- Не злитесь! Мирт командует мной не потому, что он эльф, а потому, что он мой старший брат!

Как отреагировал оборотень-провожатый на объяснение Колина, Коннор уже не смотрел. Только расслышал в переклике мужских голосов и в грохоте ботинок и сапог по деревянному коридору краткий сдавленный звук… Часть поисково-спасательной команды, оставленной в коридоре, при виде своих, бегущих на помощь ребятам-эльфам, тоже выдвинулась к выходу из дома.

Почему-то глаза Коннора наособицу выделили в этой толпе мальчишку-оборотня Сильвестра, хотя тот только раз и мельком глянул в его сторону – и даже, возможно, не увидел мальчишку-некроманта: в коридоре слишком тусклый свет, да и группа торопилась – отдельных лиц в толпе не сразу разглядишь.

Но почему именно Сильвестр? Когда этот вопрос повторился, даже в суматохе и неразберихе Коннор понял: рассуждает и мысленно спрашивает уже не он сам, а братья, услышавшие его внутренний вопрос о Сильвестре. Но попытался ответить сам:

«Наверное, Сильвестр стал подсказкой, что я, повзрослевший, стал слишком рассудочным!»

«Ничего не понимаю! – пожаловался Хельми. – Как связаны Сильвестр и твоя рассудочность?»

Бежавший рядом Мирт отозвался не сразу, но сумел ответить вместо Коннора, который замешкался с ответом:

«Помнишь историю Сильвестра и его сестрёнок? Три года назад Коннор, не разбираясь, убил несостоявшихся насильников! А сегодня он просто соглашается с тобой, что нельзя целить всякую мразь!»

«Ну, я не вполне согласен с Хельми!» - понимая, что братья могут возмутиться, тем не менее признался мальчишка-некромант.

«Уточни!» - потребовал Мирт.

«Легко! Сейчас бы я этого оборотня исцелил, но навсегда лишил бы его возможности даже думать о… Ну, вы меня поняли!»

«А что… - задумался и Хельми и кровожадно ухмыльнулся. – Мне нравится! Пожалуй, я исцелю-таки его, пропустив одну мелочь!»

За короткой внутренней беседой они выскочили из дома и уже с трудом принялись продираться сквозь толпу оборотней.

«Простите, я немного поотстал, - внезапно услышали они голос Колина, который тоже тяжело пропихивался немного в стороне. – О чём вы говорили и при чём тут тот умирающий оборотень, что был в той комнате? Что он такого сделал, что вы не хотите ему помочь? Как-то даже неудобно, особенно при этом мужчине-оборотне, который и так не переносит эльфов! Ведь среди нас есть те, кто легко может исцелить его!»

Братья оторопело замолчали. Как объяснить мальчишке-оборотню, что Хельми только что отказался исцелять взрослого оборотня, который собирался… Легко говорить отстранённо от главной ситуации; да и обсуждать её в отрыве от реальности – одно. Но… как сказать Колину – младшему брату, что они обсуждают судьбу несостоявшегося насильника Ирмы? Сейчас, когда положение его сестрёнки неизвестно? Что почувствует мальчишка-оборотень, когда узнает, что грозило Ирме?

Молчание затягивалось, и даже в общем пространстве братства чувствовалось недоумение Колина, удивлённого внезапным молчанием братьев.

Первым догадался, как ответить, Мирт. Он неловко кашлянул в эфире и сказал:

«Мы только что узнали, что этот оборотень – один из самых жестоких здесь. Не беспокойся за его судьбу, Колин. Пусть хоть сдохнет. Наш провожатый вряд ли пожалеет именно о нём! Вспомни взгляды других оборотней на умирающего. Они боялись его!»

«Да? – с лёгким удивлением отозвался мальчишка-оборотень. – Тогда ладно».

К счастью для ребят братства, и они, и Коннор совсем рядом услышали Трисмегиста, который негромко, но отчётливо проговорил явное заклинание – и отнюдь не на современном языке эльфов.

«Коннор! – окликнул мальчишку-некроманта Мирт. – Что он сказал? А… понял!»

Понять, что за слова произнёс эльф-бродяга, секундой позже стало и впрямь легко: оборотни резко отодвинулись от своих странных гостей.

- Кто мог напасть на наших? – уже вслух удивился мальчишка-эльф.

- Скорее всего – дежурные группы, которые возвращались со смены, - хмуро откликнулся оборотень-провожатый, который, как выяснилось, всё ещё неотвязно спешил за ними и, кажется, взял на себя бремя либо, грубо говоря, дипломата при них – либо несколько неожиданного переводчика, который должен был объяснить другим сменам, что происходит в главном дворе Серого Лабиринта.

Зарычав, в драку, по первым впечатлениям похожую в темноте, слегка подсвеченной дальними фонарями, на бешеное мелькание рук и ног, кинулся Колр. Вторым – не приглядываясь и не рассуждая, Ильм. Трисмегист только хмыкнул и пошёл медленнее, присматриваясь и время от времени резко отшвыривая подбегающих к нему оборотней. Корунда, азартного, но всё ещё не умеющего драться по-настоящему и на уровне, как это понимали в деревне, схватили за руки братья, не пуская туда, где шла настоящая бойня.

А затем братья замерли на месте, пытаясь разобраться, что именно делать им, потому что в общую драку сейчас было довольно опасно влезать: лучшие бойцы деревни не просто дрались, но на такой скорости ещё и атаковали оборотней, что те после первого же удара взрослых бойцов или больше не вставали, или не пытались подходить к ним. Даже в темноте местные разглядели, что в бой вступили опытные воители – не то что… впрочем, и на подростков, к которым на полном ходу присоединились мальчишки-друиды и мальчишки-оборотни, которые давали отпор, не подпуская здешних оборотней к машинам, бросались только поначалу. Позже, когда самые сильные и рослые оборотни на практике узнавали, что и неизвестные подростки могут отбиваться так, что не сразу встанешь с земли, в большинстве своём они начали уже не лезть к ним, а ошеломлённо, не веря, приглядываться…

- Трисмегист! - раздражённо окликнул Коннор эльфа, благо тот появился стоявшим в куче рухнувших вокруг него оборотней. – Вы ещё долго собираетесь развлекаться?! У нас другая цель! Или вас оставить здесь? Братство уходит! Мика! Ты где?!

- Я на машине! – завопил мальчишка-вампир. – Меня наши ребята не пускают к вам! Боятся, что меня стукнут!

- Колр! – уже рявкнул Коннор. – Мы уходим!

- Без Ильма?! – удивился откуда-то из стремительно двигавшейся толпы чёрный дракон. – Только он знает о х-ходах!

- Я сейчас! – раздался откуда-то сбоку голос Ильма. – Ещё немного!

- Ну и бойня! – то ли испуганно, то ли восхищённо проговорил оборотень-провожатый. – А ведь к нашим группам присоединяются следующие, пришедшие со смены! Вы думаете – сумеете справиться со всеми нашими?..

- То есть, пока мы не остановим Ильма… - Коннор не договорил и буквально прыгнул в ближайшую кипящую дракой группу. Не оглядываясь, крикнул: - Пока не очистим их пространство, они отсюда не уйдут!

- Поняли! – откликнулись братья.

Хельми и Мирт бросились за мальчишкой-некромантом.

Что-то невнятное закричал им вслед оборотень-провожатый, кажется испуганный.

Ближайшим оказался Трисмегист. Коннор налетел на его противников и быстро, кулаками и ногами, расчистил площадку вокруг эльфа-бродяги – причём как-то умудрился врезать Трисмегисту по плечу так, что тот пошатнулся.

- Коннор! – предостерегающе крикнул эльф, вероятно решивший, что мальчишка-некромант врезал ему нечаянно, не разглядев в ночных сумерках, с кем дерётся.

- Это за Гардена! – злобно отозвался мальчишка-некромант. – Который, возможно, именно сейчас нуждается в нашей помощи! Попробуйте только ещё раз полезть в драку – получите ещё и за Ирму!

Хмыкнув и погладив плечо, заговаривая боль и будущий кровоподтёк, Трисмегист присоединился к старшим братства, чтобы заставить выйти из боя уже Ильма. Тот сначала яростно сопротивлялся самой идее – перестать драться, но на этот раз отрезвляющий удар храмовник получил именно от эльфа-бродяги – и вместе с новой ударной группой бросился приводить в себя увлёкшегося дракона.

Тем более оборотни-бойцы всё большим числом отступали от самого опасного противника: после удара каменного кулачища чёрного дракона с земли никто не вставал.

Когда вокруг Колра пространство опустело, он огляделся и бодро пошёл к машинам, к которым оборотни уже боялись подходить: здесь командовал Эрно, хотя командовать, по сути, было некем. Все подростки Тёплой Норы и так знали, что делать в этой ситуации. Космея, её брат и Мускари стояли на границах одной-единственной машины, на крыше которой подпрыгивал Мика, потрясавший кулаками и что-то кричавший невпопад. Счастье, что мальчишка-вампир выглядел чуть ли не малышом, и в него не додумались стрелять