— Зачем? — удивился Петя.

— Затем, что сам вас потерял и надеялся, что я смогу отыскать, и тогда он снова получит возможность добраться до конвоя. А ему этот груз очень нужен! — сказал я.

— Это понятно, раз целую войну устроили ради этих машин! — покачал головой Петя.

— Он ещё и шантаж против меня использовал, но этот рычаг мы сломали. Так что давить на меня у него не получилось, — сказал я, — да и с самого начала это была дурацкая идея.

— И что теперь? — спросил Петя.

— Пока не решил, — сказал я, — но спускать это дело на тормозах нельзя. Они не отстанут! Честно говоря, подумываю, чтобы вернуться к ним и всё-таки убить главного. В первый раз у меня не получилось, нужно придумать другой подход.

— А ты времени даром не терял! — сказал Петя с улыбкой.

— Да честно говоря, уже, хочется и даром его потерять, но всё время что-то случается, — сказал я, — что-то я умотался.

— Весь в делах, весь в делах! — раздался сзади голос Амины, которая всё слышала. Да мы, вообще-то, и не шептались с Петей, все слышали наш разговор.

Но отвечать ей я не стал.

— Пришли! — сказала Снежана, идущая с сыном впереди.

Мы вошли в зал с колбами, большинство из которых сейчас были пусты. В них не было ни детей, ни жидкости. Но некоторые были полными, и когда мы их увидели, желание шутить у всех разом пропало.

Я всё думал, как же Снежана извлекает детей из этих колб. Сейчас я смог это увидеть, но, честно говоря, понятнее не стало.

Она закрывала глаза, клала на поверхность руки и начинала шевелить губами. Процесс имел магическое происхождение, посему никаких рычагов, кнопок, ручек предусмотрено не было.

После произведённых манипуляций жидкость в колбе начинала убывать, когда она доходила до середины, прозрачная стенка медленно раскрывалась по мере снижения уровня раствора. В какой-то момент можно было просунуть внутрь руки и вытащить ребёнка.

Когда тела внутри уже не было, жидкость продолжала сливаться дальше, а вот стена «зарастала» обратно.

Смотреть на это было тяжело. Чёрное, как будто обугленное детское тело. Но не окостеневшее, а мягкое… видимо, это влияние раствора, в котором оно находилось.

Двое из присутствующих не смогли на всё это смотреть и ушли в карман. Это сам Петя и, к моему удивлению, Алиса. Я видел, что у неё на глаза навернулись слёзы, она постаралась это скрыть и, не пускаясь в объяснения, нырнула за Петей в карман. Обратно они выставили палку, чтобы мы могли войти, если понадобится.

А вот сын Снежаны остался. Может быть, он просто всё это уже видел, поэтому не был так сильно впечатлён. А может быть, детская психика вообще по-другому работает и иногда нормальные вещи ребёнок воспринимает как кошмар, а что-то по-настоящему страшное может наблюдать совершенно спокойно. Наверное, просто не хватает жизненного опыта, чтобы осмыслить весь ужас произошедшего.

Топор стоял, сдвинув брови и замерев, как каменное изваяние.

Амина была по-деловому спокойна. Опыт!

Снежана извлекла мальчика лет пяти и аккуратно положила его на пол. Амина кивнула, присела рядом, просунула ладонь ребёнку под затылок и замерла. Казалось, что ничего не происходит, все уже даже начали думать, что не вышло, когда малыш вдруг шевельнул ножкой.

Я тут же спохватился и, взявшись за палку, заглянул в карман за сумкой.

— Ну как там? — спросил дежуривший у входа Петя.

— Вроде нормально, но пока ещё рано говорить, — сказал я, и, забрав сумку, вынырнул обратно.

За прошедшие несколько секунд ребёнок уже начал шевелить всеми конечностями. На сгибах принялась отваливаться чёрная корка, под которой белела вполне себе здоровая кожа. Хотя, возможно, здоровой она становилась прямо сейчас.

Я достал спальник и подошёл к Амине. Она кивнула, показала, куда нужно его постелить, и уложила сверху ребёнка.

— Доставай следующего, — повернулась она к Снежане.

Та многое повидала на своём веку, но такого даже помыслить не могла. Для большинства людей, даже плотно взаимодействующих с магией, смерть, это смерть. Обратной дороги оттуда нет! И когда они сталкиваются с обратным, то испытывают сильнейший шок.

Далеко ходить не нужно, подобный шок я сам испытал совсем недавно, когда понял, что Снегурочка умерла напрасно.

— Они, первое время, ничего не будут помнить о своём прошлом, — сказал я, вспомнив про этот эффект воскрешения.

— Учитывая их возраст и то, сколько они времени были мертвы, я могу предположить, что для них вообще жизнь начнётся с чистого листа, — сказала Амина, — по крайней мере, для самых маленьких.

— Возможно, для них так будет даже лучше, — едва слышно сказала Снежана, — у них ведь никого не осталось. У них, у всех!

— Хочется здесь всё разнести! — медленно проговорил Топор.

— Не нужно, — сказал я, — теперь это место будет для этих детей домом.

— Да? — удивился Топор.

Да и все остальные тоже посмотрели на меня удивлённо.

— Да! — сказал я, — я позже всё расскажу. А то кто-то что-то знает, кто-то что-то слышал, я не хочу по сто раз про одно и то же повторять. Вечером все соберёмся в кармане и обсудим сложившуюся ситуацию. Она не плохая, но всё равно ещё требуются усилия для того, чтобы окончательно со всем разобраться.

Мы разложили спальники в два слоя на полу и стали укладывать воскрешённых детей на них рядком, укрывая сверху.

Большинство были маленькими, видимо, возраст и сила организма тоже играли роль для выживания в этих колбах.

Процесс наладился, и Снежана с Аминой работали технично и быстро, оживляя детей как на конвейере.

Ещё после первого воскрешения, я тронул Амину своим щупальцем и подзаправил маной. Она благодарно скосила на меня глаза, но ничего не сказала. И потом я также её периодически подпитывал, чтобы она ни в чём не нуждалась.

Управились даже быстрее, чем я рассчитывал. Сбоев не произошло, воскресить удалось всех. Впрочем, я в Амине не особо сомневался.

Потом таскали только оклемавшихся и ничего не понимающих детей в карман, в тёплый кузов фуры. Там в основном остались только маленькие, те кто постарше, сидели на диванах в нашей комнате отдыха и только иногда отходили за шкафы, чтобы померить принесённую им одежду.

Постепенно одеть удалось всех, даже маленьких. С обувью было хуже, но тапочек хватало на всех.

— Ничего, что ваш склад пришлось заметно так обобрать? — спросил я у Маши.

— Он не наш, — удивилась та моим словам, — он общий! Это вообще твоя идея была забрать всё это с собой. К тому же это ведь дети! Неужели мы для них будем жалеть барахло, которое на стеллажах пылится? Я думаю, для этого мы всё и загрузили в карман, чтобы использовать. Вот сейчас, как раз и используем. И, по-моему, очень эффективно!

— И не поспоришь! — улыбнулся я, — да, за последнее время я немного отвык от кармана. Перестал чувствовать себя частью нашего коллектива. Мир такой опасный и быстрый, что приходится постоянно перестраиваться, чтобы выжить. Я уже успел сколотить вокруг себя ещё одну компанию. Надеюсь, что все подружатся!

— Да там же половина наших! Раз они нашли общий язык с новенькими, то и мы тоже найдём! — рассмеялась Маша.

Я запустил трансформацию Карачуна в Иггдрасиль, но понятия не имел, как именно она будет происходить. Поэтому прямо сейчас оставаться здесь мне казалось небезопасно. Да, понятно, что кристалл не должен причинить нам вред, но кто знает, как будет проходить трансформация, и не станем ли мы жертвой несчастного случая в результате неё?

Обдумав это как следует, я всё же решил поговорить с Петей и переместить вход в карман подальше от горы на первое время. А то вдруг он опять окажется замурован в толще чего-нибудь, из чего мы не сможем выбраться? Кристалл может не хотеть ничего плохого, а просто не поймёт, что замуровывает нас.

В общем, на мой взгляд, такой риск был неоправданным.

Когда мы шли сюда со Снежаной, я старался запоминать дорогу и вроде бы должен был найти выход. Как только мы с Петей объявили, что собираемся делать, Топор сказал: