Если он правильно понял Персиваля, король на регулярной основе отправлял людей на верную смерть. Тим уже успел насмотреться в Ноосфере на разного рода манипуляторов и садистов — но эта история выглядела особенно неприятно. Может быть, потому что Оберон совершенно не выглядел злодеем.

Но если не все герои носят плащи, может, не все злодеи носят злодейские маски?

Тим больше ни о чем не расспрашивал Персиваля; невозмутимость юноши нервировала его, хотя он и пытался убедить себя, что оруженосец — всего лишь персонаж, действующий в соответствии со своей ролью. Еще не началась история, которая могла бы заставить его измениться, пересмотреть свои моральные ориентиры и вырасти из второстепенного амплуа. Конечно, Тим мог бы придумать ему эту историю… Но его мысли были сейчас заняты совсем другим.

Ему нужно было придумать, как победить дракона.

До разговора с Персивалем Тим был уверен, что дракон — это персонаж, такой же, как король или принцесса. В этом случае он мог попробовать применить к нему свою силу Сказочника — связать сюжетом или банально заставить подчиниться своей воле, как он однажды проделал с Маршей.

Однако дракона-идею победить было совсем не так просто. Тем более, что Тим не совсем понимал, идеей чего этот дракон был. Наверняка Иден знал ответ — так же как Ди или Мьюз. Почему они никогда ничего ему не рассказывали? Почему не могли отправить его сначала на курсы Сказочников, которые познакомили бы Тима со всеми ключевыми понятиями, правилами и требованиями к профессии? Может быть, пройди он эти курсы, Тим не чувствовал бы себя полным идиотом всякий раз, когда оказывался с ними в одной компании.

А может, именно это и было им нужно. Может, их хрупкое сверхъестественное эго можно было поддерживать, только держа рядом кого-то глупого, наивного и обыкновенного, как Тим. Может, на самом деле в этом и заключалась вся его роль Сказочника — наблюдать их во всем неоспоримом величии и превосходстве. И его власть над повествованием в Ноосфере, способность видеть истории других, была совсем ни при чем.

«Очень может быть, — подумал Тим мрачно, взбираясь на крутой подъем — дорога уже некоторое время серпантином выбиралась по почти отвесному склону горы. — Может, они и не захотят держать меня рядом после победы над драконом».

Тим оскользнулся на осыпающемся щебне и чуть не упал. Персиваль позади него давно спешился и вел коня под уздцы, с видимым трудом уговаривая его идти дальше вверх с каждым следующим витком серпантина.

Когда они добрались до относительно пологого участка дороги на повороте, Тим остановился и повернулся к оруженосцу. Вид у того был не сильно счастливее, чем у коня — вероятно, потому что эта дорога была совсем не похожа на ту, по которой он до того проводил рыцарей к дракону.

«На кой черт мне вообще оруженосец? — подумал Тим. — Я все равно не умею обращаться с оружием, которое он тащит на этом несчастном животном, которому не посчастливилось называться гордым скакуном. Они оба одинаково бесполезны здесь. А может быть, и опасны».

— Персиваль, — обратился к нему Тим. Юноша взглянул на него с легкой тревогой во взгляде. — Ты обязан повиноваться любому моему приказу?

Тревога в синих глазах стала заметнее.

— Да, мессир.

— Тогда я приказываю тебе вернуться во дворец.

— Как, мессир? И оставить вас здесь одного?

— Да.

Юноша опустил взгляд.

— Я не могу этого сделать, мессир.

— Ты же сказал, что исполнишь любой приказ.

— Да, мессир. Но именно потому, что я должен выполнять ваши приказы, я не могу оставить вас. Я ваш оруженосец. Я должен сопровождать вас до конца…

Персиваль поднял на него глаза, полные безусловного подчинения. Тиму стало не по себе; этот взгляд давал ему слишком много власти.

— Дай мне меч, — внезапно велел он.

— Который из них, мессир? — с готовностью спросил Персиваль, мгновенно приободрившись — будто он был рыбой, которую отпустили обратно в ее аквариум. — Фламберг или…

— Любой, — отрезал Тим — но после секундного раздумья добавил: — Лучше какой-нибудь покороче. — Он был совсем не уверен, что сможет как следует замахнуться двуручным мечом.

Персиваль покопался в тюках и достал из них короткий меч с широким лезвием в простых кожаных ножнах. С почтительным поклоном он протянул его Тиму. Тот принял меч и мгновенно вынул его из ножен; к его удивлению, раздался отчетливый скрежет металла о металл.

В гладком лезвии отражалось пронзительно голубое небо.

— Встань на колени, Персиваль, — велел Тим. Лицо юноши снова омрачила тревога — но он повиновался. Тим сжал рукоять меча в руке, стараясь приноровиться к его балансу. Очевидно, у него была только одна попытка, чтобы застать Персиваля врасплох.

Он шагнул к коленопреклоненному оруженосцу, занес меч — и положил его на плечо Персиваля, проговорив скороговоркой:

— Нарекаю тебя сэром Персивалем. Встань, благородный рыцарь.

Персиваль уставился на него широко раскрытыми глазами.

— Что вы делаете, мессир⁈

— Посвящаю тебя в рыцари. Точнее, уже посвятил. Теперь ты не обязан следовать за мной. И перестань называть меня мессиром!

Персиваль не выглядел убежденным.

— Только король Оберон обладает властью посвящать в рыцари, — возразил он.

Тим наклонился и заглянул Персивалю в глаза.

— Король Оберон — такой же персонаж, как и вы все, — сказал он тихо. — А я Сказочник. И у меня есть власть над всеми персонажами в этом мире. Включая короля. — Он выпрямился и добавил: — Я мог бы и не проводить обряд посвящения, а просто придумать, что теперь ты рыцарь. Но традиции стоит соблюдать.

Тим снял меч с плеча юноши и отступил на шаг. Тот продолжал стоять на коленях; его синие глаза были по-прежнему широко раскрыты.

— Но если я теперь рыцарь, — прошептал Персиваль, — значит… следующим буду я.

— Следующим?

— Рыцарем, который должен будет сразиться с драконом.

Тим пристально посмотрел на него.

— Тебе не кажется, что это будет справедливо?

Незабудковые глаза наполнились слезами.

— Персиваль! — окрикнул его Тим. Юноша вздрогнул. — Возьми себя в руки. Ты теперь рыцарь, в конце концов.

Персиваль кивнул и шмыгнул носом.

— Может, тебе повезет, — сухо заметил Тим. — Может, мне удастся победить дракона.

Персиваль снова кивнул и снова шмыгнул носом.

— Возвращайся во дворец, — велел Тим. — Передай мое почтение Оберону.

Персиваль кивнул в третий раз и неловко поднялся на ноги.

— А как же скакун, мессир…? — пробормотал он, оборачиваясь на коня.

— Забирай скакуна и всю поклажу, — перебил его Тим. — Мне они без надобности. — Он взглянул на меч в своей руке. — Я оставлю себе только вот это.

Тим вернул меч в ножны — кожа снова загадочно лязгнула — и повесил их на пояс. Когда он снова взглянул на Персиваля, тот в нерешительности стоял рядом с конем, держа его под уздцы.

— Вы точно уверены, мессир…?

— Не называй меня так! — воскликнул Тим, теряя терпение.

Персиваль вздрогнул, а потом взглянул на Тима с неожиданной ясностью во взгляде.

— Если вы — Сказочник, мессир, то у вас куда больше власти надо мной, чем если бы я был просто вашим оруженосцем, — тихо сказал он и медленно повел коня вниз по дороге.

Тим постоял на повороте, глядя им вслед, а затем начал взбираться дальше вверх по серпантину.

Дорога по-прежнему не хотела вести его прямо к дракону — словно полностью забыв о своем первоначальном предназначении — но теперь, когда рядом не было Персиваля с дурацким конем, Тим мог лучше с ней управляться. Было проще действовать и мыслить, как герой, когда его никто не видел, и любая оплошность и неловкое движение не вели к мгновенному разрушению образа.

В конце концов, как будто устав сопротивляться, дорога вышла в ущелье и побежала вдоль него, постепенно сужаясь, пока не превратилась в узкую тропу у подножья величественных серых скал. Тим побежал по ней, стараясь не задумываться о направлении — совсем как во время своих тренировок в каньоне. Он чувствовал, что цель уже близко, и позволил тропе вести себя, направляя ее лишь внутренним стремлением к конечной точке. Тим представлял себе темный вход в пещеру и большую каменистую площадку перед ней, усеянную костями лошадей и всадников, представлял стаи ворон, сидящих на опаленных огнем голых ветвях деревьев и скалистых уступах над входом, представлял глубокую тень, которую окружающие горы отбрасывали на площадку, скрывая свет солнца своими далекими вершинами…