Воевода повел нас внутрь башни. Мы поднялись по широкой лестнице и оказались в просторном трапезном зале. Пахло пылью, человеческой кровью и Тварями. Запах был сильный — сладковатый, с нотками гнили. Не спутать ни с чем.

Большую часть зала занимали клетки. Двенадцать одинаковых цилиндрических конструкций из прутьев толщиной в палец и диаметром около пяти метров. В каждой клетке сидела Тварь. Все они были совершенно разные, но чувство омерзения вызывали одинаковое.

Твари не двигались и были похожи на чучела, созданные безумным художником-таксидермистом. Казалось, что они спали. Или находились в оцепенении.

Воевода остановился в центре зала и развернулся к нам лицом.

— Командиры, — его голос отражался от каменных сводов, — пришло время доказать, что вы достойны вести за собой людей. Что можете принимать тяжелые решения. Что готовы рисковать собой ради своей команды. Что не боитесь смерти.

Он оглядел нас и в задумчивости провел пальцами по шраму на лице.

— Каждому из вас предстоит войти в клетку с Тварью, — продолжил он. — Сразиться с ней. Один на один. Без поддержки. Без помощи. Без страховки. Если кто-то из вас погибнет, его место займет заместитель. Если заместителя постигнет такая же участь, команда будет расформирована, а кадеты распределены по прочим командам. Помните об этом! Удачи, арии!

Я украдкой взглянул на парней. Кто-то выглядел испуганным, кто-то — решительным, а кто-то — равнодушным. Но все понимали — отказаться невозможно. Не сейчас. Не на Играх Ариев.

— Твоя, — хмуро сказал Гдовский, появившись рядом с одной из клеток.

В ней меня ждала Тварь, очень похожая на гигантского богомола. С той лишь разницей, что она была красноглаза и иссиня-черна.

А еще у нее был как минимум четвертый или пятый ранг, я это чувствовал. Тварь была не просто опасной — она была смертоносной. И мне предстояло оказаться с ней в одной клетке.

Я с трудом сглотнул. Сжал пальцы в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль отрезвляла и не давала поддаться панике. Медленно подошел к указанной мне клетке, и наставник поднял узкий сегмент решетки. Я шагнул внутрь. Решетка за моей спиной опустилась с оглушающим лязгом.

Тварь подняла голову, и ее глаза вспыхнули ярким алым светом.

Клетка захлопнулась за моей спиной с оглушительным лязгом, отрезав путь к отступлению. Звук металла, ударившегося о металл, эхом отразился от каменных стен зала и завибрировал в груди.

Пространство внутри клетки казалось тесным, будто решетка сжималась, неумолимо приближая меня к чудовищу. Свет факелов причудливо играл на глянцевом, иссиня-черном панцире Твари, отчего она казалась рукотворным механизмом.

Тварь была высокой — примерно с меня ростом и напоминала гигантское насекомое. Вытянутое и тонкое, хрупкое на вид туловище, покрытое панцирем с фиолетовым отливом. Две пары передних конечностей с острыми, как бритва краями сложены в молитвенном жесте — явно ее главное оружие. Несоразмерно длинные и мощные ноги, созданные для молниеносных прыжков и стремительных рывков. И голова — небольшая, треугольная, сидящая на тонкой, изогнутой шее.

Алые фасеточные глаза внимательно наблюдали за мной, а пара зазубренных жвал непрерывно двигались, словно Тварь уже предвкушала трапезу.

Богомол. Тварь напоминала гигантского инопланетного богомола, только лишенного той хрупкости и изящности, которые есть в земных насекомых. Она была воплощением чужеродности, неправильности и противоестественности.

Я чувствовал ее ранг — пятый, возможно даже выше. Никогда раньше я не сталкивался с такой мощной Рунной Силой, исходящей от Твари. Она обволакивала существо тонким, едва заметным неоновым маревом, похожим на то, которое окружало Рунных воинов во время активации Рун.

Мы застыли друг напротив друга, разделенные несколькими метрами пространства клетки. Я медленно поднял меч и активировал Руны на запястье. Феху и Уруз привычно отозвались теплым золотистым сиянием, растекающимся по венам и наполняющим каждую клетку тела.

Тварь должна была немедленно прыгнуть, атаковать, но вместо этого она склонила голову набок, точно так же, как иногда делают люди, когда внимательно рассматривают собеседника, находящегося перед ними.

Жвала щелкнули несколько раз, и мне показалось, что в этих движениях есть какой-то ритм, какая-то закономерность. Будто она что-то пыталась мне сказать.

Абсурд. Чистый абсурд. Твари не разговаривают. Они убивают.

Я сделал шаг вперед, и Тварь отреагировала — выпрямилась и расправила передние конечности, готовясь к атаке. В ее позе читались настороженность и угроза. Она оценивала меня так же, как я оценивал ее.

— Давай, — прошептал я, крепче сжимая рукоять меча.

И Тварь прыгнула.

Мир словно замедлился. Я видел, как массивное тело отрывается от каменного пола, как раздвигаются суставчатые лапы, как раскрываются жвала, как вспыхивают алым светом фасеточные глаза. Все это заняло считанные мгновения, но в моем восприятии растянулось, словно кадры замедленной съемки.

Две руны на моем запястье полыхнули таким ярким светом, что, казалось, прожгут запястье насквозь. Феху и Уруз влили в меня свою силу, наполнили каждую мышцу, каждый нерв, каждую клетку. Сердце, секунду назад неровно колотившееся от страха, теперь билось размеренно, четко отстукивая ритм.

Я ушел с линии атаки перекатом, ощущая, как камни врезаются в плечо и спину. Острые края передней лапы Твари рассекли воздух над моей головой с тихим, зловещим свистом, а зазубренная нога уперлась в пол в считанных сантиметрах от лица.

Вскочив на ноги одним плавным движением, я развернулся и рубанул мечом, целясь в тонкую шею чудовища. Тварь извернулась с такой невероятной грацией, что на мгновение я залюбовался этим движением — текучим, змеиным, невозможным для существа с жестким панцирем. Горящее золотом лезвие меча ударило по гладкой броне туловища, не оставив даже царапины.

В ответ Тварь молниеносно выбросила вперед одну из передних конечностей. Я едва успел выставить меч, блокируя удар. Сталь встретилась с хитином, и от точки соприкосновения брызнул сноп искр, как от удара кремня о кресало. Звук был оглушительным — звонкий, металлический лязг, эхом отразившийся от стен зала.

Сила удара заставила меня отступить на шаг. Запястье пронзила острая боль — даже с двумя Рунами блокировать его было непросто. Тварь атаковала снова, не давая мне опомниться, нанося удар за ударом с такой скоростью, что движения передних лап размылись и потеряли четкость.

Я уходил от ее атак, блокировал, парировал, но постоянно оставался в глухой защите. Тело двигалось само, повинуясь какому-то древнему, инстинктивному знанию, вложенному в меня Рунами. Я чувствовал, как пот стекает по спине, как горят напряженные мышцы, как саднят неглубокие раны.

Во рту появился металлический привкус крови — я прикусил губу, когда уходил от очередного выпада. В ноздри бил уже знакомый запах Твари и какой-то странной, маслянистой жидкости, сочащейся из ее сочленений. В ушах гулко отдавался шум собственного дыхания. Вкупе с огромной дозой адреналина все это сливалось в единый поток ощущений, неповторимых и острых.

Тварь не боялась моего клинка, она пыталась достать меня всеми возможными способами, и если бы не ограниченное пространство клетки, уже давно бы это сделала.

С каждой секундой боя я все отчетливее понимал, что проигрываю. Мои удары, даже усиленные Рунами, лишь отбивали выпады Твари, не нанося ей видимого вреда. Ее же атаки становились все точнее, все опаснее. Она изучала меня, приноравливалась к моей тактике и находила слабые места. Мне даже казалось, что Тварь играет со мной, намеренно затягивая со смертельным ударом.

Улучив момент, я попытался использовать вновь обретенные способности — способность к пространственному перемещению. Мир вокруг смазался, как размытая акварель, желудок сжался в тугой комок, и я оказался за спиной Твари. На долю секунды я поверил, что это сработало, что я застал ее врасплох, но Тварь развернулась с невероятной скоростью, словно ожидала именно такого маневра.