Обидит?

Я потряс головой. Если я считаю, что всё это сон, то, как это её может обидеть, ведь она плод моего воображения?

— Не мучайся! — сказала Снегурочка, — просто прими всё как есть! Даже если это сон, он ведь не страшный, не плохой, просто досмотри его до конца. А если не сон…

— А если не сон? — заинтересовался я.

— А если не сон, то ты говоришь с существом из потустороннего мира. С человеком, который умер. Ничего не хочешь спросить? — сказала Снегурочка.

— А ты что-то знаешь? — удивился я, — знаешь будущее?

— Нет, — сказала Снегурочка, — будущее я не знаю. Возможно, что никто не знает!

— Возможно… — вздохнул я.

— Но могу тебе дать совет, хочешь? — сказала вдруг она.

— Давай! — пожал я плечами.

— Не шагни за грань, — сказала Снегурочка.

— Поясни, — поднял я брови.

— Ты сильный, ты многое можешь, ты входишь в раж и тогда берегись! Но большая сила, это и большая ответственность! Ты можешь потерять над силой контроль. Использовать тогда, когда без этого вполне можно было бы обойтись. Сделаешь что-то нехорошее, потом будешь страдать! Тебе трудно будет жить с таким грузом, потому что ты другой. Ты не должен ходить на тёмную сторону.

— Ты так говоришь, — сказал я, — как будто я собираюсь!

— Я предостерегаю, потому что чувствую, что ты ходишь рядом с краем. Один неверный шаг и ты переступишь черту. А обратно вернуться уже нельзя, поверь мне, я знаю! Сделанного не воротишь, время назад не отмотаешь, любая попытка искупить вину не вернёт к жизни тех, кто умер, — сказала Снегурочка.

— Хорошо, я учту! — кивнул я.

В её словах был смысл. Подобные мысли приходили в голову мне самому… хотя, может быть, я сейчас сам с собой и разговариваю?

— И ещё! — сказала Снегурочка, — обращай внимание на детали. Не руби сплеча. Ты начинаешь иногда действовать слишком широкими мазками. Не веди себя как слон в посудной лавке. Сил у тебя много, учись использовать их более ювелирно. Более тонко. Пользуйся не топором, а скальпелем.

— Мне кажется, или ты имеешь в виду что-то определённое? — спросил я.

— Нет, я просто вижу, куда ты движешься, и хочу предостеречь! — сказала Снегурочка.

— Да? Спасибо! — ответил я.

Но меня не оставляло чувство, что, говоря общими словами, она имеет в виду какую-то вполне конкретную ситуацию.

— На здоровье! — сказала Снегурочка.

— А как же ты? — спросил я, — есть предположения о том, что будет с тобой?

— Я постараюсь стать ангелом-хранителем для своего сына, — ответила Снегурочка, — выйдет или нет, не знаю. Но я приложу к этому все усилия.

— Удачи тебе! — искренне сказал я.

Мне, в самом деле, хотелось, чтобы у неё всё было хорошо. Даже в такой сложной ситуации.

— Спасибо, и тебе! — сказала Снегурочка, — ой, мне пора, сюда идут! — вдруг спохватилась она и растаяла в воздухе.

— Куда сюда? — нахмурился я.

— Алик, ну ты собираешься на рыбалку-то? — раздался откуда-то издалека голос Алисы.

— А? — я с трудом разлепил глаза.

— Я хотел дать тебе поспать подольше, — сказал Петя, который стоял рядом с фурией, — но она меня убедила, что если ты проснёшься в обед, то сам на нас ругаться будешь, что тебя не разбудили.

— Обед? — взъерошив волосы, сказал я, — да я же лёг полчаса назад максимум.

— О-о-о-о-о! — сдвинув брови, сказала Алиса, — может, отложишь свой поход на завтра? Похоже, кто-то очень сильно устал и одной ночи отдыха ему не хватило.

— Нет! — сказал я, свешивая ноги с полки, — если, в самом деле, уже утро, то нужно идти.

— Плохо спал? — сочувственно спросил Петя.

— Да сны какие-то странные снились… — неопределённо ответил я, — пора в путь!

Как там говорят? «Долгие проводы — лишние слёзы»?

Мы не стали тянуть кота за хвост, быстро перекусили, собрались и вылезли из кармана. Хотели уйти как можно более буднично, без массового провожания, но на улицу за нами увязалось довольно много народу.

Вещи, на которые мы все сразу обратили внимание, это: локальное изменение климата, ледяная гора и бывший Карачун.

Растаять за такое короткое время успело немногое, в масштабах всего ледяного катаклизма, случившегося здесь. Но вокруг места, где был вход в карман, наступила настоящая весна. Слякоть, глубокие лужи, мокрый снег… и пение птиц! Вот уж кто бы мог подумать, что они так быстро среагируют на потепление. Их наверняка в Сокольниках и не было, улетели в более тёплые районы. Но как только стужа отступила, начали возвращаться.

Сама гора заметно просела. Нет, не растаяла, а как будто немного съёжилась, как сугроб под ярким солнцем.

Но самое удивительное было не это. На плоской вершине, там, где был невидимый отсюда кратер, возвышался какой-то бугор. Торчала какая-то шишка. И я ни секунды не сомневался, что это Иггдрасиль. Началась трансформация, и туша Карачуна из горизонтальной крабовидной лепёшки начала вытягиваться вверх. Процесс только-только зарождался, но то, что он идёт, приятно грело душу. Значит, всё в порядке, значит, моя программа работает!

Антон, как и обещал, до ухода вернул мне пустую поясную сумку и клюшку. По его словам, клюшка теперь была гораздо прочнее, можно сказать вечной. Шейный платок занял своё место на мне, и, надо сказать, я почувствовал себя значительно спокойнее. Успел уже к нему привыкнуть и оценить эффективность.

Также я забрал свой кожаный рюкзак, в котором было много всякого по мелочи. Дублёнку, естественно, брать не стал, сдал в гардероб. Мне сказали, что она будет там ждать моего возвращения. Ведь уже и зима не за горами… эх, дожить бы!

На мне была кожаная куртка, прихваченная из квартиры Ани. Она тоже вчера сильно пострадала, но была за ночь очищена чьими-то заботливыми руками. Забыл спросить, кто это сделал и не поблагодарил. Куртка была почти как новенькая!

Алиса тоже накинула чёрную кожаную короткую куртку. Это было хорошо, потому что в своём чёрном обтягивающем комбинезоне она смотрелась эффектно, но слишком вызывающе. Я бы вообще предпочёл, чтобы она ходила в плаще… но поди, убеди её! На моё предложение она только хмыкнула и даже не удостоила ответом.

— Вы смотритесь прямо парочкой! — умилительно сложив руки на груди, сказала Амина.

Я укоризненно на неё взглянул, но говорить что-то было бессмысленно.

Мы направились к выходу из парка.

— Мы на рыбалку, скоро вернёмся! — помахала рукой остающимся здесь Алиса.

И ей я тоже ничего говорить не стал. Хочется им шутить, что уж тут поделаешь. А то, что зачастую это совершенно неуместно… не понимают. Не видят берегов. Но ведь это не делает их плохими людьми? У каждого есть какие-то раздражающие черты характера. Я тоже не исключение… правда, все меня так захваливают, что я и сам иногда перестаю воспринимать себя адекватно. Нужно быть с этим поосторожнее и не впадать в эйфорию. А то гордыня она такая, опутает, и не выберешься потом.

Как раз об этом ночью говорила Снегурочка…

Шокированный этой мыслью, я остановился и потряс головой.

Стоп! Никакая Снегурочка ничего мне ночью не говорила, это был просто сон!

Но он вспоминался мне настолько ярко, как будто это было на самом деле.

— Забыл что-то? Или, наоборот, вспомнил? — со смехом сказала Алиса.

— Да нет, просто превращаюсь постепенно в чудика, — улыбнулся я, — последствия жизни в постоянном стрессе.

— Отлично! — сказала Алиса, — может быть, хоть немного ко мне приблизишься по уровню! — и она заливисто рассмеялась.

— Ну, ты-то придуриваешься, а я на самом деле чудить начинаю!

Я обернулся. Все, кто вышел нас провожать, а там было больше десяти человек, продолжали стоять и смотреть нам вслед. Я ещё раз им помахал, поправил рюкзак, поправил сумку на поясе и клюшку и зашагал вперёд более быстрым и уверенным шагом.

— Э-э-э-э! Куда полетел? — возмутилась Алиса, догоняя меня.

— Вот чего-чего, а летать я, к сожалению, так и не научился! — сказал я.