Обстановка была предельно простой: у стены примостился диван-кровать, рядом небольшой обеденный стол со стульями и узкий шкаф для одежды. В углу мерно гудел холодильник, наполняя пространство монотонным, почти убаюкивающим урчанием. На кухонной столешнице приютились старая микроволновка и электрический чайник.

Ольга неспешно обошла квартиру, не столько глазами, сколько душой ощупывая новое пространство. Здесь не было ничего, что принадлежало бы ей: ни одной купленной ею вещи, ни единой фотографии, хранящей отголоски прошлого. Лишь чистый лист, ждущий, чтобы на нём написали новую историю.

Она остановилась у окна, невольно обхватив себя за плечи. Двор внизу казался пустынным: качели на детской площадке тихо покачивались под порывами ветра, а скамейки поблёскивали от утренней росы. По тропинке неспешно шла старушка в платке, ведя на поводке маленькую рыжую собачку.

«Это моё пространство. Моё», — пронеслось у неё в голове.

Больше никто не будет указывать, где что должно стоять. Никто не бросит упрёк за пыль на полке или немытую чашку в раковине. Никто не заявит, что её книги занимают слишком много места или что цветы на подоконнике — это «мещанство».

Здесь она могла дышать полной грудью.

Ольга опустилась на диван, чувствуя, как напряжение постепенно покидает тело. Три недели прошло с тех пор, как она видела Михаила. Три недели тишины — ни звонков, ни сообщений, ни попыток выйти на контакт.

Адвокат Лизы сообщил, что Михаил саботирует развод: уклоняется от встреч, требует дополнительные экспертизы, подаёт встречные иски. Он тянул время, не позволяя процессу сдвинуться с мёртвой точки, но прямого контакта избегал.

«Может, он решил, что уже достаточно подпортил ей жизнь?»

Мысль казалась соблазнительной. Ольге хотелось верить, что Михаил успокоился, смирился, отпустил. Что блокировка карты, увольнение и затягивание развода — это предел его возможностей.

Но в самой глубине души, там, где невозможно было укрыться от правды, таилось незыблемое знание: Михаил не из тех, кто отступает. Не из тех, кто прощает. В его глазах она оставалась собственностью — вещью, дерзко покинувшей своё место. И он не остановится, пока либо не вернёт её, либо не сотрёт с лица земли.

Тишина вокруг лишь притворялась покоем — это было зловещее затишье перед бурей. Он выжидал в тени, скрупулёзно выстраивал план, готовил следующий удар.

Резкий звонок в дверь разорвал ход её мыслей.

Ольга вздрогнула, сердце пустилось в бешеный галоп. Замерев на диване, она напряжённо вслушивалась. Звонок повторился, теперь громче, настойчивее.

«Зачем я только подумала о нём?»

Руки предательски задрожали, когда она поднялась и медленно двинулась к двери. В голове вихрем пронеслись обрывки панических мыслей: «А если это он? Если сумел найти? Если…»

Прильнув к глазку, она разглядела силуэт за дверью.

На пороге стояла Лиза в яркой оранжевой куртке, с пакетами в руках и сияющей улыбкой. Волосы взъерошены ветром, на щеках румянец, подаренный холодным воздухом.

Ольга выдохнула, чувствуя, как напряжение покидает тело, и широко распахнула дверь.

— Лиз! Ты меня напугала.

— Привет, зая! — Лиза вихрем влетела в квартиру, едва дождавшись приглашения. Окинув помещение быстрым, цепким взглядом, она удивлённо присвистнула:

— Ого, да ты тут неплохо устроилась! Мило, уютно… Совсем не похоже на ту стерильную коробку, где ты жила с Михаилом.

Она прошествовала по комнате, легонько постучала ногтями по подоконнику, одобрительно кивнула в сторону липы за окном. Взгляд ненадолго задержался на диване.

— Миленький интерьер, — протянула она с привычной игривой ноткой в голосе. Обернулась к Ольге, лукаво приподняв бровь, — И диван, смотрю, удобный. Вы с Андреем уже… гм… проверили его на прочность?

В памяти тут же вспыхнуло воспоминание: всего пару часов назад, когда Андрей уже собирался уходить, он остановил её у этого самого дивана… Долгий прощальный поцелуй, который перерос в нечто большее...., в тихий, торопливый шёпот, приглушённые стоны в полумраке комнаты, ощущение прохладной обивки на обнажённой спине… Ольга почувствовала, как щёки заливает густой румянец.

— Лиз, ну перестань, — пробормотала она, поспешно отводя взгляд к пакетам, которые подруга водрузила на стол. Те отозвались тяжёлым звоном.

Лиза заливисто рассмеялась, явно довольная эффектом.

— Ладно-ладно, не буду тебя мучить… пока что, — она подошла к столу и развернулась к Ольге. В глазах сверкали не только озорные огоньки, но и искреннее возбуждение. — Ну, рассказывай, как новая жизнь?

Ольга, всё ещё борясь с румянцем, закрыла дверь и повернулась к подруге.

— Налаживается, — призналась она с неожиданной для себя искренностью. — Работа есть, квартира своя… Странно, но хорошо.

— Вот и отлично! — Лиза с энтузиазмом потянулась к пакетам и извлекла бутылку вина и два бокала. — Тогда отмечаем! А у меня, кстати, тоже новости.

Ольга насторожилась:

— Какие?

Лиза протянула руку, и на безымянном пальце вспыхнуло тонкое кольцо с небольшим, но безупречно огранённым бриллиантом. Камень играл в свете, переливаясь всеми цветами радуги.

— Олег сделал предложение! — выпалила Лиза, и голос дрогнул от переполнявших её чувств. — Вчера вечером. Мы гуляли по набережной, и он вдруг опустился на одно колено прямо посреди моста, и…

Голос сорвался. Лиза смахнула слезу, смеясь и всхлипывая одновременно.

— В субботу помолвка. Ресторан за городом, всё по-серьёзному: официальный дресс-код, гости, шампанское. Вы с Андреем приглашены. И даже не думайте отказываться!

Ольга ахнула, и в этот миг все тревоги, страхи, мысли о Михаиле отступили куда-то далеко-далеко. Она бросилась к подруге и обняла её так крепко, что Лиза едва не задохнулась.

— Лиз! Поздравляю! Я так рада за тебя!

Они замерли в объятиях друг друга. Лиза всхлипнула, редкое для неё проявление чувств. Обычно она была ураганом, бурей, сгустком неукротимой энергии. Но сейчас, в объятиях подруги, она позволила себе просто быть счастливой девушкой, нашедшей свою любовь.

— Спасибо, зая, — прошептала Лиза, шмыгая носом. — Спасибо, что ты рядом. Всегда.

Они отстранились, и Ольга увидела в глазах подруги слёзы — светлые, искренние, полные радости.

— Пошли, открывай вино, — скомандовала Лиза, быстро вытирая щёки тыльной стороной ладони. — Будем праздновать. Как в старые добрые времена.

Они откупорили бутылку и устроились на диване. Вино оказалось терпким, с мягким согревающим послевкусием, разливавшимся по телу приятным теплом.

Лиза, как всегда, мгновенно задала настроение: уже через пять минут она щебетала без умолку, оживлённо жестикулируя так, что вино в бокале вздрагивало и плескалось.

Она увлечённо рассказывала о свадебном платье, ресторане и медовом месяце в Италии, щедро сдабривая каждую историю забавными подробностями и остроумными сарказмами. Ольга смеялась до слёз, забывая обо всём на свете.

— А самое главное! — Лиза вдруг вскочила с дивана, глаза её горели воодушевлением. — Я наконец нашла идеальную песню для нашего первого танца! Её обязательно надо послушать — это святое!

Быстрым движением она подключила телефон к колонке, которую предусмотрительно прихватила с собой. В комнате зазвучала лиричная, чуть наивная баллада из нулевых.

— Лиза, это же наша школьная песня! — изумлённо воскликнула Ольга.

— Точно! Идеально, правда? — не дожидаясь ответа, Лиза схватила подушку с дивана, прижала к груди, словно воображаемого партнёра, и закружилась по комнате. Она трогательно закатывала глаза и фальшиво напевала сопрано, вызывая новый приступ смеха.

Ольга наблюдала за этим весёлым безумием, и давно забытое ощущение лёгкости постепенно заполняло её изнутри. Вот она, настоящая Лиза: неугомонная, слегка безумная, способная устроить праздник даже в пустой квартире.

— Ну хватит мне одной изображать лебединую верность! — крикнула Лиза, протягивая руку. — Вставай, давай вспоминать молодость!