Внезапно раздался громкий звонок в дверь. Ольга подскочила, тонкие руки нервно дрогнули — чашка перевернулась, расплескивая остатки заварки на стол.

В висках застучало одно — единственное:

“ Он. Он вернулся. Он всегда возвращается, чтобы проверить…”.

Второй звонок прозвучал громче, настойчивей, заставляя Ольгу ускорить шаг. К двери она подошла практически не дыша и тихо прильнула к глазку.

— Оляяяя! Открывай! — за дверью оказался не Михаил, а всего лишь взрывной ураган под названием Лиза.

Ее светлые волосы разлетались по ветру, переливаясь золотистыми бликами. В руках она уверенно сжимала бутылку вина, словно держала в руках настоящий трофей. Вид у нее был такой, будто она собралась выбивать дверь, и не важно чем, бутылкой или кулаком.

Ольга поспешно повернула замок и и нажала на дверную ручку.

— Привет, зая! — Лиза влетела в прихожую, и вместе с ней ворвался свежий аромат цветочных духов, смешанный с уличным воздухом.

У Ольги зарябило в глазах.

— Что так долго открываешь? — прокричала подруга, на ходу скидывая ботинки, — Твоя мама сегодня днем проболталась, что твой Мишаня умотал из дома. Я мигом сорвалась, такой шанс упускать нельзя!

— Лиз... я не ждала…, — попыталась сказать Ольга, пока подруга бесцеремонно прошла мимо нее на кухню.

— Фух, никак не могу привыкнуть к твоей жуткой квартирке, ты будто в музее живешь! — ворчала Лиза, она уже успела скинуть куртку и теперь во всю копалась на верхней полке гарнитура.

На фоне белой кухни ее маленькая фигурка выглядела инородным пятном: яркая футболка с дерзким принтом, джинсы с потертостями, громоздкие браслеты на запястьях. В ней всё было живым, хаотичным, настоящим.

Ольга замерла на пороге, в тот момент она могла думать лишь о том, как бы сейчас выглядело лицо Михаила, если бы он увидел, что Лиза стоит голыми ногами на его любимой итальянской столешнице…

— Как меня можно и не ждать!? — Лиза спрыгнула на пол, победоносно сжимая в руках два фужера, — Надо, Оля, всегда надо ждать лучшую подругу детства! Особенно после твоего последнего слива, когда ты за пол часа до встречи отписалась: “Михаил неожиданно вернулся,” — подруга смешно скривила лицо, закатывая глаза, — А теперь садись и рассказывай, хотя…, — пробубнила она, заглядывая в холодильник, — … хотя я и так все вижу, ты с каждым разом все больше и больше становишься похожа на серую мышь, в которую тебя пытается превратить твой Михаил.

— У меня просто много забот...А Михаил…, он…

— Перестань! — Лиза яростно захлопнула дверцу холодильника, — Я устала это слышать! Помнишь, какой ты была раньше? Где моя любимая оторва, которая на школьном балу отплясывала на столе, пока директор орал во все горло?

Звонкий смех подруги разнёсся по кухне, отражаясь от стен, Ольга не удержалась и тоже робко улыбнулась. Смутный образ самой себя — смеющейся, растрепанной, с горящими щеками — мелькнул перед внутренним взором и тут же погас, как искра.

— Это было давно, — она опустила глаза на свои руки, слова прозвучали сухо, почти механически, будто заранее заучены, — Теперь у меня другая жизнь, семья, проблемы…

— Проблемы? — Лиза фыркнула, ловко открывая вино. Пробка с легким щелчком выскользнула из горлышка бутылки, наполняя кухню тонким шлейфом терпкого аромата, — Твоя единственная проблема — это твой мудак, ой прости, мужик, и то, что ты разрешила ему убедить себя в собственной неполноценности. Хочешь, я поговорю с отцом? Он устроит тебя в лучшую клинику, мы все перепроверим…

Резкий укол страха пронзил Ольгу насквозь.

— Нет! — ее голос прозвучал резче, чем она хотела. — Михаил будет против. Он…, он обидится, если я откажусь от врача, которого он выбрал!

— Михаил, Михаил! — тяжело вздохнула Лиза, делая глоток вина, в ее глазах мелькнуло что-то похожее на жалость, — Знаешь что... Хватит это обсуждать. — она нежно обхватило Ольгу за руку, — Поехали куда-нибудь, хоть на пару часов….

— Куда? — Ольга поперхнулась, будто ей предложили прыгнуть с обрыва.

— Я же говорю куда-нибудь! Да хоть в клуб! Как в старые времена, хватит киснуть в этой золотой клетке!

— Я не знаю…, Миша, он…

— Не узнает! — прервала ее Лиза, щелкнув по носу, — Он же в командировке. Давааай, прекрати быть его тенью! Пойдем, пойдем, пойдем! — Лиза состроила страдальческую гримасу.

— В клуб? — Ольга растерянно рассмеялась, — Когда я последний раз была в клубе?

— Вот именно! — торжествующе заявила Лиза, — Самое время вспомнить.

Ольга хотела отказаться, но внутри дрогнула невидимая струна: воспоминание о смехе, о лёгкости, о жизни до Михаила. Впервые за долгое время ей стало трудно дышать от мыслей о том, что всё может быть иначе: “Хотя бы один вечер….?”.

— Я... я не знаю, что надеть, — выдохнула она, сама не веря, что это сказала.

Лиза всплеснула руками, и ее лицо озарила победоносная улыбка.

— Вот это я понимаю! Не проблема! У тебя точно есть что-то приличное, только ты это наверняка прячешь.

Она схватила Ольгу за руку и потащила в спальню. Лиза без тени сомнения распахнула дверь шкафа, и Ольгу, как всегда, охватило чувство стыда при виде этих ровных рядов «одобренных» бежевых, серых, пастельных тонов.

— Боже правый, Оль, да тут похороны цветовой гаммы, — проворчала Лиза, вышвыривая очередной кардиан, — Куда Мишаня дел все твои коротенькие платья? Раздал что ли своим секретаршам?

Ольга смутилась, на мгновение отвела глаза и прошептала:

— Он сказал, что они слишком вызывающие…

— Я даже не удивлена, за собой бы лучше следил…, этот повелитель юбок, — хмыкнула Лиза и тут же переключившись, завопила во все горло, — Ура! Нашла! Именно то, что нам нужно. Надевай, скорей!

В руках Ольге оказалось короткое черное платье, его ткань обжигала пальцы так, словно была соткана из живого огня. Она подошла к зеркалу и приложила его к себе поверх своего унылого домашнего свитера. В отражении столкнулись два мира: серая, уставшая женщина и призрак той, кем она могла бы быть.

Внутри заговорили два голоса. Один, привычный и острый, как лезвие бритвы:

«Не смей. Он узнает. Ты знаешь, чем это закончится».

Другой, тихий, но настойчивый, будто первый росток, пробивающий асфальт:

«Один вечер. Всего один вечер, чтобы вспомнить, каково это — дышать полной грудью. Разве ты не заслужила хотя бы этого?»

Она зажмурилась, вцепившись в платье так, что костяшки пальцев побелели. Сердце колотилось, выбивая в висках дикий, незнакомый ритм. Страх сжимал горло, словно ледяные цепи, но глубоко внутри, словно хрупкий росток, рождалось что-то новое. Эта маленькая искра, едва заметная и слабая, начала потихоньку разрастаться, наполняя ее тело небывалой решимостью.

Ольга посмотрела на Лизу, взгляд ее был слегка влажным, но она уверенно кивнула.

— Ладно. Давай попробуем.

Это простое слово — «да» — прозвучало громче выстрела и стало первым камнем, брошенным в ее клетку.

Ночной клуб встретил их гулом музыки, который тек словно живая река, наполняя пространство ритмом и энергией. Свет прожекторов разрезал темноту, отражаясь в искрящихся глаза танцующей молодежи, а волны баса сотрясали воздух, заставляя сердце биться в унисон. Люди вокруг танцевали, теряясь в движениях и звуках, как будто весь мир сузился до этого мгновения, где музыка и веселье правили миром.

Ольга замерла у входа, не решаясь сделать шаг вперед. Воздух здесь был густым и тяжелым, пропахшим потом, алкоголем, дымом сигарет и ароматом сладких духов.

Всего вокруг казалось слишком: слишком ярко, слишком шумно, слишком душно, слишком много возбужденных тел.

Она вжалась в стену, чувствуя, как короткое черное платье внезапно кажется на ней не просто нарядом, а костюмом для чужой, непонятной жизни. Ее сердце забилось быстрее, появилось желание сбежать, найти тишину и покой. Все таки Михаил был прав, эта жизнь не для нее, теперь не для нее… Она уже собиралась повернуться и быстро пройти через толпу к выходу, когда неожиданно почувствовала крепкую руку подруги, схватившую ее за запястье.