— Мне нужно поговорить с тобой, — сказал он.

Мьюз закусила губу, раздумывая.

— Дай мне десять минут, — сказала она наконец.

— Мьюз, у нас нет времени на… — начал Тим.

— Хорошо, семь! — раздраженно перебила она его и пробормотала: — Не могу же я оставить его ждать меня в туалете…

И с видом учительницы, которой пришлось выйти на замену в свое единственное окно в расписании, она поспешно покинула танцпол.

Тим вздохнул и отошел к бару, где было чуть тише. Он подумал о том, чтобы взять себе что-нибудь выпить, но вспомнил, что его кошелек остался дома. И Тим совсем не был уверен, что находится сейчас в Штатах.

Он прислонился к толстой, обитой неоново-синим металлом колонне неподалеку от бара и принялся наблюдать за барменом. Тиму всегда было любопытно, как ощущают себя те, кто работает в атмосфере вечного веселья. Официанты в дорогих ресторанах, музыканты на вечеринках, комедианты на свадьбах — люди, для которых событие стало рутиной, а радость — рабочей обязанностью — что они чувствовали, глядя на беззаботные лица вокруг? Что было для них отдыхом и развлечением? Искали ли они тишину, освобождаясь от обязательного шума, или, наоборот, становились его вечными заложниками?

Мьюз вернулась спустя десять проданных коктейлей и пять шотов.

— Так, — выдохнула она, поправляя кислотно-зеленое платье — настолько короткое, что поправлять его, в общем-то, было бессмысленно. — Пойдем отсюда. Здесь, пожалуй, не лучшее место для разговора.

— Неужели, — не удержался Тим.

Мьюз фыркнула, взяла его за руку и повела его к выходу.

На улице было темно, холодно и сыро. Длинная очередь из очень легко одетых девушек и нескольких нормально одетых парней пританцовывала под приглушенные звуки музыки. Вышибала невозмутимо стоял у двери, игнорируя их. Мьюз прошла мимо очереди, завернула за угол и остановилась. Тим едва различал ее в темноте.

— Рассказывай, — велела Мьюз. — Почему Марша хотела тебя убить?

Тим поморщился. На этот вопрос было не так просто ответить.

— Какое сегодня число? — спросил он.

— Понятия не имею, — ответила Мьюз безразлично.

— Ты не могла бы посмотреть? У тебя ведь есть телефон.

— А у тебя нет? — удивилась она. — Или его утопила Марша?

— У меня его нет. Мьюз, пожалуйста. Это важно.

Она прищурилась, но залезла в микро-сумочку, висевшую у нее на плече на тонкой цепочке, и достала из нее свой телефон. Включенный экран подсветил ее уродливо-красивое лицо.

— Пятнадцатое марта.

Тим невольно выдохнул. Месяц. Прошел месяц с тех пор, как он поссорился с Иденом.

С тех пор, как он последний раз видел Энн.

Все что угодно могло произойти за месяц.

— Почему это так важно? — спросила Мьюз, пристально глядя на него. — И почему ты не знаешь, какое сегодня число?

Тим вздохнул.

— Ты обещаешь не убивать меня, если я расскажу?

Она прищурилась.

— Нет. Но я уже заинтригована.

— Когда ты последний раз общалась с Иденом?

— Я не видела его с турнира у Бенедикта.

Тим нахмурился.

— И ты не хотела узнать за все это время, как у него дела?

Мьюз скривилась.

— Я что ему, нянька? Достаточно того, что он сам дергает меня, когда ему вздумается. — Она вздохнула. — И ты теперь тоже, видимо.

— Прости. Но мне нужно было рассказать кому-то о том, что со мной произошло. Мне кажется, это важно. И связано с идеями, которые украли из дома Идена.

— И почему ты хочешь рассказать это мне, а не ему? — спросила Мьюз, внимательно глядя на Тима.

Тим поежился — на свежем воздухе было холодно стоять в мокрой одежде.

— Потому что мы с ним поссорились.

Некоторое время Мьюз молчала. А потом она сказала без тени обычной насмешки в голосе:

— Рассказывай, Тим. С самого начала.

Он глубоко вздохнул — и рассказал ей все.

— Пожалуй, тебя все-таки следует убить, — сухо заметила Мьюз, когда Тим закончил свой рассказ.

— Если ты считаешь, что это поможет делу, то я даже почти не против, — кисло заметил Тим. В пересказе его история звучала еще хуже, чем казалась ему раньше.

— К сожалению, нет, — проворчала Мьюз. — Значит, ты считаешь, что идея насилия распространилась на всю Ноосферу? А тебя специально заманили в ловушку, чтобы отвлечь твое внимание от этого?

Тим кивнул.

— Идем, — коротко велела Мьюз, снова беря его за руку.

— К Идену? — спросил Тим с легкой надеждой в голосе.

— Тим, — укоризненно покачала головой Мьюз. — Идена невозможно найти, если он не хочет, чтобы его нашли. К тому же я не уверена, что сейчас нам нужен он.

— Куда тогда мы идем?

— К Ди.

Тим вздрогнул. Он совсем не хотел сейчас оказаться под ледяным норвежским ветром.

— Может, я сначала переоденусь? — неуверенно спросил он.

— Нет времени, — отрезала Мьюз и потянула его куда-то в темноту.

— Мы разве не пойдем через Ноосферу? — удивился Тим.

— Я бы туда не совалась сейчас без необходимости. Да и тут недалеко.

— Недалеко…? — переспросил Тим. Он мало что знал о Норвегии — но готов был поспорить, что в окрестностях дома Ди не было таких клубов. Во всяком случае, в пешей доступности.

Они прошли несколько кварталов по пустынным улицам — и вышли к ярко-освещенному зданию с большой надписью «Южно-Калифорнийский госпиталь». Значит, они все-таки были в Штатах. Мьюз уверенно зашагала ко входу; Тим мельком подумал о том, как они выглядят со стороны — он, мокрый с головы до ног, и Мьюз в кислотно-зеленом платье отрицательной длины.

Но когда они вошли в здание, на Мьюз был длинный плащ жемчужного цвета, ее волосы были убраны в элегантный пучок на затылке, а глаза скрывали очки в изящной оправе.

— Как пройти в реанимацию? — с очаровательной улыбкой спросила она у девушки в регистратуре.

— Четвертый этаж, — любезно ответила та.

— Зачем нам в реанимацию? — спросил Тим, пока они ехали в лифте.

— Самый надежный способ найти Ди в этом районе, — пожала плечами Мьюз. — Не считая перестрелок.

Тим не очень понял ее ответ, но в этот момент двери лифта открылись, и они вышли в коридор. Мьюз улыбнулась и помахала рукой. Тим застыл.

В конце коридора, опираясь на косу, стояла Смерть в темном балахоне. При виде Мьюз она уперла руку в бок, как будто была чем-то недовольна.

— Супер! — радостно сказала Мьюз. — Хорошо, что ты еще здесь. Ты нам нужна.

«Вообще-то», — сухо заметил голос в голове Тима, — « я занята».

Смерть стянула капюшон с головы — и он встретился взглядом с сияющими голубыми глазами Ди.

Конечно, Тим должен был догадаться раньше. Как говорится, были знаки. Много, много знаков — ее отношения с Иденом, построенные, кажется, исключительно вокруг того, что он умирает, ее тело, которое было настоящей манифестацией смерти. Но подсказки, разбросанные по сюжету, наполненному множеством других событий и второстепенных историй, не сложились для него в единый пазл, пока он не увидел готовую картину.

Ди-Смерть стояла посередине реанимационного отделения голливудской больницы, опираясь на огромную косу, и ее полуразложившееся лицо было ничем не прикрыто — Тим видел двери в конце коридора там, где должна была быть ее шея — но там виднелся только окровавленный позвоночник.

Больничный персонал проходил мимо Ди по коридору, не обращая на нее никакого внимания.

— Ее видим только мы, да? — спросил Тим вполголоса, поворачиваясь к Мьюз — используя это как повод, чтобы можно было перестать смотреть на Ди.

«Конечно меня видите только вы», — тут же произнесла Ди у него в голове. — « Вы что, ничего ему не объясняли?»

— Объяснять — это не по моей части, — пожала плечами Мьюз.

Тиму показалось, что он услышал в своей голове тяжелый вздох.

«Пойдем», — Ди указала косой на дверь слева от себя и добавила мрачно: — « Видимо, объяснять придется мне.».