Не стал ничего отвечать, отвернулся и зашагал вслед за Проскуриным.

Проскурин больше не сказал ни слова. Он шёл, погрузившись в свои мысли, и я не стал его отвлекать. Вопросы у меня имелись, но их можно было задать позже. Хотя…

— Семён Владимирович, а куда, собственно, мы идём?

— В первые две недели, прошедшие отбор проживают на территории ордена, поэтому, веду показывать тебе твою комнату, — выпал из задумчивости Проскурин.

— Так объяснили бы куда идти, сам дошёл.

— Много вас таких умников было. Искать потом задолбаешься. Тут у нас такие катакомбы, что иногда бывалые инквизиторы плутают.

Ничего не ответил, подумав, что Семён Владимирович решил просто меня проконтролировать, но по мере того, как мы углублялись внутрь замка, действительно понял, отправься я искать комнату один, с трудом бы добрался до назначенной цели.

Хорошо поработали строители, да и не только они. В стенах замка была заложена довольно мощная магия, которая искажала пространство.

Не знаю, кто именно накладывал подобные чары, но я бы с удовольствием побеседовал с этим умником. Только вот сдаётся мне, что заклинания, вплетённые в стены замка, находятся тут с момента его основания, а это…

Хрен знает когда было. Вряд ли тот человек до сих пор жив, а жаль.

Ещё раз внимательно присмотрелся. Занятно.

Даже мне пришлось бы долго разбираться в хитросплетениях структур, плотно переплетённых друг с другом, но я бы не отказался более детально изучить защиту замка столичного Ордена Инквизиторов, только кто мне позволит.

Хотя, разве я когда спрашивал у кого-то разрешения?

А ведь я практически на сто процентов уверен, что идущий впереди Проскурин не видит раскинутую сеть магических сигнатур. Интересно, а Куваев в состоянии её рассмотреть?

Думаю, что нет.

— Завтра тренировка в восемь утра. Один никуда не ходи, всё равно заблудишься.

С этим бы я поспорил, потому как незаметно от Старшего Инквизитора, оставлял на раскинутой по всему замку сети свои метки. Это не требовало большого труда и высоких энергозатрат, только сноровки, собранности и длительной практики, а она у меня, поверьте, была, да ещё какая, но я, естественно, не стал ничего говорить по этому поводу Проскурину.

— Через пару часов за вами придут. Кстати, комнаты рассчитаны на двух человек, так что придётся потесниться… и постарайся не конфликтовать с соседом.

— Что? Почему я должен с кем-то конфликтовать?

— Да потому что, характер у тебя, Саянов, паршивый.

— У вас обо мне сложилось превратное впечатление. Я, вообще, белый и пушистый, просто душка.

— Ну да… ну да… Ладно, я предупредил и это… Давай-ка зайдем в оружейную, оставишь там свою секиру. Нечего таскаться по замку с оружием.

Я сразу напрягся.

— Нет.

Семён Владимирович резко обернулся.

— Опять перечишь.

— Просто не хочу, чтобы кто-то из братьев инквизиторов пострадал, — бросил в ответ и провёл ладонью по лезвию секиры, — Она у меня с характером.

— Видел, что не простая, а с сюрпризом.

— Вот-вот, не удержится кто-нибудь, попробует взять, может и без руки остаться.

— Ладно, хрен с тобой, пусть остаётся, но с собой не таскай, спрячь в комнате. Я для тебя и так исключение сделал. Послушникам в первый месяц запрещено ношение боевого оружия на территории ордена.

— А чего так? Неужели мы представляем угрозу?

— Ага, друг для друга. Был у нас случай лет двадцать назад. Два молокососа что-то не поделили между собой и устроили свару. Одного нашли в выпущенными кишками, а второго без ноги. Вообще, между братьями смертельные схватки запрещены, если случился конфликт, полигон рядом. Тренировочные поединки никто не отменял, мутузьте там друг друга сколько хотите, главное, не убейте.

— Понял, спасибо за разъяснение.

Правильный подход, если инквизиторы начнут убивать и калечить друг друга, некому будет охотиться на нежить.

В итоге, за разговорами мы добрались до шестого этажа.

— Семён Владимирович, вы сказали, что за нами придут через два часа.

— Угу.

— И куда нас потащат, если тренировка завтра?

— Вот и узнаешь в своё время.

— Не люблю находиться в неведении.

— А я не люблю, когда меня донимают не по делу, — поморщился Проскурин.

— Мы же теперь в одной команде. Вы, вроде как, мой куратор, значит, обязаны ввести в курс дела.

— Ничего я тебе не обязан, — рявкнул Старший Инквизитор, — Свалился на мою голову. Всё, пришли. Вот твоя комната. На сегодня мои обязанности няньки окончены. Всего доброго, Саянов, — прорычал Проскурин, и оставив меня стоять напротив закрытой двери, направился прочь.

— Ну и ладно, не больно и хотелось.

Для приличия постучал, а потом распахнул дверь, прекрасно зная, что она не заперта изнутри, так как это было запрещено правилами.

Немного опасался, что попаду в спартанского вида келью, но всё оказалось намного лучше. Повезло, послушников здесь всё-таки не держали в чёрном теле.

Комната оказалась небольшой, но уютной. Стены были окрашены в тёплый коричневый цвет, а единственное окно с решёткой свободно пропускало солнечный свет. На столе, покрытом темной скатертью, лежали две стопки книг.

Поморщился.

Опять сидеть за партой и изучать писания, трактаты о борьбе с нежитью и прочие премудрости?

Не любил я теорию, хоть и хорошо в ней разбирался, прекрасно понимая, что без неё никуда.

По бокам комнаты располагались две деревянные кровати, в изголовьях которых стояли небольшие тумбы.

На одной из кроватей развалился белобрысый бугай, который первым покинул испытания, отказавшись сражаться насмерть.

— Здорово, — поприветствовал я его.

— О, победитель явился, — бросил он злобно, даже не посмотрев в мою сторону.

— Тебя что-то не устраивает?

Парень принял сидячее положение и уставился на меня. В глазах блондина читалось неприкрытое презрение, словно он увидел перед собой ядовитого тарантула, которого необходимо срочно раздавить.

— Я не собираюсь жить в комнате с убийцей.

— Все мы убийцы в той или иной степени, — ответил флегматично, пожав плечами, — Но, если ты имеешь в виду испытание, которое проходило сегодня, то могу тебя уверить, все остались живы.

— Да ну? — не поверил мне здоровяк.

— Хочешь — верь, хочешь — нет, твоё право, мне без разницы.

— Но как ты тогда победил? Ты же, победил?

— Да просто вырубил этих идиотов и всё.

— Один, всех троих?

— Угу.

— Расскажешь? — поинтересовался бугай, уже полностью прекратив сердиться и метать в меня взгляды-молнии.

Отходчивый, это хорошо. С таким проще иметь дело.

— Расскажу, но давай не сегодня, — пробормотал в ответ, убирая секиру под кровать.

Ладонь обожгло, а по руке пробежала дрожь неудовольствия. Своенравная секира не хотела, чтобы её прятали.

Блондин жадно смотрел за моими действиями.

— Крутое оружие, — выдал он наконец.

— Ага, ты только его не трогай. Моя секира дама строптивая, может так прилететь, что мало не покажется.

— Понял, не дурак. С привязкой значит?

— Да, — не стал поправлять парня.

Привязки как раз никакой не было. Просто я сумел договориться с секирой, и не факт, что она станет меня слушаться дальше.

Хотя, куда она денется?

Пусть только попробует выкинуть какое-нибудь коленце. Расплавлю нафиг.

— Меня, кстати, Илья зовут… Малинин.

— Александр Саянов, — представился в ответ и протянул руку.

Рукопожатие оказалось крепким. Даже чересчур. Будь я обычным человеком, испытал бы пару неприятных мгновений.

Блондин внимательно следил за моим лицом, видимо надеясь, что поморщусь или хоть как-то выкажу негативные эмоции, но я всё также стоял с расслабленной полуулыбкой, глядя в глаза здоровяка.

— Ну что, я прошёл проверку?

— Угу, — буркнул Илья, — Извини.

— Забудь.

В животе резко заурчало, напоминая, что я не ел с самого утра. Кровь — кровью, но и обычная пища мне тоже необходима.