Он не заставит её вернуться силой. Он сделает так, чтобы у неё не осталось ни одного другого выхода. Чтобы каждая дверь захлопывалась у неё перед носом, чтобы каждый шаг вперёд отбрасывал её на два назад. Чтобы её новая «свобода» превратилась в ледяной, безжизненный вакуум.

И тогда она вернётся. Сама. На коленях. Потому что миру, который он для неё построит снаружи, не будет альтернативы. А он будет ждать. Спокойный, уверенный, зная, что время работает на него. Она поймёт, что сбежать можно только географически. И что настоящая клетка всегда строится изнутри.

Он снова взглянул на экран, на её улыбку, на чужую руку, лежащую на её талии.

— Ошибка, — тихо, почти беззвучно произнёс Михаил. — Большая ошибка.

Губы растянулись в улыбке — не горячей, не яростной.

Холодной.

Расчётливой.

Смертельной.

Совещание завершилось. Михаил закрыл ноутбук, поднялся из-за стола, обменялся рукопожатиями и дежурными любезностями с коллегами. Идеальная маска безупречного руководителя держалась как никогда прочно.

Но в глубине сознания уже ткалась паутина — тонкая, липкая, неотвратимая.

Аромат жареного мяса, сдобренного розмарином, разливался по кухне, смешиваясь с теплым светом полуденного солнца, проникающим сквозь широкие окна.

Ольга стояла у плиты, неспешно помешивая соус в сотейнике, и невольно улыбалась — готовка, оказывается, могла приносить не только тревогу («а вдруг пересолила, а вдруг не понравится»), но и простое, тихое удовольствие.

За спиной послышался лёгкий шорох шагов. Тёплые, сильные руки мягко обхватили её за талию, а следом нежное прикосновение: Андрей уткнулся носом в её волосы.

— Пахнет невероятно, — прошептал он, и его дыхание, лёгкое, как дуновение ветра, коснулось кожи за ухом. — Ты просто волшебница.

— Всего лишь тушёная говядина, — рассмеялась Ольга, аккуратно прикрывая сотейник крышкой. — Ничего особенного.

— Для меня — особенное, — он осторожно развернул её к себе, заглядывая в глаза с тёплой, искренней улыбкой. — Всё, что ты делаешь, становится особенным.

Она хотела ответить, но слова потонули в его поцелуе — нежном, утреннем, лишённом всякой требовательности. В нём была только нежность и удивительная, почти невесомая лёгкость.

— Иди садись, — тихо прошептала Ольга, слегка отстраняясь. — Сейчас накрою на стол.

Они устроились за небольшим деревянным столом у окна. Андрей с аппетитом принялся за еду, то и дело бросая на неё тёплые, благодарные взгляды.

— Знаешь, — произнёс он, — сегодня мне нужно съездить по делам. Встреча с одним человеком насчёт работы. Обещал зайти ещё позавчера, но всё откладывал…

— Конечно, езжай, — спокойно кивнула Ольга. — Я тут посижу, почитаю что-нибудь. Или кино посмотрю.

Он протянул руку через стол и накрыл её ладонь своей.

— Ты уверена, что тебе будет нормально одной?

— Андрей, я не хрустальная, — с легкой улыбкой ответила она. — Справлюсь.

Он уже собирался что-то сказать, но в этот момент входная дверь распахнулась с таким грохотом, будто в дом ворвался настоящий ураган. И, по сути, так оно и было — потому что на пороге возникла Лиза.

— Всем привет! — громко воскликнула она, на ходу скидывая ботинки. — Надеюсь, вы ещё не всё сожрали?

Она вихрем ворвалась на кухню — яркая, растрёпанная, в распахнутой кожаной куртке и с огромной сумкой через плечо. Не дожидаясь приглашения, плюхнулась на стул, схватила ломоть хлеба, макнула в соус и отправила в рот.

— М-м-м! — промычала Лиза, не успев прожевать. — Божественно! Оль, ты готовишь лучше, чем в ресторанах!

Андрей, откинувшись на спинку стула, усмехнулся:

— Лиз, ты когда-нибудь входишь в дом как нормальный человек?

— Нет, — невозмутимо отчеканила она, отправляя в рот очередной кусок. — Это скучно. Жизнь слишком коротка для скучных входов.

Ольга рассмеялась, наливая подруге чай. Лиза всегда была как свежий ветер — шумная, бесцеремонная, но настолько живая, что рядом с ней любая тоска рассеивалась без следа.

— Так, — Лиза осушила чашку в один глоток и впилась взглядом в Ольгу. — Хватит сидеть в заточении, зая. Пора выводить тебя в свет! Шопинг! Прямо сейчас!

Ольга замерла, чашка застыла на полпути к губам. Внутри всё сжалось, будто сжатая пружина давнего, въевшегося страха.

— Лиз, я не знаю… — голос прозвучал неуверенно, едва слышно.

— Что «не знаю»? — Лиза театрально закатила глаза. — Оль, ты уже две недели торчишь тут, как Рапунцель в башне. Понимаю, тут безопасно, уютно… Но жизнь-то идёт! Давай, собирайся!

Ольга опустила взгляд на свои руки. Да, здесь было безопасно. Эти стены, этот дом, Андрей… А там — толпа, чужие взгляды, городская суета. И где-то там — Михаил, который, возможно, всё ещё ищет её след.

Но в тот же миг перед глазами возникло мамино лицо — усталое, тревожное. Сколько прошло с их последнего разговора? Две недели? Ольга писала короткие сообщения, но они не могли заменить живого общения. Какими бы ни были их разногласия, это всё равно была её мама. Единственный родной человек, который у неё остался.

— Я… — Ольга подняла глаза, сначала встретившись взглядом с Лизой, затем с Андреем. — Я поеду. Но мне нужно заехать к маме. Давно её не видела.

— Вот это дух! — Лиза торжествующе вскинула кулак. — Так и надо! Значит, план: шопинг, потом мама.

Андрей нахмурился, пальцы чуть крепче сжали чашку.

— Оля, ты уверена? Может, я всё-таки поеду с вами?

— У тебя дела, — мягко возразила она. — А я справлюсь. Мы с Лизой будем вместе, а ты… — она задумалась на мгновение, — можешь забрать меня вечером? Часам к семи?

Андрей не спешил отвечать. Взгляд его скользил по её лицу, будто пытался прочесть то, что осталось невысказанным. Наконец, медленно, словно взвешивая каждое движение, кивнул:

— Хорошо. В семь я буду у твоей мамы. Только… — его пальцы осторожно сжали её руку, — будь осторожна. И если что-то пойдёт не так…

— Я позвоню, — перебила Ольга, крепче сжимая его ладонь. — Обещаю.

— Ну всё, хватит нежностей! — Лиза резко вскочила, нарушая трепетную паузу. — Пошли, Оль, собирайся! У нас грандиозные планы!

Торговый центр распахнул перед ними свои двери — ослепительный, шумный, переполненный жизнью. Яркие блики витрин, лёгкая мелодия фоновой музыки, пёстрая толпа, скользящая между магазинами… Ольга невольно втянула голову в плечи: после двух недель тишины и уединения этот водоворот звуков и красок накрывал, как штормовая волна.

— Эй, дыши, — Лиза легонько толкнула её локтем, — всё нормально. Я рядом.

Ольга кивнула, заставляя себя расправить напряжённые плечи. Постепенно тревога отступала: взгляд цеплялся за красочные витрины, за манекены в изысканных нарядах, за манящий аромат свежесваренного кофе из ближайшей кофейни.

Они остановились у входа в небольшой бутик. Лиза внимательно разглядывала платье на манекене — короткое, чёрное, с глубоким вырезом.

— Вот это тебе бы пошло, — задумчиво протянула она.

— Слишком откровенно, — покачала головой Ольга.

— Именно поэтому и пошло бы, — Лиза повернулась к ней, и в её глазах вспыхнули озорные искорки. — Кстати… я вижу, вы с Андреем… ну… вместе. У вас уже… это… было?

Ольга почувствовала, как щёки вспыхнули огнём.

— Лиз!

— Что «Лиз»? — подруга изобразила невинное удивление. — Мы же взрослые люди, можем обсудить взрослые темы. Ну так что?

Ольга отвела взгляд, нервно теребя край сумки. Воспоминание о том утре в ванной всплыло с болезненной ясностью — как она замерла, как всё испортила…

— Почти было, — тихо призналась она. — Но я… сорвалась. Воспоминания накрыли, и я всё испортила.

Лиза замерла — и в тот же миг жёсткие черты её лица смягчились, словно подтаял лёд.

— Оль…

— Он был таким понимающим, — продолжала Ольга, не поднимая глаз. — Не злился, не обижался. Просто был рядом. Но я всё равно чувствую себя… сломанной.

— Эй! — Лиза резко развернула её к себе, твёрдо взяв за плечи. — Ты не сломанная. Ты — исцеляющаяся. Это совершенно разные вещи. И знаешь что? — в её взгляде зажёгся тот самый решительный огонь, знакомый Ольге с детства. — Так дело не пойдёт. Надо исправлять ситуацию.