Хоть кристалл любезно и поделился со мной схемой внутреннего устройства, однако запомнить её и уже тем более начать вот так с ходу ориентироваться оказалось не так-то просто. Мы несколько раз заходили в тупики, потом вроде бы «нащупали» верное направление, но снова заблудились.

Радикальные методы вроде прожигания себе сквозного прохода я больше не использовал, потому что теперь это был наш кристалл, наше будущее древо и наш центр притяжения для нормальных людей. Применять к нему силу рука не поднималась, хотя и выглядело здесь всё пока что по-прежнему.

Девочки уже сильно нервничали, им не терпелось увидеть своих детей, ведь больше для этого не было никаких препятствий. Ну, кроме запутанной системы внутренних переходов бывшего Карачуна, а теперь Иггдрасиля.

В итоге спуститься вниз у нас не получилось, и мы вылезли наверх, снова в ту полость, где происходила моя битва с энергетическим ядром Карачуна.

— Я не могу больше! — нервно сказала Юки, — это просто невозможно!

— Я очень хочу вас привести туда как можно быстрее, но сама видишь, какой здесь хаос творится. Это туловище не было предназначено для того, чтобы людям было удобно по нему перемещаться. Скоро всё изменится, но не за пять минут!

Юки ничего не ответила, а только взвилась стремительным вихрем вверх, по всей видимости, желая сделать облёт, но тут же вернулась.

— Тревога! — прокричала она, — огоньки летят! Сейчас взрывать будут!

— Чёрт! — я нервно заозирался, — Юки, подними меня наверх, быстро! Я смогу их остановить, но для этого нужен зрительный контакт. Я их из этой ямы просто не вижу!

Я не успел договорить, как Юки уже ухватила меня под мышки и потащила наверх. Ей было нелегко, но ведь на кону стояла жизнь детей, в такие моменты матери способны и не на такое!

Ещё находясь в полёте, я сразу же стал посылать в небо шарики плазмы и когда они достигали приличной высоты, взрывал их ярким салютом. А потом я увидел Феникса, он был уже на боевом курсе и похоже метился прямо в Карачуна.

Ага, как никогда вовремя! Так и хотелось сказать: где ж ты раньше был, родной?

Над ним, высоко в небе, парило ещё две точки. Наверняка это Жара и Сирин. Когда начались взрывы фейерверков, одна из точек камнем устремилась вниз, вторая, более яркая последовала за ней. Думаю, это Сирин бросилась останавливать Феникса.

Тот некоторое время не менял курс, и мне уже даже начало казаться, что он настолько отрешился от мира, готовясь умереть в очередной раз, что просто не реагирует на внешние раздражители.

Но потом всё же его линия полёта стала слегка изгибаться, как будто он медленно, но верно начал отворачивать в сторону.

Юки поставила меня на край возле дыры и исчезла, по всей видимости, отправилась за Снегурочкой.

Насколько я понял из разговора с Фениксом, когда он воспламеняется, то не всегда может остановить процесс. Иногда, если возгорание заходит слишком далеко, ему уже ничего не остаётся, кроме как взорваться. Насколько далеко он зашёл на этот раз, я не имел ни малейшего понятия. Но, поскольку он продолжал полыхать, наверное, достаточно далеко!

— А что если… — пробормотал я и, выпустив свои щупальца, дотянулся ими до Феникса.

Ману я откачал мгновенно, а вместе с ней погасло и пламя. Фенис вновь стал обычной серой птицей. Сделав небольшой круг, он принялся снижаться. Я собрался было вернуть ему обратно ману, раз опасность взрыва миновала, но решил повременить. Мало ли что?

Чтобы Феникс понимал, куда лететь, я продолжал взрывать в воздухе небольшие залпы салюта из плазмы. Две другие птицы летели сюда же. Одна абсолютно точно была Жара, полыхающую в небе птицу можно перепутать только с её мужем. Ну а вторая, как я и предполагал, Сирин. Да, Фая обычно так высоко и далеко не летает.

Юки вернулась со Снегурочкой.

— Что-то у меня нехорошие предчувствия, — глядя на приближающихся птиц, сказала Снегурочка.

— Да, проблемы буду, — сказал я, — прошлое никуда не делось. Но нужно с этим разобраться, и, возможно, чем раньше, тем лучше. А то такие неразорвавшиеся нарывы, если их оставить, могут лопнуть в самый неожиданный момент.

Девочки ничего не ответили, видимо, понимали мою правоту… да и свою вину тоже. То, что их дети были похищены, не оправдывало похищение ими чужих детей. Учитывая вспыльчивость Феникса, возвращать ему ману было, конечно, преждевременно.

Он сначала летел ко мне уверено, но потом, похоже, разглядел снегурочек и начал делать круги в воздухе, ожидая жену. Разумеется, он не испугался, но, увидев меня в такой компании, понял, что сейчас будут переговоры, и хотел, чтобы в предстоящем разговоре участвовали все.

Это было хорошо, потому что Жара может его притормозить, если что. И путь у него нет маны, но он всё равно крепкий парень, а насилия нам желательно постараться избежать.

Огненные птицы приземлились напротив меня, а Сирин чуть в стороне. Я видел, что она не хочет вставать рядом с ними, потому что от птиц исходила агрессия, а Сирин её не разделяла и не хотела выступать сейчас против меня. Но и рядом со мной пока что становиться не стала. Осталась стоять сбоку, как наблюдатель.

— Что происходит? — резко спросил Феникс.

— Тебя ничего не удивляет? — спросил я его, — тебе всё кажется само собой разумеющимся?

— Меня удивляет, что ты спокойно стоишь рядом с этими тварями! — крикнул Феникс.

— Мы так не договаривались! — вскинулась Юки.

— Стоп! — я схватил её рукой, — мы вообще никак не договаривались пока. А надо бы договориться.

— Феникс, постарайся обойтись без оскорблений, хотя бы до того момента, когда закончится наш разговор. Ты сейчас не понимаешь, что происходит, но если будешь вести себя также агрессивно, то и не поймёшь. А понять, поверь, в твоих интересах! — сказал я.

— Это мне решать! — выкрикнул Феникс.

— Милый! Давай выслушаем Алика. Наш опыт общения с ним пока что не принёс ничего плохого, наоборот, только хорошее! — сказала Жара, гладя мужа по плечу.

— И что же хорошего он нам принёс? — крикнул Феникс, — думаешь, если ты забрал мою ману, то можешь мне указывать?

— Прекрати вести себя как истеричка! — повысил я голос, — ты меня уже достал! У меня был тяжёлый день! Если ты не заметил, я завалил Карачуна, ведь именно на его туше ты сейчас стоишь! У меня нет ни сил, ни желания тебя успокаивать и уговаривать. Нам нужно поговорить, но если ты к этому не готов, я это переживу. Или поговорю с тем, у кого в вашей семье есть голова на плечах.

— Ты нарываешься! — крикнул Феникс.

— Хватит! — сжав кулаки, прокричала Жара, — Алик прав! Просто выслушай, что он скажет! Он сделал то, что мы не смогли. И если он о чём-то договорился с этими колдуньями, значит, есть на то причины.

— Причины есть, сил у меня больше нет, — сказала Снегурочка, — я больше не могу ждать.

— Терпи! — резко сказал я, — не начинай ещё и ты! Все должны заткнуться, помолчать минуту, а потом я скажу очень важные вещи, которые касаются всех здесь присутствующих.

Феникс сверкал глазами, но молчал. Вспышка жены его немного отрезвила.

Минуту я ждать, естественно, не стал. Ну не садист же я, в самом деле. Поняв, что все послушались меня и теперь терпеливо ждут, когда я заговорю, я посмотрел на небо, потом обвёл взглядом всех присутствующих и начал:

— Во-первых, снегурочки нам больше не враги. Они в решающий момент перешли на нашу сторону и помогли одолеть Карачуна.

— И что же, теперь нужно всё забыть и простить? — еле сдерживаясь, процедил Феникс.

— Во-вторых, Карачун это не совсем то, что мы раньше думали. Он был подчинён злой воле, но я его перепрограммировал, — сказал я.

— Что ты сделал? — удивлённо распахнув глаза, спросила Жара. Они с мужем, как обычно, после трансформации были совершенно голыми, но никто не обращал на это никакого внимания.

— Перепрограммировал, — повторил я, — теперь его зовут Иггдрасиль. Это древо мира, исполинский ясень. И постепенно он в него трансформируется. Это квазиразумная сущность, которая умеет создавать вокруг себя экосистему. В ней должны быть и люди в том числе. Он будет заботиться о них, а они о нём.