Ольга, всё ещё смеясь, позволила подруге стащить себя с дивана. Спустя минуту обе уже дурачились, пытаясь воспроизвести смешные па давно забытого школьного вальса. Они спотыкались о коробки, хохотали всё громче и искреннее. На какое-то мгновение Ольга полностью растворилась в моменте: исчезли страхи и тревоги, остались лишь этот нелепый танец, звонкий смех Лизы и тёплая волна ностальгии.
Музыка смолкла. Подруги повалились обратно на диван, запыхавшиеся, раскрасневшиеся, с сияющими глазами.
— Ох, как же я соскучилась по этому, — выдохнула Лиза, откидываясь на спинку дивана.
— Я тоже, — тихо призналась Ольга, и в этих словах была чистая, незамутнённая правда.
Лиза потянулась за бокалом, сделала большой глоток и вдруг резко щёлкнула пальцами, словно только сейчас вспомнила нечто важное.
— Ой, чуть не забыла совсем! — она поставила бокал, и её лицо на миг утратило беззаботное выражение, сменившись более серьёзным, хотя в глазах ещё плясали весёлые искорки. — Мои юристы покопались в делах по твоему разводу. Нашли какие-то документы, фирмы… Честно говоря, я ничего не поняла в их разговорах про реестры и учредителей. Сказали, что скоро сами свяжутся с тобой и всё объяснят.
Весёлая улыбка медленно растаяла с лица Ольги. Воздух в комнате, ещё минуту назад звеневший от смеха, словно сгустился, наполнившись незримой тревогой.
— Документы? — тихо переспросила она, чувствуя, как внутри зарождается беспокойство. — Какие именно? И что за фирмы?
— Да я и сама толком не в курсе, зая, — Лиза развела руками с обезоруживающей искренностью. — Какие‑то бумаги, связанные с Михаилом. Может, активы, а может, что‑то ещё. Юристы сказали дело важное, но разбираться будут напрямую с тобой. А для меня вся эта юридическая кухня, как китайская грамота, честно говоря.
Ольга медленно кивнула, чувствуя, как внутри шевельнулась тревожная зыбь, неясная, пока ещё едва ощутимая. Что ещё мог скрывать Михаил? Но Лиза уже вновь подняла бокал, одарив подругу тёплой улыбкой:
— Не накручивай себя раньше времени. Позвонят, разберёшься. А сейчас давай лучше о платье! Я тут видела один вариант, кружевной, с открытой спиной…
Ольга глубоко выдохнула, усилием воли отпуская нарастающее беспокойство. Лиза права: паниковать преждевременно бессмысленно. Нужно просто дождаться звонка.
Они продолжили беседу, и Ольга изо всех сил старалась сосредоточиться на сияющей радости подруги, на ярких деталях предстоящей свадьбы. Но где-то на задворках сознания упорно билась одна и та же мысль: «Какие документы? Почему юристы придают им такое значение?»
Когда Лиза наконец собралась уходить, крепко обняв подругу на прощание и ещё раз напомнив о субботней помолвке, Ольга осталась одна в тихой квартире. Она аккуратно убрала бокалы, закрыла окно и взяла в руки телефон.
Нужно предупредить Андрея.
Она набрала сообщение:
«Готовься морально. В субботу идём на помолвку. Официальный дресс-код. Придётся сменить байкерскую кожу на костюм 😅»
Ответ прилетел почти мгновенно:«Погоди, ты мне предложение делаешь? Как мило 😏» Ольга фыркнула, не сдержав улыбки.«Дурак. Лиза выходит замуж, а мы идём на праздник. Так что ищи в шкафу что‑то приличное»
«У меня нет ничего приличного. Я байкер, помнишь?»
«Андрей, серьёзно???»
«Шучу. Костюм есть. Даже галстук найду где-нибудь»
«Где-нибудь? Может, ещё в гараже откопаешь между ключами?»
«Не исключаю. А ты во что нарядишься?»
«Увидишь»
«Интрига... Ладно. Но предупреждаю: если ты будешь выглядеть как в тот раз, я не ручаюсь за свои мысли...»
Ольга усмехнулась, вспоминая тот вечер у камина. Кружевное бельё, шёлковый халатик, его взгляд...
«В тот раз я была в халатике. Сейчас будет платье»
«Это не облегчает задачу»
«Потерпишь»
«Жестокая женщина:(»
Она устроилась на диване, укутавшись в мягкий плед, и ещё раз перечитала их переписку, каждую фразу, каждый намёк, таившие больше, чем просто слова.
«Спокойной ночи», — набрала Ольга.
«Спокойной ночи, красавица», — мгновенно пришёл ответ.
За окном уже раскинулась ночь, окутав город тишиной. Лишь изредка вдалеке раздавался шум проезжающей машины. Ольга закрыла глаза, и ласковая волна сна мягко унесла её в безмятежное забытье.
-
Суббота выдалась ясной и пронзительно холодной. Ольга проснулась на рассвете, когда на небосклоне ещё догорали последние звёзды. Она лежала, устремив взгляд в потолок, и ощущала, как внутри разрастается непривычное чувство — светлое, трепетное, полное радостного предвкушения.
Сегодня день помолвки Лизы. Первый по-настоящему светлый, по-настоящему счастливый день за долгие месяцы.
Она поднялась, приняла душ, бережно высушила волосы. Затем достала из шкафа платье, тёмно-синее, словно ночное небо, облегающее фигуру, с открытыми плечами и изящным разрезом до колена. Платье было куплено накануне. Мимолётная мысль о том, что Михаил непременно назвал бы его вульгарным, скользнула в сознании, но тут же растворилась. Его больше нет рядом. Его мнение больше не имеет веса.
Ольга надела платье, аккуратно застегнула молнию на спине. Ткань легла безупречно, подчеркнула линию талии, мягко обрисовала изгибы бёдер. Подойдя к зеркалу, она замерла.
Отражение смотрело на неё, и в нём она увидела не прежнюю, сломленную и испуганную женщину, что глядела на неё из зеркала месяц назад, а совершенно другую: прекрасную, обретшую внутреннее сияние.
Волосы были собраны в элегантный низкий пучок, несколько прядей непринуждённо выбились, обрамляя лицо. Лёгкий макияж — тушь, едва заметный блеск для губ, нежные румяна. Серьги, те самые, родительский подарок на выпускной.
«Я выгляжу красиво», — подумала она, и от этой простой мысли перехватило дыхание.
Сколько лет она запрещала себе такие мысли? Сколько лет Михаил убеждал её, что она «обычная», «ничем не примечательная», «просто приемлемая»?
А сейчас в зеркале отражалась красота, не кричащая, не модельная, но настоящая. Тихая, женственная, её собственная.
В этот момент дверь спальни приоткрылась, и в комнату вошёл Андрей.
Ольга обернулась, и замерла.
Он был в костюме. Не в привычной кожаной куртке и рваных джинсах, не в замасленной футболке. В строгом чёрном костюме, белоснежной рубашке. Волосы аккуратно уложены, лицо свежевыбрито, лишь лёгкая щетина на подбородке придавала облику едва уловимую брутальность. Но пальцы его беспомощно теребили концы галстука, так и оставшегося незавязанным.
Он выглядел… потрясающе. И немного растерянно.
— Ты…, — начала она, но слова застряли в горле.
Андрей усмехнулся, чуть смущённо:
— Не узнаёшь? Всё бы ничего, но этот проклятый галстук… Кажется, я так и не научился их завязывать, — в его голосе не было привычной уверенности, лишь что-то тихое, почти мальчишеское. Он повернулся к зеркалу, снова попытался справиться с галстуком, но пальцы, привыкшие к точной работе с металлом, словно не слушались его. — Мама всегда говорила, что научусь, когда вырасту. А потом…
— Дай я, — тихо произнесла Ольга, приближаясь.
Андрей без сопротивления опустил руки, позволяя ей взять шёлковые концы галстука. Ольга встала перед ним, и её пальцы, ловкие и нежные, привычно заскользили по ткани. Она ощущала на себе его взгляд, тёплый, сосредоточенный, будто он пытался прочесть в её движениях что-то большее.
— Спасибо, — прошептал он, когда она аккуратно поправила узел. Его ладони легли на её талию, мягко притянув ближе. — Теперь я выгляжу как надо?
— Ты выглядишь невероятно, — выдохнула Ольга, и в голосе её прозвучали восхищение и нежность. Она задержала ладони на его груди, ощущая под ними ровный, успокаивающий стук сердца. Затем, чуть понизив голос, добавила: — Ты так и не рассказывал, что с ними случилось… С родителями. Если, конечно, готов говорить.
Андрей замер. В его глазах на мгновение промелькнула тень, старая, выцветшая, но всё ещё живая. Он отвел взгляд к окну, за которым разливался холодный субботний рассвет.
