Тим сглотнул, отвел взгляд и начал снимать с себя футболку.

— Ты передумал? — ахнула Марша.

— Нет. — Он стянул футболку через голову и протянул ей. — Надень ее, пожалуйста.

— Зачем? — изумилась она.

— Мне нужно с тобой поговорить, Марша. — Тим взглянул ей прямо в глаза. — И мне будет гораздо проще это делать, если ты при этом будешь чуть менее голой.

Она несколько мгновений смотрела на него, а затем надула губы.

— Ладно. — Марша схватила футболку и натянула ее на мокрое тело, выправляя влажные волосы. Это не сильно помогло, поскольку ткань мгновенно намокла — но стало определенно лучше. Тим сел в паре шагов от русалки.

— А мой голый хвост тебя не смущает? — спросила она ехидно.

— Нет, — спокойно улыбнулся он. Марша удивленно взглянула на него и неуверенно улыбнулась в ответ. В футболке с логотипом «Рэд Сокс» она утратила часть своего магического обаяния, и выглядела почти как обыкновенная девушка, только что искупавшаяся в реке. Ну, за исключением хвоста.

— А какая вообще разница? — неожиданно спросила Марша. — Теперь ты сам наполовину голый. Чем это лучше?

Тим рассмеялся.

— Честно — не знаю.

— Вы, люди, странные, — пожала плечами русалка. — О чем ты хотел поговорить?

Тим глубоко вздохнул. Несмотря на утверждение Мьюз, он совсем не считал, что обладает талантом отказывать женщинам.

— Слушай, — начал он, с опаской глядя на нее. — Ты потрясающая. Очень привлекательная. Мечта любого мужчины.

— Я предчувствую большое толстое «но», — поморщилась Марша.

Тим невольно усмехнулся:

— Да. Я знаю, что Мьюз послала тебя ко мне, и мне жаль, что…

— Она меня не посылала, — перебила она.

— Что?

— Она просто сказала, что есть молодой, симпатичный писатель, которому нужна компания. И если кто-то из нас заинтересуется, то может заглянуть к нему.

Тим невольно покраснел на слове «симпатичный».

— Кто-то из вас?

— Меня и моих сестер, — Марша лукаво улыбнулась.

— И ты решила… «заглянуть»?

— Ага. — Она взглянула на него из-под невероятно длинных ресниц.

Тим покраснел еще сильнее.

— А почему ты продолжила… «заглядывать»? — спросил он, пытаясь совладать с неловкостью. — Я ведь не обращал на тебя внимания.

— Ну, ты и впрямь симпатичный. — Марша хищно улыбнулась, и по спине Тима пробежал холодок. — И постоянно отвергаешь меня — а это, знаешь ли, редкость… Я не могла устоять.

Она опустила глаза, изображая застенчивость, но при этом придвинулась ближе, сокращая расстояние между ними. Дыхание Тима участилось.

Было бы так легко наклониться ей навстречу. Поцеловать ее идеальные губы, притянуть к себе, стянуть с нее нелепую футболку… Тим покачал головой и отодвинулся.

— Нет, — сказал он твердо.

Марша тоже отстранилась; ее красивое лицо стало злым.

— Почему нет? — капризно воскликнула она. — Я же вижу, что ты хочешь!

— Хочу, — согласился Тим. — Но ты была права, Марша. Я действительно занят. И всегда был. И если вдруг, каким-то чудом, она позовет меня, я уйду к ней, не колеблясь ни секунды. Ты точно хочешь, чтобы я уступил тебе только потому, что не могу получить то, чего действительно хочу?

Марша долго смотрела на него, и ее лицо стало невыносимо печальным. Тим не был уверен, не игра ли и это тоже — но, когда она заговорила, ее голос был спокойным:

— Нет. Так — не хочу.

Он украдкой выдохнул.

— Спасибо, — мягко добавила она. — Это было очень… вежливо.

Тим сухо усмехнулся.

— Она того стоит? — вдруг спросила Марша.

Улыбка Тима стала горькой.

— Не знаю, — честно сказал он. — Но это ведь не тот случай, когда можно разумно взвесить все «за» и «против».

— И ты не хочешь… перестать ждать, когда она позовет? — прищурилась она.

Тим задумался.

— Нет. Пока нет. — Он взглянул на нее и чуть улыбнулся. — Но если захочу — ты первая узнаешь об этом.

Марша улыбнулась в ответ — совсем не хищно на этот раз, но и это могло быть игрой. Тим поднялся на ноги. Он не знал, сколько еще времени сможет продержаться.

— Мне пора, — сказал он.

Она начала снимать футболку.

— Оставь, — поспешно сказал Тим.

— Можно я расскажу всем, что получила ее после секса с тобой?

— Нет.

— Ты зануда.

— Неужели?

Она рассмеялась и прыгнула в реку, окатив его волной брызг. Тим усмехнулся, стер капли с лица и пошел за книгой, курткой и шарфом. Он был слишком возбужденным, чтобы читать в одиночестве, и слишком мокрым — и раздетым — чтобы возвращаться на заснеженные улицы Бостона. Оставался только один вариант.

Воздух вокруг него задрожал, и Тим шагнул в свою прихожую. Он бросил вещи прямо на пол, быстро разулся и схватил стоявшие в углу старые черные кожаные ботинки. Тим обул их, тщательно зашнуровав, и с новым мерцанием покинул квартиру.

Перед ним простиралась бескрайняя красная пустыня, уходящая к неровному фиолетовому горизонту.

— Так, — пробормотал он. — На этот раз попробуем обойтись без каньонов.

И с этими словами Тим побежал.

Камень с грохотом сорвался в пропасть, и звук падения гулким эхом разнесся по каньону. Тим посмотрел вниз как раз вовремя, чтобы увидеть, как камень ударился о скалу и рассыпался облаком пыли.

— Черт. — Он отвернулся и прижался к отвесной стене за спиной. К счастью, Тим был сейчас на теневой стороне каньона, поэтому скала не обожгла голую кожу — а вот смотреть вниз было огромной ошибкой. Голова тут же закружилась, и сердце заколотилось в груди. Тим зажмурился, пытаясь успокоиться и не потерять сознание.

Конечно, у него всегда был легкий путь к отступлению — один шаг, и он окажется на ровном, надежном полу собственной квартиры. Но это было бы поражением. С тех пор, как Тим впервые увидел этот каньон, он знал, что должен суметь перепрыгнуть на другую сторону. И, несмотря на разумное решение никогда больше сюда не возвращаться, он вновь и вновь оказывался здесь в конце каждой тренировки.

Все началось дождливым вечером, когда Тим умудрился промочить ноги насквозь, а Энн уже ждала его на открытии выставки. В отчаянии, думая только о том, чтобы успеть, он обул ботинки, которые ему дала Джемайма, ведьма из Ноосферы, и поспешил на встречу — в полной уверенности, что они не работают в реальности.

После выставки Энн уехала на «Убере», а Тим пошел домой пешком, чтобы «вышагать» все те чувства и мысли, которые он не мог выразить в ее присутствии. Они провели чудесный вечер вдвоем, потому что Грег не пришел «пялиться на этот идиотизм», и Энн цитировала его язвительные комментарии с многообещающим раздражением. Тим возвращался домой в прекрасном настроении. Возможно, он даже подпрыгнул. С настоящим… чувством.

Именно так, как нужно было прыгнуть, чтобы ботинки сработали.

Было уже поздно, и на улице не было ни души, поэтому никто не увидел, как Тим взмыл в воздух, пролетел несколько метров за долю секунды и мягко приземлился на мокрый тротуар. Никто не увидел, как он судорожно начал хватать воздух ртом, а затем снял ботинки и пошел домой босиком.

По крайней мере, Тим очень надеялся, что никто этого не увидел.

Следующие несколько дней он колебался между тем, чтобы выбросить ботинки или вернуть их ведьме. Однако оставлять такую вещь в реальности казалось небезопасным, а возвращаться в Ноосферу в одиночку Тим не хотел. Особенно в ту ее часть, где жила Джемайма. Иден мог что угодно говорить про то, что Тим видел его смерть, а не свою — но это не отменяло того факта, что в Ночном городе Тим несколько раз чуть не умер.

Он спрятал ботинки в дальний угол кладовки и попытался забыть об их существовании.

А потом был еще один вечер, когда Энн отменила их встречу, потому что Грег устроил ей внезапное свидание. Тим перечитывал ее сообщение снова и снова, чувствуя, как теплый воздух квартиры становится все более душным. На улице лило, как из ведра, он ходил по гостиной, словно загнанный зверь, не понимая, куда ему податься и что делать с тошнотворным отвращением к себе и окружающему миру, которое захлестнуло его. А потом он решил обуть ботинки и отправиться в пустыню своего подсознания — ту самую, куда его впервые привела Мьюз, чтобы Иден мог рассказать ему о существовании мира идей.