Русалка взмахнула хвостом над водой, и волна брызг окатила молодого человека со шрамом на подбородке, сидевшего под деревом со старым ноутбуком на коленях.

— Эй. — Он вытер экран и клавиатуру подолом футболки. — Осторожней.

Русалка фыркнула и надула губы. Молодой человек продолжил печатать.

Любой, кто предпочитает работать на свежем воздухе, счел бы это место идеальным. Ветер шелестел в густых, пышных кронах деревьев, и в воздухе висел насыщенный аромат липового цвета и нагретой листвы. Солнце играло в качающихся ветвях, танцуя на мягкой траве у неподвижных стволов, и его лучи мазками импрессиониста окрашивали крутой берег кристально чистой реки зеленью и желтым. Поток неторопливой воды отвечал каплями жидкого света, разбрызганного по лужайке. Небольшие белые облака скользили вдоль горизонта, аккуратно избегая солнца — их было ровно столько, чтобы разбавить безупречную лазурь неба, не омрачая яркое великолепие дня.

Любой счел бы это место идеальным — и почти каждый мужчина посчитал бы его более чем идеальным, увидев русалку, сидящую на низкой ветке ивы над водой. Ее большой рыбий хвост покачивался, время от времени вздымая прохладную воду в воздух, и густая грива каштановых волос прикрывала обнаженные плечи и грудь. Лицо русалки было миловидным, с маленьким вздернутым носиком, большими изумрудными глазами и пухлыми коралловыми губами — сейчас, впрочем, они были недовольно поджаты.

— Почему ты не обращаешь на меня внимания? — спросила она, выгибая тело так, что грудь стала еще более заметной.

— Потому что я работаю, — спокойно ответил он, не отрывая темно-серых глаз от экрана.

— Но как можно работать в таком месте? — Она игриво улыбнулась.

На этот раз он все-таки посмотрел на нее.

— Я придумал это место для работы.

— Это пока я не появилась. — Русалка кокетливо склонила голову набок, красиво изогнув длинную шею, и лукаво улыбнулась. — И теперь тебе уже не до работы.

Молодой человек несколько секунд изучал ее. Русалка крутилась на ветке, демонстрируя самые выгодные ракурсы.

— Да, — наконец признал он. — Но только потому, что ты очень много болтаешь.

— Я тебе совсем не нравлюсь? — Ее лицо погрустнело.

Он слегка улыбнулся.

— Конечно, нравишься. Что тут может не нравиться?

Русалка расплылась в улыбке.

— Ну вот, — пропела она соблазнительно.

Но молодой человек отвел взгляд и снова продолжил печатать.

— Да ну тебя! — простонала она и прыгнула в реку, вздымая волны.

Молодой человек усмехнулся, не отрывая глаз от экрана. Голова русалки снова появилась над неспокойной водой.

— Я тебя все равно достану, — пригрозила она.

— Конечно, — кивнул он, не переставая писать.

Русалка медленно гребла тонкими руками против течения, оставаясь на месте.

— Кто она? — спросила она внезапно, и вся игривость исчезла из ее голоса. Он стал низким и темным, как сумерки в лесной чаще. Молодой человек настороженно взглянул на нее.

— Что, прости?

— Ни один мужчина не стал бы так долго сопротивляться мне, если бы не был уже занят, — холодно сказала русалка. — Если он в своем уме, конечно.

Молодой человек едва заметно вздрогнул, но ответил с усмешкой:

— Может, я просто не в своем уме. — Он закрыл ноутбук и поднялся на ноги. Русалка фыркнула и скрылась под водой — на этот раз по поверхности разошлись лишь мягкие круги. Волна ласково коснулась берега, и река потекла дальше — величественно и необратимо.

Молодой человек нахмурился, глядя на глянцевую, сверкающую поверхность.

— А могу ли я быть не в своем уме, — пробормотал он вслух, — если я внутри собственного разума?

Он отвернулся от реки и сделал шаг вперед. Воздух тихо задрожал, и он вошел в маленькую светлую гостиную — с окровавленным отпечатком ладони в рамке на одной из стен.

Тим тонул. Холодная, тяжелая тьма душила его, сжимая со всех сторон, и он не мог сопротивляться, не мог вдохнуть, а его все тянуло вниз, в непроницаемый сумрак… Внезапно из темноты вынырнула огромная голова дракона. Он раскрыл пасть, выдохнул голубое пламя — и Тим проснулся.

Несколько минут он лежал на кровати, тяжело дыша и пытаясь вырваться из хватки кошмара. Но тот был слишком осязаемым, слишком настоящим. Тим все еще ощущал маслянистую вязкость черной тьмы в своих легких, ледяной холод голубого пламени, и почти слышал шепот — шепот черного капающего существа, сидящего в его гостиной…

Тим вздрогнул и резко сел на кровати. На улице было еще темно — тусклый оранжевый свет фонарей рассекал стены, превращая ровную белую краску в замысловатый узор. Он схватил телефон с прикроватной тумбочки и посмотрел на время. Было три часа ночи. Невнятно ругаясь и путаясь в скомканном одеяле, Тим выбрался из постели и наощупь пробрался в ванную, не включая свет, чтобы не проснуться окончательно. Однако по пути обратно в спальню он понял, что должен проверить гостиную. Убедиться, что она ярко освещена, что у кухонного острова не сидит темнота, угрожающая ему невесомым, зловещим голосом… Тим включил свет — и замер.

Он был не один.

У окна, на фоне пыльных штор, стояла девушка. Ее длинное, перламутрово-белое, вышитое золотом платье резко контрастировало с будничным интерьером гостиной. Волосы девушки мягкими золотистыми волнами ниспадали на плечи и спину, а лицо было ясным и открытым, как теплый свет заходящего солнца над летним лугом. Она улыбнулась Тиму, и ее улыбка показалась ему одновременно застенчивой и манящей.

Он немного расслабился, но не до конца. Девушка, определенно, не выглядела угрожающе — однако теперь Тим забеспокоился о том, как выглядит он сам. С тех пор как он вернулся из больницы, у него появилась странная потребность оставаться одетым даже ночью, в собственной квартире. Что было весьма кстати, учитывая, что его гостиная с недавних пор превратилась в проходной двор. Но на старой футболке, в которой он спал, были пятна, а спортивные штаны даже во время покупки не выглядели особо презентабельно.

И Тим по-прежнему не знал, кто эта девушка и как она попала в его квартиру.

— Добрый вечер, — поприветствовал он ее, стараясь быть вежливым, но чувствуя себя полным идиотом. Что гласят правила этикета, когда посреди ночи у вас в гостиной возникает прекрасная таинственная незнакомка?

Она кивнула в ответ, все так же улыбаясь, но ничего не сказала.

— Я могу вам чем-нибудь помочь? — спросил Тим.

Улыбка девушки померкла, и она подняла руку, будто хотела дотянуться до него, несмотря на разделяющую их комнату.

Тим внезапно ощутил всепоглощающее, мучительное желание ответить на этот жест. Преодолеть расстояние между ними, взять ее тонкую, хрупкую руку, коснуться невыносимо прекрасного лица — хоть раз… Желание было настолько сильным, что Тим просто не мог ему сопротивляться. Девушка подалась ему навстречу, он шагнул вперед, стремительно пересек комнату, протягивая к ней руки…

И проснулся.

Тусклое зимнее утро просачивалось в спальню, заливая ее серым, морозным светом недавнего снегопада. Тим лежал на спине и смотрел в потолок. Сон во сне — такого с ним не случалось уже очень давно. И все же последняя часть была настолько убедительно реальной… Он вскочил с постели и пошел в гостиную.

— Видишь, — сказал Тим себе нарочито бодрым тоном, окидывая взглядом нетронутую обыденность комнаты. — Здесь никого нет. Нет и быть не может.

И все же он отчетливо помнил изысканную, ослепительную красоту девушки и, еще сильнее — странное чувство невыносимой, всепоглощающей тоски, которое он испытал при виде нее…

Тим подошел к кухонному острову и опустился на барный стул. Возможно, это и правда был всего лишь сон. Но был ли это только сон? Он прекрасно помнил свою последнюю встречу с Иденом, проходившую внутри сновидения — и которая при этом была совершенно реальной. Сны были частью Ноосферы, мира идей, и те, кто мог в него проникнуть, умели ходить и по чужим снам.