Фигуры на экране начали двигаться, демонстрируя различные боевые техники в замедленном режиме.

— План боя, даже самого спонтанного, должен следовать простой схеме. Первое — изучение противника. Вы должны за считанные секунды оценить его сильные и слабые стороны. Как он держит оружие? Предпочитает ли определенную сторону? Есть ли у него старые травмы, влияющие на движения?

Один из воинов на экране начал кружить вокруг другого, явно изучая соперника.

— Второе — выбор тактики. Атаковать в лоб? Изматывать защитой? Использовать обман? Решение должно быть принято мгновенно, но обдуманно. И здесь, хорошие мои, кроется первая ловушка для молодых ариев.

Керженский взмахнул пультом, и сражающиеся фигуры застыли.

— Самоконтроль! — он почти выкрикнул это слово. — Я видел множество молодых, самоуверенных дураков, которые, получив вторую-третью руну, начинали крушить все подряд! Они жгли энергию как пьяные купцы — деньги, не думая о последствиях. А потом удивлялись, почему проигрывают более слабым противникам!

По залу прокатился тихий шепот. Многие узнали в этом описании себя.

— Руны дают силу, но они же ее и забирают, — продолжил Керженский более спокойно. — Каждая активация — это расход вашей жизненной энергии. Да, она восстанавливается. Но не мгновенно! Воин, спаливший все силы в первые минуты боя, становится легкой добычей даже для ребенка с кинжалом.

Он повернулся к третьей команде, где сидел их лидер — трехрунник Муромский.

— Вы, молодой человек. Да-да, вы с тремя рунами на запястье и самодовольной физиономией. Встаньте!

Муромский поднялся, выпрямившись во весь свой немалый рост. Он был красив той грубой, мужественной красотой, которая так нравится женщинам — широкие плечи, узкие бедра, резкие черты лица.

— Покажите всем свою силу, — приказал Керженский. — Активируйте все три руны. На максимум!

Муромский нахмурился, но подчинился. Его запястье вспыхнуло золотым светом. Феху, Уруз, Турисаз — вспыхнули одновременно. Воздух вокруг него задрожал от выплеска силы. Несколько ближайших кадетов невольно отшатнулись.

— Впечатляет, — кивнул Керженский. — А теперь держите их активными. Все три. Не снижая интенсивности.

Прошла минута. Муромский стоял неподвижно, и его лоб покрывался мелкими бисеринками пота. Через две дыхание стало тяжелым и прерывисты. Через три начали дрожать пальцы.

— Достаточно? — прохрипел он на четвертой минуте.

— Нет, — холодно ответил Керженский. — Продолжайте.

Пятая минута. Муромский покачнулся. Золотое сияние рун начало мерцать, теряя яркость. Шестая — он упал на одно колено, хватая ртом воздух как выброшенная на берег рыба.

— Хватит, — разрешил Керженский. — Сядьте на свое место!

Руны погасли, и Муромский рухнул на лавку. Его била крупная дрожь, лицо посерело, а под глазами появились черные круги.

— Шесть минут, — констатировал наш лектор. — Шесть жалких минут полной активации — и трехрунный воин превращается в беспомощного мальчишку. А ведь в реальном бою вы будете не просто стоять! Вы будете двигаться, атаковать, защищаться, перемещаться в пространстве! Как думаете, на сколько вас хватит?

Молчание было красноречивым ответом.

— Запомните железное правило, — Керженский вернулся к трибуне. — Минимум силы для максимума результата! Зачем активировать все руны для убийства обычного человека? Зачем жечь Турисаз для перемещения на три метра? Зачем использовать Ансуз для подчинения слабовольного?

Он начал загибать пальцы.

— Изучайте свои руны. Знайте их возможности и ограничения. Феху — базовое усиление. Повышает физические параметры процентов на тридцать. Хватит для большинства противников. Уруз — регенерация и выносливость. Включайте только при серьезных ранениях или затяжных боях. Турисаз — сила и пространственные прыжки. Прыжки жрут энергию как бездонная бочка! Используйте только для решающего удара или бегства!

Зашелестела бумага — девушки начали конспектировать лекцию. Керженский это заметил.

— Записывать бесполезно, — усмехнулся он. — Это знание должно впитаться в кровь, в мышечную память. Вы должны чувствовать расход энергии так же ясно, как чувствуете боль от пореза!

Он повернулся экрану.

— Теперь о тактике. Бой с Тварями и бой с ариями — две большие разницы, как говорили наши далекие предки. Твари предсказуемы. Да, они сильны, быстры и смертоносны. Но следуют инстинктам и паттернам поведения, заложенным природой.

На доске появились изображения различных видов Тварей — от мелких скорпионоподобных до огромных химер размером с дом.

— Твари первого-третьего рангов атакуют прямолинейно. Видят добычу — бросаются. Их можно обмануть простым финтом, заставить врезаться в дерево или камень. Твари четвертого-шестого уже хитрее. Они выжидают, изучают противника и атакуют из засады. Но и у них есть слабости — они всегда целятся в жизненно важные органы. Зная это, можно предсказать траекторию атаки.

Керженский взмахнул пультом, и изображения сменились.

— Твари седьмого ранга и выше… Это уже не просто хищники. Это машины для убийства, отточенные тысячелетиями эволюции. Некоторые из них разумны — не как мы, но достаточно, чтобы строить ловушки, координировать атаки, даже использовать примитивное оружие.

Он повернулся к нам лицом, и я готов был поклясться, что в его глазах мелькнул страх.

— Но вернемся к тактике, — Керженский стряхнул с себя воспоминания. — При бое с Тварями помните: они сильнее людей. Всегда! Даже мелкая Тварь первого ранга может разорвать безрунника пополам. Поэтому — никаких силовых противостояний! Никакой траты рунной силы попусту! Скорость, ловкость и хитрость — вот ваше оружие.

Профессор начал демонстрировать движения — плавные, текучие, больше похожие на танец, чем на боевые приемы.

— Уклонение важнее блока. Зачем принимать удар когтей на меч, если можно просто не оказаться на их пути? Контратака важнее атаки. Пусть Тварь сама подставится под ваш клинок, увлекшись преследованием.

Внезапно Керженский замер и медленно повернулся к нам.

— А теперь самое важное. Бой с ариями. С такими же, как вы. С теми, кто сидит рядом с вами на соседних скамьях.

Атмосфера в зале мгновенно изменилась. Все понимали — это не теоретические выкладки. Это подготовка к реальным сражениям между командами.

— Человек непредсказуем, — голос Керженского прозвучал тише, заставляя нас напрягать слух. — Тварь атакует когтями — всегда. Человек может ударить мечом, кинжалом, голыми руками, плюнуть ядом, бросить песок в глаза. Тварь сражается до смерти. Человек может притвориться мертвым, сдаться, а потом ударить в спину.

Он прошелся вдоль рядов, заглядывая в лица.

— Вы думаете, что хорошо знаете своих товарищей? Чушь! В бою человек меняется. Тихоня становится берсерком. Храбрец — трусом. Друг — предателем. Я видел, как родные братья сражались друг с другом насмерть за лишнюю руну. Видел, как любовники вырывали друг другу глаза. Видел.

Остановился возле нашей команды.

— Вы, — он указал на меня. — Четырехрунник. Встаньте.

Я поднялся, ощущая на себе взгляды всего зала.

— Как вас зовут?

— Олег Псковский.

— Врете, — спокойно возразил Керженский. — Но не в этом дело. Вы лидер по силе в своей команде. Скажите, кого из товарищей вы убили бы первым, если бы пришлось?

Вопрос был как удар под дых. Я молчал, не в силах признаться, что убил бы самого слабого.

— Молчите? Правильно. Но жертву уже выбрали. Вижу по глазам. Убили бы самого слабого — меньше риска. Или самого сильного — убрать конкурента, пока есть шанс. Так?

Я продолжал молчать, но Керженский и не ждал ответа.

— Садитесь. И запомните все — в смертельном бою с человеком нет правил. Совсем! Плюйте в глаза, бейте в пах, кусайте, царапайте, вырывайте волосы и выдавливайте глаза, если это необходимо. Честь? Благородство? Оставьте эти сказки для древних сказителей. Выживает не самый честный, а самый хитрый.

Профессор вернулся к трибуне и на мгновение замолчал, собираясь с мыслями.