Кофейня была приятно оживленной — многолюдной, но не переполненной. Тиму всегда нравилась такая атмосфера: это позволяло ему сливаться с толпой и одновременно наблюдать за людьми во всем разнообразии их настроений и внешности. Он покупал себе кофе, садился за столик в углу и следил за приходящими и уходящими посетителями, пытаясь угадать их истории. Раньше это было баловством, способом отвлечься от собственной бессюжетной жизни — но теперь стало почти обязанностью. Он должен был уметь видеть чужие истории. Это было его работой.

Или, по крайней мере, было раньше.

В самом начале их отношений Иден предложил Тиму стать его биографом, и первое время тот был уверен, что больше от него ничего и не потребуется. Потом оказалось, что он не просто записывает историю Идена, а буквально влияет на всех персонажей Ноосферы, потому что он Сказочник, Автор Книги, и черт знает что еще. Потом Иден умер и воскрес, на Тима напал оборотень, и вопросы о том, кто он такой и что должен делать, отошли на второй план. Иден прислал ему в больницу контракт — со странными формулировками относительно обязанностей Тима, но четко прописанными бонусами в виде медицинской страховки и ежеквартальных премий, — и на карточку Тима продолжала приходить зарплата, хотя он уже месяц не делал ничего, кроме как ходил в кафе и раздражал Маршу, сидя на берегу реки и придумывая…

Впрочем, не имело значения, что именно он там писал. Вряд ли это хоть как-то относилось к Идену и их договору.

Тим остановился рядом с Мьюз у стойки, ощущая любопытные взгляды у себя за спиной. Его невзрачная зимняя куртка явно не могла уравновесить вызывающую экстравагантность наряда Мьюз — возможно, теперь кто-то из посетителей придумывал историю про него самого.

«Интересно, — подумал Тим, разглядывая мех на шубе Мьюз и пытаясь определить, натуральный ли он, — а что чувствуют персонажи, когда становятся героями истории?»

Бариста Лиз окинула Мьюз подозрительным взглядом — но лишь на секунду. В следующее мгновение вместо шикарной рыжей дамы в коктейльном платье перед стойкой стояла веселая девушка с зелеными волосами и крошечным пирсингом в носу. Она улыбнулась Лиз и высоким голосом попросила:

— Большой ванильный латте, пожалуйста.

Лиз широко улыбнулась в ответ и перевела взгляд на Тима:

— А тебе?

— То же самое.

— На соевом молоке?

— Да. Пожалуйста.

Мьюз ждала кофе у дальнего конца стойки, вольготно облокотившись на нее. Она снова была собой — стразы на платье поблескивали из-под меховой шубы.

— Тебе нравится ванильный латте? — спросила она, когда Тим оплатил их кофе и подошел к ней.

— Не знаю. — Он пожал плечами. Мьюз сощурила ядовито-зеленые глаза, но промолчала.

Он и вправду не знал. В последние несколько недель у Тима была большая проблема с выбором кофе, несмотря на почти безграничные финансы, которыми он теперь располагал. Было куда проще, когда у него не было денег — он просто заказывал самый дешевый кофе, не задумываясь о том, что он действительно хочет. Когда это ограничение исчезло, Тим оказался на незнакомой, враждебной территории.

Сначала, сразу после больницы, он пытался заказывать что-то «неожиданное», подражая Идену, но быстро перестал — Тим предпочитал знать заранее, что будет пить. Тогда он стал брать самый дорогой напиток в меню — специальное сезонное предложение со взбитыми сливками и сиропом. Однако из-за непереносимости молока ему пришлось отказаться от сливок, и вся «специальность» пропадала вместе с ними — оставался стандартный латте на соевом молоке с сиропом. И Тим не мог с уверенностью сказать, нравится ли он ему.

Они с Мьюз сели за столик у окна, за которым лениво падал снег. Толпа в зале снова гудела — посетители уже успели позабыть о них, вернувшись к своим делам. Тим больше не был героем интересной истории — он стал одним из толпы, фоном к чужим личным сюжетам.

— Зачем я тебе понадобилась? — спросила Мьюз.

— Я не могу просто позвать тебя в кафе? — Тим попробовал свой кофе. Слишком сладко. Он поморщился.

Мьюз оценивающе на него глянула.

— Можешь. Но ты будешь первым, кто так сделал.

— Разве Иден не проводит с тобой время просто ради твоей компании? — спросил Тим, вспоминая вечер в баре Лос-Анджелеса.

— Когда ему нужна моя компания — да. — Мьюз улыбнулась, но ее глаза на мгновение стали еще более ядовитыми.

— И что в этом плохого?

— Ничего. Просто наоборот никогда не бывает. Никто не спрашивает, нужна ли компания мне.

— Ну вот я тебя сегодня спросил, — улыбнулся Тим.

— Только потому, что тебе что-то от меня нужно. — Мьюз смотрела на него угрожающе-нежно.

Тим вздрогнул.

— Все в порядке, — неожиданно мягко сказала она. — Я привыкла. Выкладывай.

Тим глотнул кофе. Ему было неприятно от мысли, что он использует Мьюз. Но, с другой стороны, ему действительно нужно было с кем-то поговорить.

— Я… вижу странные вещи во сне в последнее время, — наконец сказал он. — И не только во сне.

Мьюз прищурилась:

— В смысле?

— Я создал в Ноосфере место, чтобы меня никто там не беспокоил.

— Я знаю, — кивнула Мьюз.

— Откуда?

— Не важно, — отмахнулась она.

Тим вздохнул. Он знал, что Мьюз любила увиливать от ответа ничуть не меньше, чем Иден.

— Кое-кто приходит туда каждый день меня беспокоить, — продолжил он. — Точнее сказать, приплывает.

— А! Значит, Марша нашла тебя!

Тим приподнял брови:

— Марша?

Мьюз сладко улыбнулась:

— Я подумала, тебе не помешает компания.

— Вообще-то, она мне довольно сильно мешает, — заметил Тим сухо.

— Но ты же умрешь от скуки в своей идеальной зоне комфорта!

— Я люблю скуку.

— Почему ты не хочешь дать волю своему творчеству?

— Потому что мне это не нужно!

— Но ты же писатель!

— Я не писатель!

Шум в зале снова стих. Тим оглянулся — десятки любопытных глаз смотрели на них. Затем люди вокруг отвернулись один за другим, вдруг утратив всякий интерес. Тим повернулся к Мьюз и успел увидеть, как она одаряет публику примирительной улыбкой, а ее внешность меняется в размытом калейдоскопе чужих лиц и причесок. Наконец Мьюз вновь взглянула на Тима, безобразно-красивая и рыжая.

— И кто ты тогда? — спокойно спросила она, пристально глядя ему в глаза.

Он глубоко вздохнул:

— Я — Сказочник. И я Сказочник именно потому, что я скучный.

— Ясно, — кивнула она. Затем в ее глазах снова мелькнула хитрая искра. — Сказочник, который создает воображаемые миры силой своей мысли. Очень скучно, да.

Тим слегка покраснел, но ничего не ответил.

— Если ты не писатель, зачем ты тогда снова пишешь?

— Откуда ты… — начал он и тут же нахмурился. — Марша, да?

— За тобой надо кому-то приглядывать, — пожала плечами Мьюз.

Тим поднял брови.

— Ты поэтому разузнала про придуманный мною мир и послала туда русалку? Чтобы следить за мной?

К его удивлению, она опустила глаза и сделала глоток кофе, будто избегая его взгляда.

— Ноосфера — опасное место, Тим, — сказала она тихо. — Ты сам недавно там чуть не умер. А Иден очень легкомысленно относится к таким вещам. — Мьюз вздохнула.

— Спасибо, — искренне сказал Тим, стараясь скрыть свое удивление. — За заботу.

Она поморщилась, все еще не глядя на него.

— И я не знаю, зачем я снова пишу, — продолжил он. — Я даже не знаю, что я пишу — это просто сцены, приходящие из ниоткуда. Но мне не нужна компания для вдохновения, Мьюз. Так что, пожалуйста, отзови Маршу.

Она подняла на него глаза — грустные и до боли прекрасные. Ее губы были полными и мягкими, на щеках играл легкий румянец, и ее взгляд был манящим, таинственным, завораживающим…

— На меня это не действует, — криво усмехнулся Тим.

— Но поцелуй-то сработал, — проворчала Мьюз, став снова безобразно-красивой.

— Ты просто застала меня тогда врасплох.

— Возможно, — усмехнулась она.

— Так ты поговоришь с Маршей?