он остался в Медиолане, а во главе направленного в Африку войска поставил брата Гильдона Масцизеля. Как ранее Гильдон помог подавить восстание своего брата Фирма, так теперь Масцизель повел беспощадную войну против самого Гильдона. Кампания была успешной и неожиданно быстрой. Гильдон был разбит, бежал и через некоторое время его убили. Его огромные имения были конфискованы, и они оказались столь значительными, что для управления ими было создано специальное ведомство. Начались жестокие преследования донатистов и язычников. В частности, были полностью разрушены храмы «лживых богов». Масцизель с триумфом вернулся в Италию и стал там самым популярным человеком. Такой поворот дел не мог не встревожить Стилихона. Воздав Масцизелю всяческие почести, он одновременно задумал его уничтожить. И тот вскоре «случайно» упал в реку и утонул. Теперь у Стилихона на Западе снова не стало соперников.