— Слушай, — почесал затылок Петя, — у нас есть… точнее, были комнаты… с очень условной изоляцией. Но сейчас народу прибавилось, и Маша решила всё переделать, чтобы разместить людей. Что она там намудрит, я пока не знаю, как раз собирался пойти посмотреть, как идут дела. А то меня оттуда выгнали, Маша привлекал Борю с Топором, так что там работников хватает, и я только мешался. Мне с ними силой не сравниться…

— Не комплексуй, у тебя свои достоинства, — сказал я, — не забывай, где мы все сейчас находимся, это же ведь твоё личное пространство, а мы тут только гости. Так зачем тебе самому двигать шкафы и кровати, если есть те, кто с этим лучше справится?

— Это верно! — Петя почесал затылок, — кроватей там, правда, маловато… на всех не хватит… ну так о чём я? Сейчас там спать лечь не получится, потому что эта возня будет ещё долго идти. Пока перестановка, пока утеплителем всё выложат. Для деток тоже нужно всё продумать, потому что все они в фуре, может, и поместятся, да слишком тесно будет.

— Я там не был, но если нары не очень большие, но сделать в несколько ярусов, может быть, и будут помещаться, — сказал я.

— Мысль интересная, — задумался Петя, — но это точно не сегодня. Слишком большая работа.

— Значит устроиться мне негде! — с сожалением сказал я.

— Такого я не говорил! — расплылся в улыбке Петя, — есть у меня для таких случаев одно местечко!

— От Маши прятаться? — подмигнул я ему.

— Не-е-е-е-ет! Зачем? — даже обиделся Петя, — она про него знает! Это чтобы от суеты спрятаться, когда во внеурочное время вздремнуть охота. Я на складе, в дальнем конце, одну полку освободил, выложил утеплителем, которым нас Шторм снабдил, и дрыхну там иногда! Могу уступить!

— Я с радостью воспользуюсь твоим предложением, — сказал я, — честно говоря, очень хочется уединения и сна. Вымотался!

— Пойдём! — сказал Петя, — там всё необходимое уже есть. И даже вода припасена, и кое-что пожевать. Я всё тебе покажу, можешь пользоваться без зазрения совести.

— Спасибо! — улыбнулся я ему, — главное, чтобы нас никто не выследил! — добавил я заговорщицким шёпотом.

Петя с пониманием кивнул, и мы направились на склад. Но нас никто не выслеживал, всем было неинтересно, куда мы отправились. Каждый был занят своим делом.

Место, в самом деле, оказалось очень хорошим. Большая полка на стеллаже была со всех сторон заделана фанерой и с внешней стороны имела шторку. Внутри, как и сказал Петя, всё было обшито утеплителем, был спальник и даже подушка!

Возле головы было отверстие на соседнюю полку, где находились продовольственные запасы. Эта дыра тоже закрывалась шторкой.

— Сделано с душой! — усмехнулся я.

— Для себя же старался! — пожал плечами Петя, — иногда здесь отдыхаю, — в очередной раз сознался он.

— Спасибо! — сказал я, — получается, что ты один будешь знать, где я нахожусь! Если что, буди меня, не стесняйся. А то спокойные дни у нас редко выпадают, всегда что-то случается.

— Мы пока под горой сидели, было очень спокойно. Нет, мы беспокоились из-за того, что оказались заблокированы… спокойно, в смысле, что ничего не происходило! — сказал Петя.

— Хорошо! — блаженно сказал я, заваливаясь на полку, — даже нет, отлично!

— Отдыхай! — сказал Петя и собрался уходить.

— Погоди! — вдруг вспомнил я кое-что, — а где мои вещи? У меня рюкзак был, ну и там разное…

— Всё цело! — радостно сообщил Петя, — мы хоть и не надеялись тебя когда-нибудь снова увидеть, однако все вещи сложили аккуратно в ящик и убрали на стеллаж. Я совсем забыл про это, надо было сразу тебе показать!

— Не к спеху! — махнул я рукой, — рюкзак завтра хочу с собой взять. Он мне дорог, да и удобный! Этот вопрос терпит до утра!

— Я проверю, всё ли на месте! — сказал Петя и ушёл.

Я наконец-то остался один. И не просто один, а в безопасности и без необходимости куда-то бежать и кого-то спасать. Вернее, бежать и спасать, всё равно нужно, но уже не сегодня. Сейчас же можно насладиться тишиной, которая здесь была почти полной, потому что звуки из жилой зоны сюда хоть и долетали, но очень приглушённые.

А также можно насладиться покоем! Такие минуты хоть и бывают иногда, но не так часто, и потому они особенно ценны. Люди, у которых покоя много, наверное, мечтают о суете, о важных делах, о решении насущных проблем… но когда всего этого становится слишком много, хочется всё бросить и просто поваляться, ни о чём не думая. Маятник постоянно качается, жить по графику с выходными днями и отпусками никак не получается. Слишком сложный мир, слишком сложная жизнь, вообще всё слишком сложно!

Хочется простоты! Да где уж там…

Короче, хоть я и хотел побыть в покое, но сами мысли о покое получались у меня достаточно беспокойными и всё равно крутились где-то возле проблем. Но весь этот поток сознания уносил меня всё дальше и дальше, и совершенно незаметно для себя я уснул.

Я не уловил этот переход от бодрствования ко сну, но в том, что я спал, сомневаться не приходилось. Ведь я увидел Снегурочку!

Она стояла и смотрела на меня, а я стоял и смотрел на неё. Пауза длилась очень долго, и я не понимал, о чём она думает. Совсем не мог прочитать её эмоций.

— Ты знаешь, что твой ребёнок жив? — спросил я, наконец.

— Да, — спокойно ответила она.

— Прости! — сказал я.

— За что? — удивилась Снегурочка, — ты исправил всё, что мы напортачили. Тебе не за что извиняться.

— Тебя тоже можно было уберечь, — сказал я, — твоя смерть была напрасной!

— Ты не сможешь уберечь всех! — с грустью сказала Снегурочка, — тем более, когда кто-то сам хочет умереть. Хотя, если честно, я не совсем умерла…

— Не совсем? — удивился я.

— Да, не совсем, — сказала Снегурочка, — я где-то… не знаю где. Но я понимаю, что я ещё не ушла, что я где-то рядом, что я всего лишь за тонкой гранью!

— Я бы хотел, чтобы ты была жива, — сказал я, — но, к сожалению, это всего лишь сон!

— Сны, это очень сложная вещь, — сказала Снегурочка, — многое в них правда.

— А разве это не работа подсознания? — удивился я.

— А у тебя разве никогда не было, что произошедшее во сне имело последствия в реальном мире? — спросила Снегурочка.

Я вспомнил, как ко мне явилась оракул в Барбинизаторе. Но, по поводу того сна, я до сих пор не имел чёткого представления, правда это была она, или же мой мозг, переварив всю информацию и чувствую открывающуюся чакру, выдал эти образы…

— Может быть, и бывало, — сказал я, — но дело как раз в том, что подтверждения этому я так и не получил.

— Тебе всё нужно потрогать? — улыбнулась Снегурочка, — Алик, больше веры! Просто поверь, и всё!

— И что дальше? — спросил я.

— Не знаю, — пожала плечами Снегурочка, — и спросить мне не у кого. Не думаю, что отсюда можно вернуться…

— Можно, если есть тело… но ты просто испарилась! — сказал я.

— Да, я знаю, что вы вернули к жизни детей, — сказала она, — но ведь Снегурочка, это не просто моё имя, это моя сущность. Это мой дар. Можно сказать, что я такое существо… была… ледяная магия, была моей стихией!

— Но руки у тебя были тёплые, — сказал я.

— Тёплые… — грустно улыбнулась Снегурочка, — потому что, как и все существа, я могла менять ипостаси. И когда я решила… уйти, то сделала это истинной снегурочкой, потому и испарилась от встречи с огнём.

— А остальные снегурочки такие же? — спросил я.

— Да, в той или иной степени, — сказала Снегурочка, — суть у нас общая, но мы все немного отличаемся. Нас специально искали, чтобы заставить служить… возможно, что и с детьми тоже выбирали специально…

Она замолчала.

— Всё, что я от тебя сейчас слышу, я как будто уже знаю. Может быть, неточно, может быть, о чём-то догадываюсь, но ты не сказала мне ничего нового! Выходит, это всё же сон! Меня взволновала твоя смерть, поэтому ты мне сейчас и снишься… — сказал я.

Чуть было не добавил, что на самом деле, хоть и рад её видеть, всё же хотел, чтобы мне приснился кое-кто другой… но вовремя остановился. Вдруг это её обидит?