— Допустим, но нам-то какое до этого дело? — медленно проговорил Феникс.

Я специально оставил информацию о детях напоследок, справедливо полагая, что после этого уже ни про какое древо ничего рассказать не смогу.

— В-третьих, чтобы вы понимали мотивы. Снегурочки действовали не по своей воле, а потому что их дети находились в заложниках, — Феникс хотел что-то резко возразить, но я вскинул руку и быстро продолжил, не дав ему такой возможности, — прежде чем обвинять, вспомни, из-за чего ты пытался взорвать гору, и пойми, что матери могут пойти на многое ради своих детей. Даже на такое. Я не прошу тебя их просить, я хочу, чтобы ты просто понял, почему они это делали!

Жара вцепилась в плечо Феникса, чтобы он не вспылил, и ему удалось сдержаться.

— В-четвёртых, возможно, ваш ребёнок жив, — сказал я, — подчёркиваю, возможно!

— Что? Что ты такое говоришь? — растерянно произнесла Жара.

— Этого не может быть… — потрясённо сказал Фенис.

До него начало доходить, что если я говорю правду, то дети могли находиться только здесь. А он приложил столько усилий, чтобы это место уничтожить. То есть он сам всё время пытался убить своего сына, пусть и не зная об этом.

— Постой, постой, постой… — схватила Юки меня одной рукой за локоть, а второй начала усилено тереть себе лоб, — постой… мне не нравится то, что ты сказал… ты говоришь, возможно… почему, возможно? Ты же видел детей, почему же возможно? — Юки сделала шаг, оказавшись напротив меня, посмотрела мне в глаза и вдруг истерично закричала, — выжили не все? Не все? Да?

— Да, — вынужден был признаться я, — но я не знаю, кто жив, а кто нет. Большинство уцелели. Подавляющее большинство!

— Но не все! — сломавшимся голосом крикнул Юки и упала на колени, — не все! А должны были все!

Шок, что она, возможно, всё это время служила Карачуну зря, а также то, что дети, которых они ему приносили и которые тоже должны были выжить, частично мертвы, всё это подкосило японку.

— Погоди, Юки, может быть наши живы! — присела рядом с ней Снегурочка.

— А остальные? — сказала дрожащим голосом Юки, и вдруг не выдержала и разрыдалась, — а остальные как же? Я только этим себя и утешала, что они останутся живы!

Феникс с Жарой стояли и потрясённо смотрели на бьющуюся в истерике японку.

— Нужно найти Снежану как можно быстрее, — сказал я, — тогда всё и выяснится.

— Снежана жива? — хором воскликнули Феникс и Жара.

— Да, она должна была освободить и вывести детей, — сказал я, — но мы не смогли найти к ней проход. Впрочем, это даже хорошо, зато тебя успели остановить, а то ещё неизвестно, к каким последствиям привёл бы твой взрыв. Снежана выступила против Карачуна первой и поплатилась… хорошо, что не жизнью, а всего лишь свободой.

Я мельком взглянул на Сирин и увидел, что она еле-еле сдерживает улыбку. Я не понял, что именно её так веселит, мне ситуация весёлой совершенно не казалась. Но я не стал задерживать на этом внимание, посчитав второстепенным.

Снегурочка сидела рядом с Юки, пытаясь её успокоить, она старалась взывать к её разуму, объясняла, что нужно найти Снежану и всё узнать, ведь всё может быть, не так уж и плохо…

— Если некоторые из детей умерли, уже всё плохо… — плакала Юки, — их кровь на наших руках…

Огненные птицы стояли и смотрели на происходящее молча. Мне показалось, что Феникс даже испытывает некоторую неловкость из-за своего недавнего поведения.

Юки не унималась и уже совершенно потеряла над собой контроль. Теперь это была уже самая настоящая истерика, такая, когда разум отказывает полностью, и эмоции затмевают сознание целиком.

— Прекрати! — вдруг крикнула Снегурочка, вставая, — прекрати немедленно! То, что ты сейчас делаешь, это лицемерие!

Это было так неожиданно для всех, что Юки даже перестала плакать и подняла зарёванные глаза на подругу.

— Что? — хриплым голосом спросила японка.

— Это лицемерие! — жёстко сказала Снегурочка, — мы всегда знали, что это может плохо кончиться! Всегда знали, что с детьми может произойти непоправимое. Это выбор, который мы сделали, служить ради сохранения жизни наших детей, не думая о других. Мы пошли на это, и слёзы теперь ничего не решают и не искупают. Это дёшево!

— Ты думаешь, я плачу специально? — дрожащим голосом, сказала Юки.

— Я ничего не думаю. Просто хватит устраивать здесь показательную истерику, и всё! Это ни на что не влияет! Нам просто нужно найти Снежану и всё выяснить. И если ситуация плохая, если мы виновны в смерти чужих детей, то просто принять этот крест и нести его по жизни… ну или сдохнуть! А слёзы здесь вообще ни к чему! — выдала монолог Снегурочка и замолчала, тяжело дыша и непрерывно сжимая и разжимая кулаки.

— Как найти Снежану, — сказал вдруг Феникс, и прозвучало это трезво и по-деловому.

Посмотрев со стороны на чужую истерику, он, наверное, решил больше не устраивать собственную.

— Если бы мы знали, — сказал я, — мы не могли найти их внутри, потому что там просто чёртов лабиринт из тоннелей. Решили попробовать поискать снаружи, ведь Снежана наверняка захочет их оттуда вывести… если будет такая возможность.

— Мы можем облететь всё вокруг и поискать их, — сказала Жара.

— Хорошо, только если увидите кого-то, постарайтесь взять себя в руки и сначала позвать нас, а не бросаться к детям самостоятельно. Очередное взаимное недопонимание вполне может привести к чьей-нибудь смерти. Первым со Снежаной должен поговорить я! Вы можете мне это обещать? — спросил я.

Огненные птицы переглянулись, потом посмотрели на меня и дружно кивнули.

— Мы обещаем! — сказал Феникс.

— Я тоже могу поучаствовать в поисках! — с готовностью сказала Сирин.

— Нет! — покачал я головой, — для тебя у меня будет другое поручение. Дети будут одеты точно так же, как ребята! — я кивнул в сторону Феникса и Жары, которые были голыми. Они как раз повернулись к нам спиной чтобы обратиться, но на моих словах оглянулись, — а здесь везде дубак. Генератор мороза отключился, но этот огромный ледник ещё долго будет отдавать холод. В общем, нам нужна одежда!

— И где же я её возьму? — удивилась Сирин.

— Ты нигде, — сказал я, — те люди, которые пришли в лагерь, найди среди них Петю. Его нужно доставить сюда. Там есть другие левитаторы. Кроме Фаи, ещё Алиса и Маша. Решите, как лучше это сделать, но притащите Петю сюда по воздуху, пешком будет слишком долго.

— Есть, командир! — козырнула Сирин, — ещё указания будут?

— Нет, — покачал я головой, — просто поспешите, а то, не успев освободить детей, мы их застудим. А с лекарствами сейчас сама знаешь, не ахти!

Сирин кивнула и взмыла в воздух. Огненные птицы улетели раньше.

— И как этот Петя сможет одеть всех детей? Их же там много! — спросила Снегурочка.

— Не забивай себе голову, главное, что сможет! — сказал я, — мы же живём в магическом мире.

Юки сидела на коленях. После истерики у неё наступил отходняк, и она впала в некое подобие прострации. Она была здесь, всё видела, воспринимала, но как-то без эмоционально. Как будто слова Снегурочки её добили. И вдруг неожиданно она заговорила.

— Ты думаешь о том, во что одеть детей? — подняла она на меня глаза.

— Да, а что? — не понял я, что её так озадачило.

— Незнакомых детей, которых ты даже видел только мельком, которых ты фактически освободил от власти Карачуна… и вместо того чтобы спокойно отойти в сторону с чувством выполненного долга, ты пытаешься придумать, где добыть им одежду? — также безо всяких эмоций сказала Юки.

— А что в этом такого? — пожал я плечами, — по-моему, это нормально.

— Это нормально, — сказала Юки, — а вот я в последнее время жила ненормально! Я натворила столько дерьма, что мне никогда это не отмолить…

— Всегда есть возможность искупления, — сказал я, — всегда! У многих из этих детей нет родителей. У большинства нет! Кто-то должен о них позаботится. Скоро здесь всё изменится. Древо даст кров и еду. Дети смогут жить здесь, но они не смогут находиться одни. Нужен кто-то, кто будет за ними приглядывать, кто позаботится о них. Хочешь отмолить грехи? Хочешь искупления? Прими этот крест и неси его! Помоги этим детям. Смогла им навредить, смоги теперь и помочь. А истерики устраивать, большого ума не надо. Да и не решают они ничего, Снегурочка всё правильно сказала. Искупление, это работа! Это тяжёлый труд!