Тульский бросился в атаку. В его глазах не осталось ничего человеческого — только ярость и боль.

Через связь я ощущал панику Ростовского. Но он не сдавался и попытался контратаковать — нанес серию быстрых уколов, которые должны были заставить Тульского отступить. Но тот даже не стал защищаться. Просто принял удар на себя — лезвие скользнуло по ребрам, оставив глубокий порез — и продолжил атаку. Боль его не остановила. Ничто не могло остановить.

Их мечи скрестились снова, и парни замерли в силовом противостоянии. Лицом к лицу, глаза в глаза. Тульский давил всем весом, медленно опуская скрещенные клинки к горлу Ростовского.

Тульский резко отступил, разрывая клинч, Юрий подался вперед, и золотой клинок просвистел в миллиметре от его шеи. Затем последовал удар ногой — подсечка, идеально выверенная и молниеносная. Ростовский рухнул на спину, прямо в лужу крови.

Тульский навис над ним, занося меч для добивающего удара. В этот момент он был похож на демона из древних легенд — волосы слиплись от крови и пота, лицо исказила гримаса ярости, глаза горели безумным огнем. Золотое лезвие зависло над головой Ростовского как гильотина.

— Умри! — прорычал он и обрушил меч вниз.

Юрий перекатился в сторону за долю секунды до удара. Лезвие врезалось в каменный пол и высекло сноп искр. Но Тульский уже разворачивался для новой атаки. Его движения были жидкими, текучими — годы тренировок превратили технику в инстинкт.

Горизонтальный удар на уровне пояса заставил Юрия отпрыгнуть назад, прямо на труп другого кадета. Мертвая рука хрустнула под его ногой, и Ростовский пошатнулся, теряя равновесие.

Этого мгновения хватило. Тульский бросился вперед, активируя все руны одновременно. Золотое пламя окутало его тело, превращая в живой сгусток рунной энергии. Следующий удар был сокрушительным — диагональный, от левого плеча к правому бедру.

Ростовский едва успел подставить меч. Сила удара отбросила его на несколько метров назад. Он врезался спиной в стену, и из его горла вырвался сдавленный стон. Меч выпал из ослабевшей руки, звеня о камни.

Тульский шел к нему медленно, размеренно. По его лицу текли слезы, смешиваясь с кровью из многочисленных порезов. Но в глазах больше не было яростного безумия — только холодная, абсолютная решимость убить.

Но тут вмешались наставники.

Гдовский и наставник шестой команды материализовались за спиной Тульского, словно соткавшись из воздуха. Давление их объединенной ауры обрушилось на парней как молот на наковальню.

Эффект был мгновенным. И Тульский, и Ростовский выронили мечи, схватившись за головы. Ментальный удар был настолько силен, что его отголоски почувствовали даже мы — через связь с Юрием. Мне в голову словно воткнули раскаленную спицу.

— Довольно! — рявкнул Гдовский, хватая Ростовского за шиворот. — Бой окончен!

Наставник шестой команды подхватил Тульского под руки. Тот попытался вырваться, но новая волна ментального давления заставила его согнуться пополам. Из носа и ушей потекла кровь.

Они потащили парней прочь друг от друга. Но перед тем как потерять сознание от ментальной атаки наставников, Тульский успел прохрипеть, глядя прямо в глаза Ростовскому:

— Ты — покойник!

И я почувствовал страх, мгновенно затопивший сознание Юрия.