Епта… Так это… что теперь я? Неужели моё сознанием каким-то неизвестным мне образом попало в его тело? А куда тогда делся его прошлый хозяин?

Я отшатнулся от зеркала, прислонившись спиной к холодной стене…

Так, первым делом надо успокоиться и провести анализ вводных данных: Я хрен пойми где, в теле неизвестного парня, и тут водятся разные мутанты, которые люят полакомиться человечинкой. Одного я похоже завалил, но и сам чуть не отправился на тот свет. Ситуация дерьмовая, по другому и не скажешь.

Теперь вопрос кто меня нашел и принес сюда? Они знали этого парня? Если да, то когда они сюда придут, то могут начать задавать неудобные вопросы… А я не знаю привычек его, манер, истории и так далее. Они раскусят меня за пять минут. А дальше — что?

Решение пришло само, классическое и довольно банальное. Амнезия. Идеальный щит для оправдания незнания. Потерял память, вот и все. Сказать, что не помню ничего, и все. Ни имени, ни где нахожусь, ни что произошло.

Я вернулся к кровати, сел, стараясь дышать ровно и готовясь к роли за которую должен буду получить как минимум «Оскар», и почти сразу услышал шаги за дверью, затем тихий стук.

Я замер, не отвечая. Так, наверное, лучше будет притвориться, что я все еще сплю!

Стук повторился. Настойчивые. Наверное лучше ответить. Только вот что? Ну по стандарту, наверное.

— Кто там? — крикнул я, стараясь вложить в голос слабость и растерянность.

За дверью на секунду затихли. Женский голос, мягкий, но с ноткой удивления и тревоги:

— Барин, вы проснулись? Это Марфа, могу к вам зайти?

Барин? Это ещё что такое? Я что, в деревне какой-то? К староверам попал, что ли? Странно это всё как-то!

— Ярослав Иванович, вы меня слышите? Могу зайти? — голос прозвучал снова, уже настойчивее.

Ярослав Иванович. Значит, так меня зовут теперь. Ладно, Ярослав так Ярослав, вполне так не плохо.

— Да… да, входите! — крикнул я в ответ.

Что же раз я «Барин», надо быть увереннее.

Дверь открылась, в комнату вошла девушка. Лет двадцати пяти, русые волосы, аккуратно убранные под простой платок. Лицо миловидное, но с усталыми тенями вокруг глаз. На ней было простое платье из тёмной ткани и белый передник. В руках девушка держала деревянный поднос, на котором стояла тарелка с дымящейся похлёбкой, кусок хлеба и кружка. В животе тут же заурчало.

— Принесла вам покушать и чаю ромашкового для восстановления — сказала она, осторожно ставя поднос на стол. — Как вы себя чувствуете? Вам нужно силы восстанавливать. Энергия-то на нет совсем сошла…

Она повернулась ко мне.

— А что… что случилось? — спросил я, стараясь выглядеть максимально непонимающим. Надеюсь, сильно не переигрывал.

— Скорее вы это должны знать барин, — удивленно посмотрела на меня девушка, — Вас в лесу нашли без сознания, сразу нам сообщили… вот недавно привезли. Говорят вы в портал вошли… но я не верю…

— Не помню! — коротко сообщил ей.

— Совсем ничего не помните, барин? — в её голосе прозвучало искреннее удивление и даже тревога.

Я опустил взгляд, сделал вид, что с трудом соображаю.

— Я…даже не помню, как меня зовут. Ты обратилась, и вот… А ты Марфа, да? Больше… ничего не помню…

Я рискнул поднять на неё глаза. В её взгляде читалась легкая грусть.

— Ох, как же так… — прошептала она. — Я Марфа, ваша служанка, вы что, и фамилию свою не помните?

— Нет, Марфа. Не имею никакого представления… — ответил я ей.

Она вздохнула:

— Барон Шереметев вы! Ярослав Иванович Шереметев. Это вам точно знать надо, барин. Баронский род! Когда-то самый главный во всей Тульской губернии, сейчас, правда, род переживает не лучшие времена… но фамилию свою знать надо, как и гордиться ею!

Баронский род? Какие ещё нахрен бароны в… стоп. В каком я веке⁈

— Милочка… — начал я осторожно, — а какой сейчас год, можешь подсказать?

Она посмотрела на меня как на ребёнка, который спрашивает, почему трава зелёная и небо голубое, но все же ответила:

— Три тысячи семьсот двадцать второй, третье июля.

ЧТОООООООО?!!⁇!!

— Ты сейчас… не угораешь надо мной? — невольно вырвалось у меня.

Что за бред? Что происходит? Где я, блин⁈

— Ой, что вы такое говорите, Ярослав Иванович⁈ — она аж слегка дернулась от моей реакции

— Марфа, ты не шутишь? Серьёзно? — повторно спросил я, пытаясь хоть как-то переварить происходящее.

— Да какие шутки могут быть, барин! — возмутилась она с испугом в голосе. Если это и правда моя служанка или просто служанка, то врать вряд ли осмелится… Не ее дело — шутки шутить.

Я молчал, пытаясь переварить только что полученную информацию. Три тысячи семьсот двадцать второй год. Но что-то вокруг меня какая-то патриархальная обстановка. Даже на настоящее время это не особо было похоже. Обращение, поведение, бароны… Значит, вряд ли я попал в будущее. Только если будущее, которое пошло по другой ветке… Хотя у них и летоисчисление может быть по другой системе.

Портал… альтернативные измерения, что ли? Видимо, в одно из таких я и попал. Бредово звучит, но факты вещь упрямая., а я привык им верить. Может где-то там, в другом «сейчас», в моем мире все идёт своим чередом в двадцать первом веке, а здесь… бароны, и на дворе июль 3722-го.

— Видимо, сильно вам досталось от вурдаволка, — с сочувствием заключила Марфа, видя мою немую прострацию

— От кого⁈ — удивился я.

— Ну… вас нашли в Лесной чаще у ручья без сознания. Энергия на нуле, еле живы, а рядом труп вурдаволка, да ещё и странный такой — будто изнутри выжженный, — ответила мне девушка.

Ага, значит, эту тварь зовут вурдаволк. Запомню. Надо ещё расспросить Марфу, пока есть такая возможность.

— Ты сказала… энергия? — уточнил я, цепляясь за новое, непонятное слово.

— Ну да, — Марфа смотрела на меня с нарастающим беспокойством, как на совершенно отбитого. — У каждого человека есть запас внутренней энергии. Особенно он важен для аристократов, ведь вам доступна родовая магия. Она проявляется обычно ближе к совершеннолетию, и чем больше запас, тем мощнее заклинания можно создать. Про это ещё ваша матушка, покойная Татьяна Семёновна, нам рассказывала, когда мы были детьми. Хорошая была женщина, всех привечала.

Родовая магия. Заклинания. Аристократы. Охренеть!!! Я что, в ведьмака попал что ли?

— А что… что с ней случилось? — спросил я, уже почти машинально, продолжая линию «ничего не помню».

Марфа замерла. Её лицо стало непроницаемым, в глазах мелькнула печаль.

— Вы что, даже этого не помните, Ярослав Иванович?

Я просто покачал головой, изобразив полную потерянность.

— И этого… — вздохнул я.

— Ох, нет, не думаю, что мне такое вам рассказывать положено, барин. Не моего это ума дело, да и память ваша, глядишь, сама вернётся. Пойду я, дел у меня по дому ещё невпроворот. — Она развернулась и вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Я остался сидеть на кровати, пытаясь осмыслить полученную информацию.

«Барон. Магия. Энергия. Вурдаволки. 3722 год». Я только что изобразил амнезию перед служанкой, и это было довольно легко. Но дальше будут другие — посмелее, скорее всего поумнее или наглее. Те, кто имеет право задавать вопросы. Есть ли у меня отец? Друзья? Соседи-аристократы? С ними будет намного сложнее. Надо держать ухо востро.

И в этот момент прямо из стены напротив меня вышла девушка.

Я аж подпрыгнул на месте от неожиданности. Я настолько сильно головой ударился⁈ Что за бред⁈

Но что сказать, она была… неотразима. Пшеничные волосы, спадающие волнами до плеч. Яркие зеленые глаза. Пухлые, будто слегка надутые, губки. Фигура просто бомба! Талия, за которую прямо хочется взяться, и формы, от которых даже у священника появится дикое искушение. Но… Она казалась… какой-то ненастоящей, что ли. Бледной до прозрачности. Сквозь неё даже угадывались очертания книжного шкафа за спиной. Я закрыл глаза, потом открыл, но она все ещё стояла передо мной и смотрела прямо в глаза.