Впереди ему было что искать.

Комнаты в этой части дворца — если у этого дворца и вовсе были отдельные части — казались меньше и темнее, чем те, что Тим видел, когда шел по нему вместе с Иденом. А может, внезапно подумал он, дело было вовсе не в дворце, а в его спутнике? Вокруг Идена все становилось таинственным и грандиозным. Сейчас интерьер выглядел камерным, элегантным и очевидным. Шторы мягкими складками обрамляли высокие окна, за которыми виднелся парк. Двери самых обычных размеров распахивались без труда, открывая за собой анфиладу таких же обыкновенных комнат. Люстры мягко освещали изящно расписанные стены.

Тим выглянул в окно. По лужайке ходил огромный павлин, волоча хвост по траве.

Перед следующей дверью Гермес остановился и обернулся к Тиму.

— При входе следует поклониться королю, — произнес он скучным ровным тоном, будто повторял инструкцию безопасности в самолете. — Не приближайся к нему ближе, чем на три шага. Не задавай вопросов первым. Не отвечай, если не знаешь правильного ответа. Не молчи, если знаешь. Не поворачивайся спиной. Не моргай, если король смотрит тебе в глаза. Не ищи его взгляда, если он отвернулся.

Тим сглотнул и молча кивнул.

Гермес распахнул дверь и жестом пригласил его пройти внутрь.

Комната за дверью была угловой — высокие окна выходили на две стороны, ярко освещая небольшое помещение, заполненное изысканной мебелью. Оберон сидел в кресле с позолоченными подлокотниками и спинкой, увенчанной рогами оленя.

Тим остановился у входа и неловко поклонился.

— Подходи ближе, Сказочник, — велел ему Оберон.

Тим повиновался. Он подошел к краю пестрого ковра, лежавшего у ног короля, и остановился. На взгляд ковер был больше трех шагов в ширину, но Тим решил, что лучше перестраховаться.

— Ближе, — сухо бросил Оберон.

Тим вздохнул и шагнул вперед. Он старался не сводить взгляда с лица короля, но не всматриваться слишком пристально — на случай, если тот не ищет его взгляда.

— Моя дочь приходила к тебе во сне, — сказал Оберон.

Тим невольно вздрогнул. Он не мог понять, это был вопрос, утверждение — или обвинение.

— Да, — подтвердил он на тот случай, если это был вопрос.

— И я приходил к тебе, — продолжил Оберон.

Тим не знал, что на это ответить.

— Почему ты видишь нас во сне, Сказочник?

Тим снова вздрогнул. Король смотрел ему в глаза, и Тим очень старался не моргнуть.

— Я не знаю, — наконец честно сказал он.

— Только те, кого ты хочешь увидеть, могут посетить твои сновидения. Почему ты хочешь нас увидеть?

Тим немного подумал.

— Я хочу вам помочь.

— Почему ты хочешь нам помочь?

Тим снова задумался.

— Я не знаю, — снова сказал он.

Оберон внезапно улыбнулся. У Тима начало жечь глаза.

— Если ты победишь чудовище и спасешь мою дочь, в благодарность ты получишь половину моего царства — и ее любовь.

Тим не выдержал и моргнул. Он надеялся, что король не заметил.

— Чудовище? — переспросил он, чтобы отвлечь внимание Оберона — забывая, что ему не следовало самому задавать вопросы — но король только улыбнулся еще теплее и сказал вкрадчиво:

— Дракона, разумеется.

Было девять утра, когда Тим подошел к двери своей квартиры и понял, что у него нет с собой ключей. Они остались внутри, как и его кошелек и телефон, и сколько бы Тим ни звонил в звонок, за дверью стояла абсолютная тишина.

Возможно, Энн еще спала. Или боялась открывать дверь чужой квартиры. Или — у Тима похолодело на сердце — она все-таки уже ушла.

Он неуверенно провел рукой по волосам, пытаясь сосредоточиться.

Ничего страшного, сказал он себе, стараясь хотя бы в собственных мыслях звучать уверенно. Раз Энн уже не дома, он просто пройдет через Ноосферу прямо в квартиру, найдет телефон и позвонит ей. И все будет в порядке. Не идеально — но в порядке.

Он старался думать как можно убедительнее, чтобы заглушить другой голос, более тихий, но настойчивый, который повторял, что Тим пропустил утро. Пропустил тот момент, когда они могли проснуться вместе и посмотреть друг другу в глаза. Тот самый момент, когда стало бы окончательно понятно, что именно произошло между ними вчера.

Тим помотал головой, отгоняя назойливый голос, и шагнул в пустыню подсознания, стараясь пройти через нее как можно быстрее. Однако стоило ему вновь оказаться в Ноосфере, как поручение Оберона вновь возникло в памяти во всех подробностях — вместе с осознанием, что Тим согласился его исполнить. И в этот момент ему начало казаться, что возвращаться в квартиру уже не обязательно. Энн сейчас, вероятно, уже на работе, и все равно не сможет ответить на его звонок…

Тим зажмурился и решительно шагнул в собственную квартиру.

Вокруг стояла неловкая, будничная тишина. Все выглядело так, будто Тим вчера вернулся сюда один, и на короткое, безумное мгновение он почти поверил, что вся прошлая ночь приснилась ему так же, как и Оберон. Тим схватил телефон с кухонной столешницы. Там не было ни пропущенных звонков, ни сообщений.

Он открыл переписку с Энн. Там было его сообщение, которое он отправил несколько часов назад, отмеченное как прочитанное. Тим переключился на журнал звонков и набрал номер Энн.

Пока в трубке звучали протяжные гудки, он подошел к наполовину разложенному дивану и присел на край.

«Ответь, ответь, ответь», — думал он, прижимая телефон к уху.

Гудки закончились и бодрый голос Энн предложил ему оставить сообщение. Тим сбросил вызов. Он не знал, что ответить этому голосу.

В тишине квартиры было слышно, как работает пылесос у соседей сверху. Тим бросил телефон на диван и обхватил голову руками.

Что ему делать? В любой момент Оберон мог заметить его исчезновение. После того, как Тим, едва осознавая, что делает, согласился победить дракона и спасти принцессу (как? каким образом он собирался это сделать?), Гермес проводил его в роскошные покои, где он мог «отдохнуть и приготовиться к путешествию». Когда они ушли, Тим запер дверь изнутри и вернулся в реальность. Он решил появиться не прямо в квартире, а снаружи входной двери — на случай, если Энн уже проснулась и встала — и обнаружил, что у него нет с собой ключей, а Энн нет в его квартире.

Что она подумала, когда проснулась и обнаружила, что он ушел? Когда прочитала его сообщение? Как долго предполагалось, что он будет отдыхать в покоях Оберона? И правда ли там можно было запереть дверь?

Тим глубоко вздохнул и провел руками по лицу; ладони были горячими и липкими.

«Хорошо, — подумал он с усилием. — Энн не подходит к телефону. Вероятно, потому что она занята. Значит, нет смысла пытаться звонить ей снова или, тем более, заявляться к ней на работу. Ты не хочешь казаться назойливым дураком, который не может провести без нее полдня. Возвращайся к Оберону, иди спасать принцессу. А когда ты разберешься с этим, ты найдешь Энн и поговоришь с ней. Ты всегда сможешь ее найти».

Все тот же тихий голос в голове вкрадчиво спросил, а что будет, если Тим не сможет победить дракона — но он лишь решительно поднялся с дивана.

В конце концов, в последнее время у него в голове кто только не говорил. И далеко не всегда они оказывались правы.

Во всяком случае, Тиму хотелось так думать.

Тим стоял на лужайке перед дворцом Оберона и смотрел на коня, а конь смотрел на него. Было сложно прочитать эмоции на блестящей гнедой морде, но почему-то Тиму казалось, что конь испытывал столь же мало энтузиазма по поводу их дальнейшего взаимодействия, как и он. Где-то невдалеке пасся павлин, пощипывая нежно зеленую травку.

— И мне непременно нужно ехать верхом? — спросил Тим, стараясь звучать как можно более небрежно. Конь фыркнул и отвернулся.

— А как же иначе, мессир? — ответил юноша по имени Персиваль, державший коня под уздцы. — До дракона путь не близкий.

Тим вздохнул и отвернулся, устремив взгляд за горизонт. Там, за границей идеально спланированного парка, начинался густой лес, а за ним, в голубой дымке воздушной перспективы, вздымались величественные горы. И где-то среди них, если верить Персивалю, дракон держал в заточении принцессу.