Связь оборвалась, оставив после себя лишь гулкое эхо последних слов, и хрупкую, но спасительную надежду. Ольга медленно опустила телефон на колени. Сорок минут. Может, чуть больше.

Взгляд скользнул к часам на приборной панели: 17:47. Солнце, клонясь к горизонту, растворялось в небе, окрашивая его в бледные оттенки розового и серого. Холод пробирался сквозь тонкую ткань платья, заставляя кожу покрываться мурашками.

Она забралась в машину, плотно закрыла дверь и включила печку. Та заработала с тихим шумом, постепенно наполняя салон тёплым воздухом. Обхватив себя руками за плечи, Ольга прижалась к сиденью и устремила взгляд в лобовое стекло.

За окном сгущались сумерки. По шоссе время от времени проносились машины, их фары ослепляли, а потоки холодного ветра пробивались сквозь щели. Каждый раз, когда вдали вспыхивали огни, Ольга вздрагивала и напряжённо вглядывалась: не он ли?

Минуты тянулись невыносимо медленно. Она то и дело смотрела на часы: 17:52… 17:58… 18:03. Каждая из них растягивалась в бесконечный час.

В голове роились мысли, хаотичные, обрывочные, не дающие покоя.

Михаил. Это его рук дело.

Где-то в глубине души, на уровне инстинкта, она знала: это он. Заявление о побоях, об нападении… Он воспользовался той дракой под аркой, той схваткой, когда Андрей защищал её. И вывернул всё так, будто он — жертва, а Андрей — агрессор.

А его связи… Ольга лишь догадывалась об их масштабе. Но их хватило, чтобы ускорить процесс, обойти стандартные процедуры, схватить Андрея без разбирательств, прямо посреди дороги.

Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Внутри бушевала ярость, жгучая, обжигающая, от которой перехватывало дыхание.

«Он не остановится. Никогда. Пока не уничтожит всё, что для меня важно».

18:24.

Фары внезапно озарили обочину. Ольга выпрямилась, напряжённо всматриваясь. Чёрный внедорожник замедлил ход, свернул на гравий позади её машины. Двери распахнулись, из салона вышли двое мужчин.

Первый высокий, широкоплечий, с короткой стрижкой и лицом, словно высеченным из камня: резкие скулы, волевой подбородок, прямой нос. Одет просто, тёмная куртка, джинсы, грубые ботинки. Движения уверенные, неспешные, но в каждом жесте читалась собранность, готовность к действию. В нём угадывалось родство с Андреем, та же внутренняя сила, та же невозмутимость. Но если Андрей был огнём, стремительным и ярким, то этот человек был камнем, твёрдым, несокрушимым, на который можно опереться.

Второй мужчина, чуть ниже ростом, но не менее крепкий. Из-под ворота куртки выглядывала татуировка, на руках виднелись шрамы. Молча он направился к водительской двери седана, явно собираясь отогнать машину.

Высокий мужчина приблизился к Ольге. Она открыла дверь и вышла, едва удерживая равновесие на непослушных ногах. Он протянул руку, мягко, но уверенно поддерживая её за локоть.

— Антон, — коротко произнёс он. — Брат Андрея.

Ольга кивнула, не в силах произнести ни слова. Горло сдавило спазмом, а в глазах защипало от слёз, которые она изо всех сил удерживала внутри.

Антон скользнул по ней быстрым, внимательным взглядом, не пошлым, а деловым, словно оценивал состояние: нет ли травм, держится ли она на ногах. Затем коротко кивнул в сторону внедорожника:

— Садись. Поедем.

Ольга без возражений направилась к машине и опустилась на заднее сиденье. В салоне пахло кожей и едва уловимым табачным дымом. Антон занял место за рулём, повернул ключ, двигатель мягко заурчал. Второй мужчина уже завёл седан и ждал сигнала.

Машина плавно тронулась, постепенно набирая скорость. Ольга прильнула к холодному стеклу, наблюдая, как за окном мелькают силуэты деревьев, растворяясь в сгущающихся сумерках. В салоне царила тишина, нарушаемая лишь мерным гулом мотора и шорохом шин по асфальту, звуками, которые словно отмеряли уходящее время.

— Я выяснил, куда его повезли, — наконец нарушил молчание Антон, не отрывая взгляда от дороги. — Временный изолятор в городе. Обычная процедура: продержат сутки, проведут допрос, а потом либо отпустят, либо передадут дальше.

— Это из-за меня, — голос Ольги прозвучал глухо, лишённый красок и жизни. — Мой бывший муж… Он подал заявление на Андрея. За то, что тот его избил.

Антон бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида, встретившись с её глазами.

— Знаю, — сдержанно ответил он. — Андрей рассказывал. О тебе. О ситуации.

— Он рассказывал? — Ольга удивлённо подняла взгляд, всматриваясь в затылок Антона.

— Не в подробностях. Но достаточно, чтобы я понял: ты для него важна.

Слова были простыми, лишёнными пафоса и лишних эмоций. Но от них внутри что-то дрогнуло, не от боли, а от тёплого, почти невесомого чувства. Андрей говорил о ней. Со своим братом. Значит, она действительно занимала место в его жизни, не мимолетное увлечение, а что-то большее.

— Что теперь будет? — тихо спросила Ольга, едва слышно.

— Сейчас поедем туда. Попробуем попасть к нему. Если не пустят, будем ждать. Утром придёт адвокат, разберётся с документами.

— А если его не отпустят? — в её голосе прозвучала едва уловимая дрожь.

Антон промолчал, и это молчание было красноречивее любых слов.Дорога растянулась почти на час. Город встретил их пестротой огней и гулом вечернего трафика: фары сливались в мерцающие реки, сигналы машин сплетались в хаотичную симфонию мегаполиса. Антон вёл уверенно: ловко лавировал между автомобилями, не реагируя на раздражённые гудки и мигающие фары нетерпеливых водителей.

Впереди возникло серое бетонное здание, приземистое, угрюмое, обнесённое высоким забором с колючей проволокой, будто крепость из мрачных снов. Над входом тускло светилась вывеска. «ЦВСНП» — Центр временного содержания для несовершеннолетних правонарушителей. Ольга вгляделась пристальнее, буквы расплывались, смазывались от слёз, туманивших взгляд. Нет, не то.

«ИВС». Изолятор временного содержания.

Антон припарковался у массивных ворот, заглушил двигатель и обернулся к Ольге.

— Оставайся здесь. Я попробую выяснить, что к чему.

Он вышел из машины и направился к проходной. Ольга осталась в салоне, пальцы её судорожно вцепились в край сиденья, будто это было единственное, что удерживало её от падения в бездну тревоги. Она наблюдала, как Антон разговаривает с охранником: показывает документы, энергично жестикулирует, что-то объясняет. Но охранник лишь качал головой, непреклонный, словно часть этой серой бетонной крепости.

Антон вернулся, лицо помрачнело, губы сжаты в тонкую, жёсткую линию.

— Не пускают, — произнёс он глухо. — Говорят, задержанный на допросе. Посетителей не допускают до утра.

— Но я должна его увидеть! — Ольга рванула дверцу машины и выскочила наружу, едва не споткнувшись о край тротуара. Туфли на каблуках выбивали отчаянную дробь по асфальту. — Мне нужно знать, что с ним всё в порядке!

Она устремилась к проходной, но Антон успел перехватить её за руку, мягко, но непреклонно останавливая.

— Ольга, стой. Это не поможет.

— Мне нужно к нему! — её голос сорвался в крик, пронзительный, надрывный, полный безысходности. — Пустите меня! Я должна…

Охранник за стеклом поднялся, рука легла на рацию. Антон крепче сжал её ладонь, развернул к себе, заставляя смотреть в глаза.

— Ольга. Послушай меня. Сейчас ты ничем не поможешь. Они не пустят. Даже если ты будешь кричать до утра. Нужно ждать. Понимаешь?

— Но я…

Мир вдруг дрогнул и поплыл. Земля ушла из-под ног, перед глазами сгустилась тьма. Ольга почувствовала, как внутри всё скрутило болезненным спазмом, волна тошноты накрыла с головой. Она попыталась вдохнуть, но воздух будто испарился, лёгкие горели от нехватки кислорода. Ноги подкосились, словно лишились всякой силы.

Последнее, что она увидела, лицо Антона, искажённое тревогой, и его руки, стремительно протянувшиеся к ней.

А потом только тьма.

Свет, резкий, ослепительный, ворвался в сознание, заставляя Ольгу застонать и инстинктивно отвернуть голову. Пальцы нащупали под собой мягкость, не жёсткий асфальт, не холодная земля, а что-то податливое, знакомое… Постель.