Голова Чжун Ляна дернулась вверх, он взглянул на меня, и на лице у него отразилось замешательство.

— Ты не спишь, — проговорил он.

— Что со мной случилось?

— Ты чуть не умерла. Я сделал тебе укол. Теперь тебе должно стать лучше.

— Лучше?

— Ты счастлива?

— Счастлива? — усмехнулась я. — Нет.

— Это хорошо. Значит, ты выздоровела. — Он тоже усмехнулся. — Профессор до смерти перепугался за тебя. Похоже, ты приручила тупикового зверя.

— Откуда ты знаешь?

— Профессор считал, что это он во всем виноват. Думал, это у тебя от потрясения после того, что случилось с Чарли.

— О чем ты?

Он помахал в воздухе бумажными листами.

— Я как раз читаю рассказ, который ты о них написала.

— И хочешь знать, что будет дальше?

— Этот рассказ никуда не годится. У тебя тут все не так.

Я вскипела:

— Много ты понимаешь!

— В рассказах — ничего, зато разбираюсь в фактах. Ты пишешь, что школьники в семьдесят второй школе хорошо учатся, но ты, кажется, не в курсе, что все они умирают. Самоубийства, автомобильные аварии, неизвестные болезни. Умирают все.

— Неправда.

— Правда. Официальная статистика говорит сама за себя, могу тебе показать.

— Так почему же власти ничего с этим не делают?

Он загадочно улыбнулся:

— Отчаяние — любопытная штука. Без него мы все умрем. Но когда в городе его слишком много, это ведет к хаосу. И вот, когда ты слишком глубоко погружаешься в отчаяние, тупиковый зверь находит тебя.

Я растерянно уставилась на него. Он встал и положил рукопись на подушку рядом со мной.

— Однако история любви вышла довольно трогательной.

На это мне нечего было сказать. Все любят такую пошлятину.

Я сидела одна на кровати, смотрела на свою рукопись и думала о Чжун Юэ и обо всех тупиковых зверях. «У нас здесь была хорошая жизнь, — говорил он. — Ты совсем как моя маленькая дочка».

Больше я ни его, ни других тупиковых зверей никогда не видела.

Тупиковые звери немногословны. Они пришли с востока и отличаются чудовищным аппетитом. Они питаются отчаянием. Их волосы впитывают отчаяние и от этого растут. Их тела тоже увеличиваются в размерах, и они достигают зрелости.

Это звери-кочевники. Они разъезжают на грузовиках и ищут города, переполненные отчаянием. А когда находят, оседают там. Люди, чье отчаяние съели звери, впадают в эйфорию, но одновременно с ней приходит опустошенность. Не чувствуя отчаяния, они легко умирают.

Никто не решается убить тупикового зверя, потому что тогда все отчаяние, которое он успел поглотить за свою жизнь, разом вырвется наружу Если такое случится, город затопит волна насилия и он будет уничтожен.

Когда тупиковый зверь стареет, волосы у него отрастают еще длиннее и наконец сами собой закручиваются в кокон. Кокон окутывает зверя, и тогда он умирает. Тупиковые звери живут долго, и смерти среди них случаются лишь раз в несколько столетий. За этим всякий раз следует затяжная война, после которой множество городов остается лежать в руинах.

Легенда гласит, что тупиковые звери — потомки самых отчаявшихся людей, какие когда-либо жили на свете, — отчаявшихся до такой степени, что им было некуда идти. Горько плача, они повернули назад и дали себе прозвище — «тупиковые».

5

Цветущие звери

Все цветущие звери — самки. Они ведут стадный образ жизни и очень спокойны по натуре. Прирожденные садоводы, они с древних времен зарабатывают этим на жизнь и особенно хорошо умеют выращивать редкие виды растений. Отсюда и пошло их прозвище — «цветущие».

Цветущие звери живут в юго-восточной части Юнъаня, в Храме Древностей. Там, на заднем дворе, они выращивают всевозможные растения, круглый год наполняющие его ароматом. Цветущий Будда из этого храма — покровитель тех, кто ждет сыновей или хочет найти себе пару, и поток благовоний, которые приносят ему в дар, никогда не иссякает.

У цветущих зверей тонкие лица с застывшим на них выражением постоянной тревоги. Говорят они редко. Их бледную кожу украшают светло-голубые полумесяцы, и на руках у них по шесть пальцев, а в остальном они ничем не отличаются от человеческих женщин. С возрастом полумесяцы проступают все ярче: делаются темно-синими, а затем черными. После этого наступает смерть.

Когда жизнь цветущего зверя приходит к концу, племя разрезает его на восемь частей, сажает их в землю и поливает желтым рисовым вином. Через месяц из земли появляется ствол — белоснежный, твердый и блестящий, как нефрит. Еще через месяц из этого ствола прорастают руки и ноги, а еще через месяц — лицо. Дерево принимает форму тела зверя и становится все мягче. Еще месяц — и ствол распадается надвое, и из него рождается новый цветущий зверь.

Молодой зверь не говорит ни на одном человеческом языке. Он, вернее, она питается пыльцой и по-прежнему пьет рисовое вино. Через шесть месяцев она делается ростом с трехлетнего ребенка, а лицо у нее — как у молодой женщины. К этому времени она уже свободно владеет речью и проявляет необычайные умственные способности.

Размножаются цветущие звери трудно. Из каждых восьми саженцев выживают лишь один-два. Молодые деревца требуют совершенно идеальных условий и особенно уязвимы на стадии зародыша: именно тогда люди-торговцы обычно срубают их ради ценной древесины, из которой потом делают небольшие изысканные предметы домашнего обихода и продают по астрономическим ценам.

Когда беспорядки в Юнъане закончились и новая администрация взяла впасть в свои руки, она ввела новые суровые законы, запрещающие эту практику, однако прибыль была слишком заманчивой, и цветущие леса продолжали вырубать.

Цветущие звери по природе своей миролюбивы и доброжелательны. Когда женщинам Юнъаня больше некуда идти, они приходят в Храм Древностей. Там они ухаживают за растениями или за прорастающими зверями и детенышами. Там все живут в гармонии, и у них есть все необходимое.

Эти звери питаются медом, рисовым вином, яйцами и цветной капустой. Мяса они совсем не едят, поскольку рождены, чтобы исполнять священные обязанности.

* * *

Однажды в марте Чжун Лян пришел навестить меня с большой коробкой лапши быстрого приготовления. Посмеиваясь, поставил ее на стол.

— Подарок для тебя.

Я бросила на коробку косой недовольный взгляд.

— Чжун Лян, ты покушаешься на убийство старших? Здесь наверняка достаточно консервантов, чтобы сделать из меня мумию.

Он снова засмеялся:

— Поделом мне, заслужил. Ладно, скажи, что ты любишь, я тебе принесу.

— Забудь, — сказала я. — Что тебе нужно?

Он почесал в затылке.

— На той неделе у моего дяди семейная вечеринка. Я хочу, чтобы ты пошла со мной.

— Зачем я тебе на семейной вечеринке? Предлагаешь мне стать твоей девушкой?

Чжун Лян как будто на фугас наступил.

— На это я бы не решился, — ответил он, что означало: «Ты для меня старовата». А затем пояснил: — Мой дядя любит твои рассказы. Он узнал, что мы друзья, и велел мне тебя пригласить.

А-а, фанат.

— Ни за что. — Я никогда не соглашалась на подобные просьбы.

Однако у мальчишки был припрятан козырь в рукаве. Он придвинул ко мне поближе свое красивое лицо и произнес:

— Может, и профессор там будет. Придешь?

— Конечно! — тут же выпалила я.

Расстроенная тем, что так легко попалась на крючок и выдала себя, я больше не стала с ним разговаривать и просто вытолкала из квартиры.

— Заеду за тобой в шесть в следующую пятницу! — крикнул Чжун Лян, когда я захлопнула за ним дверь.

К пятнице я уже успела совсем забыть, на что согласилась. Я валялась перед телевизором в просторной мешковатой рубашке, мятой и нестираной, и ела мороженое. Когда Чжун Лян постучал в дверь и я ему открыла, мы оба озадаченно уставились друг на друга.