— Или ногу! — сказал я, — помню ты принесла нам от горгульи, когда мы от чёрных удирали. От горгульи же? Или от кого?

— Да не важно, — махнула рукой Алиса, — суть в том, что я не неженка в плане убийства и расчленёнки, понимаешь?

— Понимаю, — кивнул я, пока что не понимая куда она клонит.

— Вот, и даже не смотря на это, ты меня в последнее время… как бы это сказать… немного пугаешь! — выдохнула наконец Алиса.

— Пугаю? — удивился я, — ты меня боишься?

— Да нет, — покачала она головой, подбирая слова, — я знаю, что мне ты ничего плохого не сделаешь. Меня пугает… твоя сила, что ли. Или даже не сила, а то, с какой лёгкостью и в каких количествах ты стал убивать людей. Я понимаю, что они это заслужили, — быстро сказала Алиса, увидев, что я собираюсь возразить, — и дело тут не в них, дело в тебе.

— Считаешь что я слетаю с катушек? — спросил я серьёзно.

— Нет, я такого не говорила! — тут же сказала Алиса, — но я тебя просто… не узнаю! Ты стал другим и чем дальше, тем больше меняешься. Мне вот кажется, что даже с момента нашего ухода из Сокольников ты стал жёстче.

— Жёстче… — задумчиво повторил я, — теперь я жёсткий шаман!

— А это плохо или хорошо? — спросил я.

— Не знаю, — пожала плечами Алиса, — возможно ни то и ни другое. Это просто есть и всё.

— Ну да, я стал сильнее, это очевидно. А раз у меня есть сила, то значит, я могу её применять. Если бы я прошёл мимо и не помог, к примеру, этим мусорщикам, то был бы со своей силой как собака на сене. Ни себе ни людям. Я и сам, честно говоря, время от времени не рад, что эти силы у меня есть. Не рад как раз потому, что постоянно приходится их использовать. Но если бы я этого не делал, то и вы сейчас сидели бы под горой льда. И дети внутри Карачуна так и плавали бы в колбах. Я пользуюсь своими возможностями на полную катушку, потому что всегда есть повод их применить. Я был бы рад, если бы таких поводов не было, но они постоянно появляются всё новые и новые… такова жизнь! — развёл я руками.

— Да нет, я же не осуждаю! Это, наоборот, очень круто всё! Я бы и сама не отказалась прокачаться… да вот хоть те же молнии из глаз научиться пускать. Дело не в этом. Просто ты меняешься, и я не успеваю к этому привыкнуть, — сказала Алиса.

— Да я и сам не успеваю, — усмехнулся я, — времени на это просто не хватает.

— А так-то, конечно, здорово что у меня такой друг! Любой девочке понравится, когда рядом мужчина, который может порвать всех и каждого… — сказала Алиса и задумалась на секунду, — я ведь помню, что ты меня закрыл от огня. Не раздумывая бросился! Если бы не ты, ещё неизвестно чем бы всё закончилось. Меня убить не так-то просто, но ведь возможно же!

— У меня ведь защита была, я знал, что она сработает, — сказал я.

— Ну да, конечно, — спокойно сказала Алиса, — как будто ты без защиты никогда в пекло не лез ради меня. Не, я не претендую, но немного завидую Рите, если честно.

Я даже остановился.

— Какой-то странный разговор у нас получается, — сказал я, слегка удивлённо, — тебя я знаю намного дольше Риты, но ведь ты никогда не рассматривала меня как пару.

— Да и сейчас не рассматриваю! — отмахнулась легкомысленно Алиса, желая смять этот неожиданно ставший неловким разговор, — я же фурия, ты что, забыл? Фурия не может ни с кем! Да и не нужно мне это. Дружбы с тобой мне достаточно, не бери в голову, это я так, поделилась соображениями просто.

— Знаешь что, — сказал я улыбнувшись, — если я становлюсь жёстче, то ты, наоборот, как будто размякла! И, поверь, мне это не кажется. Ты стала более… человечной что ли?

— Всё логично! — сказала Алиса, — ты стал жёстче, я мягче, получается что баланс в нашем дуэте соблюдём. В среднем мы остались такими же как и были!

— Ну, если с этой стороны посмотреть… что ты как бы невольно компенсируешь мою жёсткость… может быть это и не лишено смысла! — сказал я.

— Да я пошутила же! — удивлённо посмотрела на меня Алиса.

— А я нет! На самом деле мысль интересная! Что-то в этом есть! — сказал я.

Мы некоторое время шли молча, и неожиданно у Алисы из глаз посыпались алые искры.

— Ты видел! Ты видел! — закричала, схватив меня за рукав Алиса, — у меня получилось!

Оказывается она и на ходу продолжала пытаться пустить из глаз молнии.

— Пока ещё не получилось, — сказал я, — лучше чем было, но этим ты никого не остановишь, а мне ты тогда прям от души вжарила! Нужно ещё поработать.

— Этим и занимаюсь! — радостно сказала Алиса, которую моё скептическое замечание ничуть не расстроило. Она почувствовала прогресс и верила в то, что сможет развить навык.

Мы шли дальше и теперь я видел как Алиса таращит глаза и пытается исторгнуть из них молнии. Я слегка толкнул её плечом в плечо, она от неожиданности едва не оступилась, резко взглянула на меня и маленькие молнии таки вылетели в мою сторону. Их, естественно, приняла на себя защита.

— О, стрельнула глазами в прямом смысле этого слова! — рассмеялся я.

— Да, почему-то когда ты меня касаешься, лучше получается, — сказала Алиса.

— Это совокупность факторов, — сказал я, — ты стараешься это сделать, а я лёгким толчком снимаю зажим, отвлекаю тебя, избавляю от контроля и рефлекторно у тебя получается сделать то, что нужно.

— Да? — заинтересовалась Алиса, — ну-ка, толкни меня ещё разок!

— Сейчас бессмысленно, ты же ждёшь этого, — возразил я, — это должно происходить неожиданно.

— Ладно, — сказала Алиса, — разрешаю тебе ещё попробовать попозже.

— Хорошо! — усмехнулся я.

Мы шли, я видел что Алиса снова таращит глаза и понимал что она ждёт когда я её толкну. А я, естественно, этого делать не собирался, пока она на стрёме.

— Стой! — вдруг сказала Алиса, останавливаясь…

— Что случилось? — спросил я.

— Погоди! — подняла она указательный палец в воздух и потрясла им, закатив при этом глаза.

Я подождал немного и не выдержал:

— Что?

— Точно! — обрадовалась Алиса, — сегодня же пятница тринадцатое!

— Откуда ты знаешь? Я вот вообще в датах потерялся, — сказал я.

— Антон ведёт у нас и календарь и время отмечает. Он нашёл на складе часы, вычислил какой был день… это случилось до того, как нас замуровали. В общем, там у нас календарь висит, где числа отмечаются. И время тоже два раза в сутки отбивают. Тоха же нашёл на складе колокол такой, говорят как корабельный…

— Склянка? — вставил я.

— Какая склянка? — удивилась Алиса, — говорю же, колокол такой… не очень большой, но звонкий! В полночь бьют один раз, в полдень два раза. Отмечают время! Ну, вернее, сам Антон обычно и бьёт.

— Да? — удивился я, — что-то я не помню такого, а я ведь должен был услышать, пока был в кармане.

— Не было? — задумалась Алиса, — ну, может ты проспал, или из-за всей этой суеты которая началась после нашего освобождения, Антон забыл время отбивать. Но дату я точно посчитала, сегодня пятница, тринадцатое августа.

— И что это означает? — удивился я.

— Да ничего, просто прикольно! — сказала Алиса, — просто вроде как максимально несчастливое число!

— Да ерунда это всё, — сказал я, — ты вообще знаешь откуда пошла эта ерунда с тринадцатым? Это европейские религиозные войны. Тринадцатого вроде гугенотов в Париже резать начали, поэтому для них это чёрная дата. Потом они когда массово в Америку переселились, притащили это суеверие с собой. А из Америки уже и по всему миру разошлось. Главное что почти никто уже толком не помнит, почему именно тринадцатое, а от числа шарахаются.

— А выражение «чёртова дюжина» появилось раньше или позже? — спросила Алиса.

— Не знаю, — задумался я, — я даже не знаю есть ли оно в других языках!

— Может они специально их, этих, как их, резать начали тринадцатого, — сказала Алиса, — потому что тринадцать плохое число!

— Возможно, — сказал я, — но теперь мы уже этого не узнаем. Времена изменились и теперь не погуглишь если что непонятно. Шут с ней, с пятницей!