Какая бы девочка ни забила гол, она всегда в восторге от того, что попала в сетку, и бежит ко мне, чтобы пожать мне руку, что я с удовольствием делаю, потому что их маленькие лица так радуются.

Автоголы случаются настолько часто, что Daily Mail даже опубликовала статью об этом на первой странице. Независимо от того, есть ли новости или нет, тренировка этой маленькой лиги может серьезно помешать моим шансам когда-либо получить легальную работу профессионального тренера после того, как я уйду из спорта.

— Победы после отставания — самые сладкие, малышка. Поверь мне. У нас есть за что играть, а у них — нет, — говорю я ей, тренируя ее так, как если бы это был финал чемпионата мира. — А где твоя сестра?  

Я поворачиваюсь и оглядываю поле, но вижу только свою младшую дочь, сидящую на корточках в низкой траве, все еще посреди поля и, похоже, не замечающую, что начался перерыв, и собирающую маленькими ручками цветы с земли. 

Как и разочарование Хейз, так и незаинтересованность Айви не вызывают удивления. Ей гораздо интереснее изучать флору на поле, чем, например, трогать мяч. Количество раз, когда я видел, как мяч пролетал мимо нее, пока она собирала одуванчики или ромашки, сильно повлияло на мое кровяное давление.

— Боу! — Айви поворачивается и дарит мне блестящую, полубеззубую улыбку. — Иди, поешь что-нибудь.

— Хорошо, папа! — кричит она и бежит ко мне с некоординированной ловкостью пятилетнего ребенка.

Я беру ее на руки вместе с цветами, которые она все еще крепко сжимает в кулачке, и целую ее в щеку.

— Нашла что-нибудь интересное?

— Посмотри на этот, — говорит она, показывая мне фиолетовый цветок, пока я усаживаю ее на второй складной стул рядом с сестрой.

— Очень красивый, — говорю я. — Но не такой красивый, как ты.

Она хихикает, широко раскрыв глаза и глядя на лепестки.

— А у меня может быть такой цвет волос?

— Конечно, может. Какого цвета захочешь, Боу.

С тех пор, как она стала достаточно взрослой, чтобы начать проявлять свою индивидуальность, Айви увлеклась яркими цветами. Она избегает всего серого и черного в одежде, выбрала фуксию в качестве цвета стен для своей спальни, а в рисунках, которые приносит из школы, использует все фломастеры из коробки и даже больше, за что получила прозвище «Радуга». 

С годами «Радуга» превратилась в уменьшительное «Боу» (прим.: Rainbow с англ. Радуга, но автор использует сокращенную версию bow «Боу»), а «Грозовое облачко» просто в «Облачко».

— Разве она не слишком мала, чтобы красить волосы? — спрашивает кто-то.

Я поворачиваюсь в сторону высокомерного голоса незнакомца и вижу женщину с тонкими губами и еще более тонкими умственными способностями, если судить по явному осуждению в ее голосе.

Выпрямившись во весь рост, я гневно смотрю на нее.

— Идите прогуляйтесь, леди. Никто вас не спрашивал, — резко говорю я.

— Она может делать все, что хочет, — добавляет Хейз, как всегда защищая свою младшую сестру.

Женщина бледнеет, но не от слов моей дочери, а от того, что узнала, кто я такая. 

— Простите, — бормочет она, прежде чем ускользнуть.

— Я не могу изменить цвет волос? — спрашивает Айви с душераздирающим дрожанием губ, которое заставляет меня захотеть пойти за женщиной и заставить ее извиниться.

— Конечно, можешь, дорогая. — Приседая, я обхватываю ее пухлые щеки ладонями и трусь носом о ее нос, заставляя ее хихикать. — Ты дочь своей матери. Ты родилась с волосами другого цвета, — добавляю я, проводя пальцами по ее растрепанным светлым локонам.

— О чем мы говорим?

Этот голос я встречаю с широкой улыбкой. Вставая и поворачиваясь, я вижу, что моя жена смотрит на меня с улыбкой на губах. 

Я протягиваю к ней руки и целую ее, не обращая внимания на десятки наблюдающих за нами глаз. Фотография этого момента появится завтра в газетах, но мне все равно. На самом деле, я приветствую то, что пресса выступает в роли моего личного мегафона, чтобы рассказать всей стране о том, как я одержим своей женой.

— Привет, Сильвер, — говорю я хриплым голосом, отстраняясь, но держа ее близко, чтобы скрыть свою теперь очевидную эрекцию, что было ужасно демонстрировать на этом мероприятии.

— Привет, Макли, — отвечает она, столь же запыхавшись.

Я слышу, как девочки зовут ее сзади меня, но игнорирую их. Вместо этого в моей груди раздается недовольное урчание. 

— Ты знаешь, как я отношусь к тому, что ты меня так называешь, — предупреждаю я. Она смеется, и ее смех звучит ясно, как колокольчик.

— Даже сейчас?

— Даже сейчас, — подтверждаю я. — Ты должна называть нашу фамилию только тогда, когда представляешь себя или девочек. Но я не хочу, чтобы ты меня так называла.

Это напоминает мне о временах, когда Тайер отказывалась называть меня по имени, пытаясь сохранить эмоциональную дистанцию между нами.

Теперь и впредь такая дистанция недопустима.

Она откидывает волосы с моего лица, и ее глаза смягчаются, когда она прикасается ко мне.

— Да, Рис.

— Так лучше. — Я целую ее в губы. — Как прошел пилатес?

— Утомительно и весело. Как игра?

— Мы проигрываем 2:0.

— Ой. Хейз, наверное, в восторге.

— Точно.

— А Айви?

— Ну, она ни разу не коснулась мяча, но собрала довольно необычный букет цветов.

Тайер снова смеется. Звук скользит под моей кожей и проникает прямо в орган в моей груди. Она наклоняет голову и смотрит мимо моей руки на наших дочерей.

— Привет, девочки, — тепло приветствует она их.

— Мамочка! — Хейс встает, берет ее за руку и тянет к своему стулу. — Мы проигрываем два.

— Я слышала, малышка.

— А что, если мы проиграем? — спрашивает она с тревогой.

— А что, если выиграете? — бросает вызов Тайер. — Подумай о том, что возможно, и постарайся этого достичь. К тому же, это лучшие победы, потому что ты действительно их заслуживаешь, — добавляет она, невольно повторяя мои слова.

Боже, я чертовски люблю ее. 

— Хорошо, — говорит Хейз, и на ее лице появляется новая решимость. — Я просто должна лучше научиться дриблингу, я думаю.

— Твоя мама может тебя научить, облачко. Она всегда отлично владела мячом, даже и по сей день.

— Рис, — перебивает ее Тайер, прищуриваясь, но не скрывая веселья в глазах. 

— Что? — невинно спрашиваю я.

— Не дерзи. — Она поворачивается к нашей другой дочери. — А ты, Айви Белл? Ты хочешь выиграть?

— Все, что захочет Хейзи, — отвечает она, используя прозвище своей сестры. Она сует свои маленькие цветы в лицо маме. — Папа сказал, что я могу так изменить цвет волос.

Тайер сидит на земле между дочерьми, спиной ко мне. Ее серебристые волосы собраны в хвост, поэтому я ясно вижу, что она снова одела футболку с нашей фамилией.

— Отличная идея, — отвечает она, сразу же соглашаясь. — Мы можем купить краску в Boots по дороге домой. Какой цвет ты хочешь?

Когда перерыв подходит к концу, все трое шепчутся и обсуждают, в какой цвет покрасить волосы Айви после матча.

— Хорошо, девочки, — громко говорю я, привлекая внимание всех игроков. — Вторая половина начнется через две минуты. — Девочки оставляют своих родителей и начинают бежать мимо меня на поле, а я кричу им указания. — Карла, не отрывай глаз от поля. Не смотри на самолеты в небе, обещаю, они все еще будут там, когда мы закончим. Айви, не останавливайся, чтобы сорвать цветок, если только игра не остановлена. Твоя цель — хотя бы раз коснуться мяча в этом тайме. Бруна, я понимаю твое желание, правда, но ты не можешь просто взять мяч и бежать с ним к воротам, ты должна использовать ноги. Люси. Люси! Не ешь на поле, черт... То есть, брось эти фруктовые снеки на боковую линию, пожалуйста. И Энджи, помни, что я сказала — в этом тайме мы будем бить по голени. Я хочу видеть взрывную силу в этих ударах, хорошо? А теперь давайте выиграем этот матч, девочки!

Через пятнадцать минут второй тайм заканчивается, и матч заканчивается вничью, что я считаю победой. Хейз показывает отличную игру, как и девушка из другой команды, обе забивают гол в нашу пользу.